Star Wars: an Old Hope

Объявление

Приветствуем вас на ролевой игре, посвященной Star Wars!

2018-05-11. Новости форума.

2018-04-16. Итак, мы наконец-то открыты! Некоторые статьи и детали сюжета будут доноситься в процессе :З Добро пожаловать!

2018-04-09. Новости форума.

2018-04-06. Отдельным постом выложено Краткое руководство по сюжетным эпизодам и взаимодействию с ГМ.

2018-04-03. Выложены ссылки на Карту Галактики и модель навигационного компьютера.

2018-03-20. Новости форума.

2018-02-28. В Кодексе выложены две важные статьи - о Хронологии в ДДГ и о Силе.

2018-02-20. С трагических новостей начала свое вещание ИнфоСтанция "Свободная Кореллия".

2018-02-12. Новости форума

Лучший эпизод

Aelara, Hero of Tython, Maylory Reinhardt - Миссия

Лучший пост

Chirrut Imwe - шесть часов вечера после войны [0 ПБЯ]

Пара недели

Hero of Tython Barsen'thor
Райли Дрэй Эзра Бриджер Гаразеб Лана Бенико Реван Зейн Керрик Сатин Крайз Инквизиторы лорда Вейдера Арканн
Hera Syndulla
Luke Skywalker
Leia Organa
Kit Fisto
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Каталог фэнтези сайтов и баннерообменная система Палантир LYL


STAR WARS: Medley STAR WARS: Decadence photoshop: 
       Renaissance Galaxy Far, Far Away ELECTRIC DREAMS Space Fiction

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars: an Old Hope » SWTOR и около того » Миссия "Serenity" [3644 ДБЯ]


Миссия "Serenity" [3644 ДБЯ]

Сообщений 1 страница 30 из 44

1

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/eafae7a53a7f6dbfc3e37ad319b79991.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик с позывным “Гидра”. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]
Год: 3644 ДБЯ
Место: Корусант - Балморра - дальше как получится
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/f051c83151db7de78e19d8a576ce82ca.gif

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/e4f017ab4179d982b2f97753476a4c5a.jpg

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/9bf4137a8e6f5cc824a8ee945b849e07.gif
[Aelara, Hero of Tython, Maylory Reinhardt]

Мастер-джедай с мерзким характером, юный падаван с большими глазами, гуманитарная миссия, двойная оплата.
Вот тут-то бы и надо было б заподозрить, что что-то пойдет не так, но...
Но совсем скоро "Безмятежность" возьмет курс на Балморру.
Безумству храбрых - венки со скидкой.

+5

2

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/eafae7a53a7f6dbfc3e37ad319b79991.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик с позывным “Гидра”. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]Совместно с тупенькими рошками Раднари
http://i.imgur.com/paG5E.gif

но только выйдешь в дозор - а мгла-то вот она, рядом,
ходит по кругу, отламывает куски ©


Балморра кружилась на экране голопроектора - голубоватая, светящаяся, почти живая. Если постараться забыть о том, что земля изрыта воронками, что над городами светится красная сетка противовоздушки, что везде натыканы кроваво-красные имперские знамена, то казалось, что с этой планетой все в порядке. Это было не так, конечно, не так.

Аэлара и сама не знала, зачем сидит без дела и разглядывает крутящийся шарик, чего ждет, что пытается увидеть. Полумертвая планета пульсировала голубым огнем, и казалось, что в воздухе неуловимо пахнет гарью - и яблоками. Так пахло после того, как взрывались бомбы, извергающие белый дым. Новые имперские разработки всегда проверяли на бунтующих планетах… или на восставших рабах, что, по сути, есть одно и то же.

Она стянула с пальца кольцо с непроглядно-черным камнем, повертела его в руках, надела обратно. Пока рано было избавляться от всего этого барахла, пока надо было оставаться эксцентричной и взбалмошной куклой, которой вздумалось спасать несчастное мирное население на тихо тлеющей планете.

Как хорошо все было налажено. Как хорошо было работать с молчаливым Ти-Райем, который ничего не боялся и даже деньги брал через раз. Ну еще бы - при его счетах к Империи…
Бывших счетах бывшего его.

“Ничего, - подумала она, сцепляя пальцы в замок, - они еще заплатят. Не ему лично. Мне.”

Когда Ти-Райй пропал с радаров, сперва она не волновалась - а потом все поняла. Для очистки совести пробила информацию по своим каналам, и опасения подтвердились. “Разбился на гонках”, да - тот, кто мог провести спидер по татуинским каньонам, как по ниточке. Как тут не поверить.

Она потерла виски ладонями. Как бы там ни было - жизнь продолжалась. И в этой жизни был гуманитарный груз, который было необходимо доставить на Балморру - самый гуманитарный на свете! - и увязавшаяся за ней ученица мастера Оргуса, жаждущая спасать мир вот прямо сейчас, и полное отсутствие подходящего корабля. Все, кто с удовольствием отвез бы ее хоть на край галактики, могли б предложить ей только то, что было б заметно в небе над Балморрой, как… Никакого приличного сравнения на ум не приходило.
А ей был нужен хлам. Совершеннейший записной хлам.
И желательно быстро.
Ах, Ти-Райй, как же ты невовремя затеял умирать.

Вот потому-то она и тянула, как могла. Спускаться в нижние доки и искать там кого-то, кто был мало-мальски приличным, ей невыносимо не хотелось. Малодушие, постыдная слабость, недостойная…

Она хлопнула по столу ладонью, выключила проектор и встала.

- Раднари? - позвала она. - Ты готова? 

Раднари оторвалась от огромного панорамного окна.
Вид тут, конечно, был такой, что просто дух захватывало. Она все хотела почитать про Балморру, куда им сейчас было нужно лететь - побольше и поподробнее, чем знала до сих пор - но когда вокруг было такое, сосредоточиться было совершенно невозможно. Плохо, конечно - будущий джедай должен быть собранным... но корабль! и космопорт! и Корусант! и эти кары, мелькающие мимо! и город-город-город, внизу и вокруг - ну как тут оторваться?..
В этой огромной квартире, яркой, как леденец, и гулкой, как полость подо льдом, она чувствовала себя неуютно. Как-то тут живется мастеру Аэларе?.. хотя, кажется, она и не очень-то тут живет, больше похоже на музей какой-то…
Раднари походила по комнате, в которой ее оставили, чуть не своротила мечом какую-то ужасно хрупкую статуэтку со столика, который казался еще хрупче самой статуэтки, сняла меч и заплечный мешок, сложила все в угол - так, чтоб не поцарапать стену и не испачкать ковер на полу, устроилась рядом, попыталась читать - но мысли скакали бешеными белками. А потом она сунула нос за тяжелую штору...и вот там-то и нашлось окно.

- Да, мастер Аэлара! - отозвалась она, выпутываясь из шторы… и, конечно, неизбежно что-то снося по пути. - Ой…

“...только бы это была не та самая статуэтка...”

Что-то упало, зазвенело, по полу затопали сапоги. “Не ребенок, а хаттский акк-дог, - недовольно подумала Аэлара, - как ей только меч доверяют с такой-то грацией…”
Нет, она знала, как.
Мастер Оргус говорил, что девочка очень талантлива. Еще бы - вряд ли бы он взял кого-то в ученики из жалости. Аэлара как-то смотрела на ее тренировку и вынуждена была признать - да, девочка чего-то стоит, и если не сойдет с дистанции, то станет настоящим мастером меча. Но стоило той сойти с тренировочного поля и убрать меч - она превращалась… в акк-дога, да. В больного акк-дога. Как же можно быть такой маленькой и устраивать столько разрушений?
“Интересно, что она там снесла? - лениво мелькнуло в голове. - Ничего ценного тут нет, но…”
Аэлара обернулась, смерила появившуюся девочку взглядом.
Так и есть, больной акк-дог, и смотрит так же. “Переживает, наверное, из-за этого хлама…”

- Что бы ты там ни расколотила, забудь, - она дернула плечом. - Тут полно мелкой ерунды, я и сама всей не помню. Ты была когда-нибудь в нижних доках?

- Не...расколотила, кусочек только, - тихо сказала Раднари, глядя в пол. - Жалко, красивая…
Несмотря на ободряющие слова Аэлары, она чувствовала себя как-то… ужасно неуместно и глупо. “Как шагоход в бальной зале”, вспомнились ей слова мастера. Раднари невольно усмехнулась - и странным образом почувствовала себя бодрее.
Ну, коли сам мастер себя так называет - а уж лучше него-то никого на свете нет - то и ей не стыдно...быть тоже немного шагоходом. Маленьким, правда. Пока что.
- Нет, мастер, я и на Корусанте-то не бывала раньше, - улыбнулась она. - А что там? Нам туда надо?

- Да, именно туда нам и надо, - рассеянно ответила Аэлара, мельком подумав о том, что, наверное, лучше бы было оставить ребенка здесь и пойти договариваться самой, а ее подхватить уже тогда, когда вопрос будет решен… Но надо же ей смотреть на большой мир - и такой тоже. Да, в мире есть не только поющий золотом и радужными брызгами Тайтон, не только вылизанные верхние ярусы Корусанта… 

- И там мы, надеюсь, найдем того, кто согласится… - она сделала неопределенный жест рукой в воздухе, - рисковать своей жизнью ради дела Республики. Или ради двойной оплаты, что тоже сойдет. Правда, лучше бы первый вариант. У меня… был один хороший знакомый, который мог бы нам помочь, но… Его больше нет. А время не ждет. У меня есть кое-какая информация, но ты, пожалуйста, смотри во все глаза, слушай Силу. Если будут какие-то сомнения, если я выберу того, кто покажется тебе странным, говори, хорошо?

Раднари серьезно кивнула:
- Конечно.

Отредактировано Ilara Ren (2018-03-21 02:47:28)

+6

3

[nick]Maylory Reinhardt[/nick][status]The Last Chevalier[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/thumbs/2018/03/973db84c89943343b28e9a26880cd7d5.png[/icon][sign]турниры отменили,
турниры отменили...
как будто нет на свете
ни отваги, ни любви
[/sign]

Просто кем-то вычеркнут из человечества.
Как бы много ни было «кого-то», как ни било бы это по жизни,
для тебя есть особая заповедь, эта заповедь: не расскажи.
Не страх свой, не мысль, а знание, безыскусно и немо:

Кровь красная.
Вода мокрая.
Чтоб ты умер.
Чтоб тебя не было. (с)


https://i.imgur.com/nnrBMAU.gif

Вода мокрая, тепловатая, пахнет металлом и застоявшимся фильтром. Кровь красная и на вид густовата: нужно будет запустить скан плазмы. Руки и не дрожат почти, почти хорошо. А царапина? Ну что царапина-то? Если бриться опасной бритвой да после трехдневного запоя, то царапина - это еще вполне гуманный вариант.

Мэй промокнул кровь сероватой матерчатой салфеткой, осторожно, чтобы не дернуть лицевой выход импланта; бросил салфетку в очиститель. Тот обиженно хрюкнул и сообщил, что отказывается работать в условиях тотального дефицита энергии и расходников. Чертыхаясь и поминая почему-то Великого Мандалора и всех его родственников в разных позициях и сочетаниях, капитан Рейнхардт достал из несговорчивого очистителя все, что в него было запихано, и согнувшись в три погибели выволок из-под канистры старенький тазик. Дюрасталевый, с внушительными сколами по краю. Посмотрел, как капля крови со щеки летит в самое нутро посудины и разбивается, превращаясь в крохотное красное солнце. Мандалору досталось еще раз. Белье спланировало в тазик, а Мэй широкими шагами отправился из санблока в медотсек.

Пластырь в шкафчике был один-разъединственный. Веселенькой зеленой расцветочки с желтыми и розовыми гроффетами по всей поверхности. Капитан потратил минут двадцать на то, чтобы как-то менее заметно приладить это непотребство к пострадавшей части лица, но значительного успеха не достиг. Плюнув на солидность и оставив пластырь как есть, он замочил-таки несчастное белье и пошел с обходом по кораблю.

На переборке между двигательным отсеком и медблоком - вмятина, по виду не то от чьей-то головы, не то от какого-то тупого и круглого предмета. Голова, по описанию один в один голова. Его, если судить по боли в затылке. В кают-компании на полу валяются две бутылки и опрокинутое кресло. Прозрачная розовая лужица растекается из горлышка одной из пластиковых посудин.

Мэй попробовал напрячь болящие извилины и вспомнить, что же его вывело из ласкового алкогольного ступора. Память упорно буксовала, подсовывая какие-то странные, одна другой нелепее картинки. Вот он висит на Каце, и предлагает тому зачем-то сдаться, возможно, на металлолом, но может быть и просто - властям. Вот он на спор выпивает залпом литровую баклагу какой-то субстанции, от которой в голове ни запаха, ни вкуса не осталось - только гулкие звуки глотков. Вот Кац, который все-таки не сдался, нарушив тем самым первый закон дроидотехники, тащит его на себе. Полы ниже нижнего уровней смешно искрятся, и Мэй упорно хочет поделиться этим весельем со всеми, со всеми! Но потом? Что было потом?

“Тех” снов точно не было, уж такое-то он никогда не забывает. Выматывающий страх, осколки боли, собственное жалкое “не надо”. И мертвенно-синий свет на чьих-то черных руках. Пятипалых, словно залитых тонким слоем лаково-блестящей жидкости. Страх был, это он вспомнил, но иной. Такой, словно на тебя смотрит сама смерть. Белая. Белая.

Мужик! Здоровенный, беловолосый, такой пронзительной белизны шевелюра, что на ее фоне все вокруг кажется грязным, затертым и затасканным. Он смотрит на Мэя. Что-то спрашивает. Лицо как у статуи, только едва-едва шевелятся губы. Мэй смеется, почему-то такая смерть кажется ему доброй и очень ласковой. Мужик вздыхает, как-то очень-очень устало. И Мэй разом трезвеет. Визитер говорит что-то такое, чего память сохранять не хочет, но от чего и страшно и жутко стыдно одновременно. И уходит. Просто берет и уходит, оставляя его, маленького жалкого человечка, самому себе и злой разбуженной трезвой совести.

Мэй потер переносицу, тяжело выдыхая, устранил бардак в кают-компании и пошел искать Каца. Очень хотелось извиниться. Дроид обнаружился на своем привычном месте: в торцевой оранжерейке, где он выращивал свою коллекцию редких родианских перцев. Экспонаты которой периодически находились под вполне реальной  угрозой превращения в закуску.

- У нас закончились органические продукты, мастер. Свой энергопаек я уже взял, то, что осталось - ваше. Также напоминаю вам, что третьему маршевому двигателю необходим плановый ремонт, - Кац дулся, это четко ощущалось по его нарочитой вежливости, по педантичным, выверенным движениям маленькой метелочки, которой он обычно пользовался для опыления своих драгоценных перцев.

- Извини, старик, - Мэй выдавил из себя эти покаянные звуки и подивился тому, как мерзко звучит собственный голос.

- Вербальные формы не заменят материальных компенсаций. И в сигналах твоей второй сигнальной системы маловато искренности, - дроид упорно отказывался идти на мировую, приступив к поливу свежеопыленных перцев. Капитан знал, что это обозначает крайнюю степень немилости: подмокшая перечная пыльца невыносимо воняла.

- И чем я могу искупить то, каким гандарком я был?

- В идеале - лоботомией. Но поскольку это сильно скажется на твоих и без того скудных когнитивных функциях, я могу предложить компромиссный вариант. Найди пассажиров. Вчера ты заключил крайне невыгодное пари с некоей белковой формой, именовавшей себя Рогуном Мясником. Пари ты выиграл. Но мой прогностический блок, который, кстати, тоже нуждается в ласке и техосмотре, считает, что за выигрышем идти не стоит. Вместо этого я бы рекомендовал увеличить относительное расстояние между тобой и тем тефтелем на сто и более парсеков. Так что иди и сделай то, что ты умеешь лучше всего.

- И ты даже не поможешь мне? Не постоишь рядом, поддерживая и придавая мне респектабельности? - Мэй заискивающе посмотрел в яркие фасеты глаз своего компаньона.

Воздух сухой и грязный. Табуретка неудобная. Под тупым пластырем жжет. Люди безразличные. Дно же может считаться окончательно пробитым не тогда, когда ты выиграл пари у “смотрящего” уровня; и не тогда, когда тебя вывел из запоя призрак неизвестного чувака с давящей рожей серийного убийцы. А тогда, когда, нарушая все правила дроидотехники, тебя посылает в черную дыру твой собственный протокольный дроид.

Отредактировано Haakon Ol' Man (2018-03-23 22:14:14)

+3

4

Совместно с Аэларой

https://i.pinimg.com/originals/b9/79/80/b97980d16921ba3ee6da03dadcf12393.gif

Как бы там ни было - Аэлара любила Корусант. Весь, целиком - от сверкающей башни Сената до проржавевших нижних уровней, где никогда не видели солнца. Ей казалось, что она полюбила эту планету с первого взгляда уже за то, что она - не Дромунд-Каас, а еще за нежно-оранжевое небо, за золотые шпили, за мерцающее море огней. Каждый раз, когда она оказывалась здесь, она чувствовала себя очень живой и очень счастливой. Лучше было только на Тайтоне, но он был совсем далеко.

Город проплывал далеко внизу, шумел, суетился - и сиял невидимым живым огнем. “Это хорошо, - думала она, перестраиваясь в верхний ряд, чтоб Раднари было удобнее посмотреть на бесконечный город, - раны затягиваются. Все раны со временем затягиваются…” Все становится проще, все становится… как раньше. Да, так это будет верно назвать. Она нахмурилась, вспомнив пылающую войной Балморру. Не найдут ли они воронку на месте базы? Будет ли вокруг них что-то кроме выжженной мертвой земли на многие мили - и восходящего над ней кровавого имперского солнца?

Будет. Обязательно будет.

Аэлара отвлеклась от дороги - сейчас они плотно встроились в поток каров, и еще минут двадцать им предстояло ползти очень неторопливо, до самого поворота к космопорту, занудно, но отличный вид того стоил - и обернулась к Раднари, проверить  - не заснула ли она там? После такого завтрака как бы она все на свете не проспала. Вечно голодный ребенок, куда они там в Храме смотрят - и мастер тоже хорош, мог бы и…

Но Раднари не спала. Смотрела во все глаза, вертела головой и, кажется, пыталась свеситься вниз.

- Тебе нравится Корусант? - спросила Аэлара, улыбаясь.

- Да! - пылко ответила Раднари, едва осознав, о чем ее спрашивают, и с трудом оторвавшись от панорамы. С мастером говорить стоит все-таки не затылком, а то неловко как-то... - Да, очень! Он такой… такой… как-поверхность-реки-в-солнечный-день, вот. И водомерки бегают. Тут столько… столько всего, - она улыбнулась. - И такие милые разумные живут. У меня, - она застенчиво хихикнула, - такое ощущение, что я - аквариум, в нем плавают рыбки и щекочут плавниками. Щёкотно, аж жуть.

Про себя она подумала, что, когда они найдут корабль, она наверное упадет и заснет, прямо сразу - обычно такие периоды восторженного возбуждения у нее заканчивались именно так. Но пока у нее сна не было ни в одном глазу - и в общем это было тоже обычно. Но если сказать, то мастер Аэлара, наверное, подумает, что она ребенок совсем, она и так… ведет себя как...просто как ребенок.

Раднари попыталась было собраться должным образом, даже сложила руки на коленях и правильно выпрямила спину - но тут мимо проплыло высокое здание, в обрамлении тонких золотых статуй, и с восторженным “Ух ты!” она снова прилипла к окну.

Аэлара фыркнула про себя, но мешать не стала и поправлять это жуткое “щёкотно” не стала тоже - пусть смотрит и дальше. Кто знает, что там будет потом… Да что там - она сама в свое время смотрела на Корусант точно так же, еще не зная, что очень скоро его превратят в руины. Кольнуло что-то в сердце - и исчезло. Ничего. Ничего. Они еще увидят Дромунд-Каас в руинах. Они еще…

Поток повернул, и она еле успела перестроиться - ну, хорошо, что успела, еще не хватало разбираться со штрафами. А на камеру, бездушную железку, майндтрик не подействует… да и при падаване, к тому же чужом, не стоило б такого делать в принципе. Вырастет - сама научится, как же можно без этого обходиться?

“И все-таки, - подумала она, медленно опуская кар на стоянку и механически чиркая кредиткой по прорези терминала, - может, и стоило взять сенаторскую яхту или еще что-то такое… Ну, заметили бы - а может, и нет? А рассчитывать на то, что все совпадет идеально, не очень-то умно…”
Но все-таки идея с сенаторской яхтой была еще глупее.

- Пойдем, - кивнула она Раднари. - Было б здорово сказать, что нам прямо, вот туда, почти что по красной дорожке, но нет. В нижние доки нужно еще спускаться. Там, конечно, поприличнее, чем… совсем внизу, у основания города, но… Все равно это не самое приятное место. И джедаев там видят редко.

Точнее - примерно никогда. Нет меча на поясе - вот ты и становишься не очень-то джедаем. Но сегодня ей как раз нужно было быть теми, кто они есть. Джедай с падаваном и гуманитарная миссия на планете, подмятой Империей - понятное и очевидное дело. Почему джедай ищет себе корабль в нижних доках - опять же ясно, кому надо светить республиканскими гербами над имперской планетой. Корусантское соглашение, чтоб его и тех, кто…

- Так вот, - продолжила она, пока они шли к первому лифту, - постарайся там не очень… внимательно всех разглядывать. Разумные там, скажем так, разные, и не всем приятен лишний интерес к своей персоне. Даже от джедая.

Иногда - особенно от джедая. Но это вряд ли.

Она наклонила голову и посмотрела на Раднари, и в ее глазах запрыгали солнечные зайчики.

- А еще граждане нашей родной Республики могут, если расхрабрятся, подойти и сказать, что поцелуй джедая приносит удачу на семь лет вперед, и не затруднит ли юную леди спасти бедного космического волка от полосы неудач. Не пугайся, если что, слово “нет” от человека с лайтсабером там хорошо понимают. Все ясно? Вопросы есть?

Раднари, не удержавшись, фыркнула, присмотрелась к выражению лица Аэлары - и рассмеялась уже в голос.

- А что, - уточнила она, просмеявшись, - они и правда в это верят? Или просто так говорят? Я не испугаюсь, нет, не волнуйся.

“Ну, наверное”, - подумала она про себя, понимая, что испугаться - вряд ли, а вот растеряться она может легко - что без этого предупреждения, что с ним. “Главное”, - фыркнула она уже мысленно, - “не начать присматриваться к ним слишком уж пристально, опасаясь, что кто-то это сделает. Потому что в этом случае он совершенно точно сделает именно это…”

- А что именно мы будем искать? Какой корабль нам нужен?

+5

5

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/eafae7a53a7f6dbfc3e37ad319b79991.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]- Да кто ж их знает, верят или просто так хотят, чтоб их поцеловала хорошенькая рогатая девочка вроде тебя, - Аэлара улыбнулась. - В общем, как это говорят юные падаваны, когда думают, что их не слышат взрослые, “не ведись”.

Лифт шуршал и поскрипывал, опуская их ниже и ниже. По табло перебегали, мерцая, разноцветные огоньки. Ей стало тоскливо - как же это, оказывается, противно, когда ломается налаженный ход вещей. Как же неудобно, когда умирают привычные и полезные люди. Как же это все…
И корабль. Корабль. У Ти-Райя был простенький кореллианский XS, снаружи - побитый и потертый, но внутри - модернизированный, вылизанный, как генеральский крейсер. “Корабль круче женщины, а знаешь, почему? Потому что корабль можно улучшать бесконечно, а женщины - и так совершенство, вот ты, например…”
И ржал, как больной.
Нет, по сравнению с ним все будет неподходящим. А не сравнивать - не получалось.

- Корабль, - повторила она, - да, корабль. Смотри. Он должен быть незаметным - таким, чтоб никто не подумал, что на его борту можем быть мы с тобой. И тем более - что на его борту может быть что-то ценнее, я не знаю, двух гизок и погрызенных ими проводов. Я понимаю, это сложно вот так оценить, но на то нам и Сила, и интуиция…

Она легонько стукнула Раднари пальцем по лбу.

- И мозги. Главное - мозги. Ясно?

Раднари невольно фыркнула, вспоминая, как иногда мастер ворчит на тренировках - “Сила есть, ума не надо”, и каждый раз так вот просто и не поймешь, про какую силу или Силу он говорит.

- Боевую задачу поняла, - весело откликнулась она.

Аэлара вытащила датапад, задумчиво пробежала пальцами по мерцающему экрану. Сверить два списка - один с данными кораблей, подходящих хотя бы по пункту “проявлял лояльность к Республике больше одного раза”, а второй… тут пришлось влезть в базу космопорта, проанализировать данные последних вылетов. Минус, минус, минус, не совпало, вот, и опять… Да уж, список тех, кто был лоялен родной Республике, таял на глазах.
Сила что-то подсказывала им, понять бы, что.

Нижние доки, как всегда, фонили такой какофонией человеческих эмоций, что она, не сдержавшись, поморщилась. Безразличие, обида, боль, злоба, радость - все смешивалось в кучу и било по ушам изо всех сил. Она покосилась на Раднари - ей-то как? После тайтонской тишины - вся вот эта дрянь. Все эти, с позволения сказать, разумные.

Конечно, на них косились - здесь редко можно было встретить кого-то в джедайской робе. И хорошо - к простой коричневой накидке все эти взгляды и шепотки просто не липли. К счастью, сложно было догадаться, сколько стоила эта простая с виду ткань. Не могла она привыкнуть к настоящей простоте Ордена, как ни старалась - приходилось подгонять привычное под общепринятое. Так что она выглядела скромным джедаем, который позволил себе только единственное украшение - сережку с крохотным камнем в левом ухе.

Она смотрела - и толком ничего не видела. Все были на одно лицо. Все казалось не тем, не таким. Зар-р-раза, как же выбило. Как же…

Раднари крутила головой по сторонам, присматриваясь, прислушиваясь, принюхиваясь. Здесь было так много всего, так много и так громко, как до этого было разве что в космопорте... и то не факт.
“Не смотри пристально, они воспримут это как опасность”. “Гляди в оба, это важно”. Эххх, сарррлачья банта, и как это совместить, ну? как же неудобно-то…Вот, был бы тут консул, он бы просто через Силу посмотрел, и… А, ладно, консула тут все равно не было. Была только тупо она, и ничего больше, и друг ее мастера, который на нее рассчитывал.

“Интересно”, - подумала она мельком. - “Это такая проверка? она уже что-то подобрала, и просто хочет посмотреть, что выберу я?” Но Аэлара… мастер Аэлара выглядела недовольной и расстроенной, и было похоже, что она пытается подбирать, смотреть и сравнивать примерно так же. И примерно так же ей не нравится… примерно абсолютно ничего. Ни за что не цепляется взгляд.

- Господа джедаи, господа джедаи, - какой-то мужчина с пышными усами сдернул с головы шляпу, кланяясь не то шутливо, не то старомодно-вежливо. - Обратите внимание, самый лучший, самый быстрый корабль, для любых задач подойдет!

Раднари автоматически подняла взгляд на корабль - серебристый, красивый, и правда, похоже что быстрый… она было начала притормаживать, даже открыла рот, чтоб обратить внимание Аэлары - но тут ее взгляд скользнул снова по лицу капитана, и… что-то, словно какая-то тень, мелькнула поверх его вежливой и ласковой улыбки, какие-то складки легли… настолько неправильно, что она едва смогла, ускоряясь, выдавить из себя какое-то подобие кривой ухмылки.

Аэлара только плечом дернула - нет, нет, не то. Совсем не то. Да и Раднари явно не понравилось - так плеснуло от нее опасением и сомнениями. Но все-таки обернулась, улыбнулась - шире, ярче, покачала головой - ах, нет, благодарю, может, в другой раз.
Улыбайся. Люди любят тех, кто улыбается.

А вот следующий корабль как раз был именно таким, как описывала Аэлара. Казалось, что гизки на нем… ну по крайней мере точно побывали, а может и не один раз. А может, и сейчас живут. Ну или может быть ушли… не так давно, от бескормицы прочь. И на голодный день прихватили с собой половину необходимого внешнего оборудования.
Не то чтобы Раднари уж так уж хорошо разбиралась в космолетах, но если им было нужно что-то… как можно более убитое, то этот кораблик как раз выглядел так, будто им подавился какой-то огромный космический ранкор. Причем вот только что.

Раднари опустила глаза вниз, на сидящего рядом с кораблем человека. У него было страдальческое лицо с имплантами, а щеку пересекал яркий пластырь. Раднари присмотрелась к нему - и, не удержавшись, фыркнула.

- Мастер, а мастер, - окликнула она Аэлару, ушедшую на пару шагов вперед. - Тебе не кажется, что этот нам подойдет?

Ну потому что… не может быть плохим человек, у которого на пластыре нарисованы гроффеты.

Аэлара развернулась на каблуках - так быстро, что распущенные кудри взлетели темным облаком и опустились на плечи. Она посмотрела на корабль и чуть не рассмеялась вслух - это? Эта развалина если и летала, то во времена раката! А с тех пор разве что ползала в атмосфере. Полуживой корабль - и капитан, похоже, не лучше. Да на таком, простите, корабле…
...никто не догадается перевозить что-то мало мальски ценное.
И внимание имперцев он вряд ли привлечет, В Галактике таких лоханок летает - считать устанешь.
Возможно...

- Ну, - вполголоса отозвалась Аэлара и улыбнулась, - если он взлетит, конечно, то может и подойти… А то, знаешь ли, тащить его Силой до Балморры как-то не хочется. Пойдем, узнаем, летает ли этот… корабль, или это музейный экспонат.

Каблуки стучали по полу - цок, цок, цок. Звук почему-то был очень гулким - или это просто чудилось ей в общем шуме? Губы снова сложились в улыбку - радостную, ясную, немного растерянную. “Мне здесь непривычно” - означала она, “я плохо ориентируюсь” - означала она, “но вы же меня не оставите?” - означала она.

- Доброго дня, - Аэлара посмотрела в зеленые глаза этого пока еще безымянного человека, скользнула взглядом по усталому (интересно, по какой причине) лицу, по имплантам, по яркому дурацкому пластырю на запавшей щеке (ох, во что мы ввязываемся, он же…) и поклонилась, сложив ладони лодочкой у груди. - Мастер Аэлара, Орден джедаев.

Она качнула головой, указывая на спутницу.

- А это Раднари, падаван Ордена. Мы ищем быстрый и надежный корабль, который доставит нас и наш груз на… - она помедлила, вскинула глаза, - на Балморру.  Безусловно, риск будет компенсирован в двойной мере. Поможете ли вы нам?

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/d4492e534009f5c3e86c8f7bf110f81e.jpg

+5

6

[nick]Maylory Reinhardt[/nick][status]The Last Chevalier[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/thumbs/2018/03/973db84c89943343b28e9a26880cd7d5.png[/icon][sign]турниры отменили,
турниры отменили...
как будто нет на свете
ни отваги, ни любви
[/sign]

Очнувшись, Джек явственно увидел, что в синем и твердом, как скорлупа, небе открылась медная, пылающая от заката дверь. В нее вошел покойный сэр Гью Друриком, пропуская вперед маленькую, босую и испуганную Джоанну… (с)


Когда-то давно Мэй с удовольствием потешался над всякими “девчачьими” песенками про любовь с первого взгляда. Делал он это с умным видом, цитируя работы известнейших нейро- и ксенопсихологов; доказывал, что все это, с первого, со второго и даже со сто первого взгляда, укуса, касания и что там еще в ходу было у разных видов, населяющих Галактику, есть суть работа гормонов и прочих пептидов, которые щедро выбрасывает в кровь жаждущий размножения мозг.

И вот сейчас Сила ли, судьба ли, воля ли древних раката - смеялись над ним в отместку за всех расстроенных той его позицией девушек, хохоча во все свое бесплотное горло. Она стояла неподалеку вполоборота, то ли слушая кого-то, то ли прислушиваясь к чему-то внутри себя. И вокруг нее светило солнце. Негасимое, яркое, невозможное в этой глубокой, заполненной разумными, неразумными, живыми и условно-живыми волглой мути. Но она была, и она была этим солнцем. Мэй сидел оглушенный, почти ослепший. Зрение в один миг стало туннельным, выхватывая из смеси полумрака и сияния длинные темные ресницы и тень под ними, черные кудри по плечам, профиль, словно нарисованный чьей-то гениальной рукой; нахмуренные едва-едва брови, блеск на полных алых губах, рефлексы в маленькой сережке в точеном ушке. Обманутые ожидания и поиск, какую-то неясную горечь и твердую решимость.

Такой она и останется в его памяти навсегда. Может быть, Мэю невероятно повезет, и когда-нибудь они встретятся снова, сломав к хаттам статистику, по которой вероятность этой встречи близка не просто к нулю, а к нулю абсолютному. А сейчас она пойдет своей дорогой, уводящей ее все дальше, дальше и дальше от…

-  Доброго дня, - Мэй почувствовал… да хрен его знает, что он точно почувствовал! Это было… словно он стоял нагой и босый перед той, которая по всем его суровым расчетам уже улетела с планеты, обрекая Мэя на еще более одинокое и тоскливое существование, чем до сего дня. Хотя вот еще вчера ему казалось, что хуже уже быть не может. А может! Целых хатт его знает сколько минут было! А сейчас… она здесь, и она о чем-то говорит с ним. И солнце снова светит тут, на глубине ниже нижнего яруса Корусанта. И ему до невозможного тепло.

Мэй судорожно вдохнул и попытался сосредоточиться на словах. А-э-ла-ра. Лучше любой песни. И мягкие складки джедайской робы на высокой груди. Это отрезвило в какой-то мере, позволило поймать еще одно имя. Дало оторвать взгляд от глаз и улыбки, переключиться на спутницу живого солнца, хорошенькую крохотную забрачку, которая в это время с некоторой долей сомнения рассматривала “Безмятежность”. Раднари. Рогатика зовут Раднари, и она падаван. Она - падаван, а он - болван.

- Мэй… Мэл… капитан Мэйлори Рейнхардт, к вашим услугам, мастер, - язык, хоть и с трудом, но восстанавливал свои двигательные возможности. Тело тоже - оно поднялось с табуретки и замерло напротив Аэлары. Ощущение же полной обнаженной беззащитности - “вот, я твой, бери, делай что хочешь, только просто будь где-то в этом мире”, - никуда не пропадало. Мэй остатками разума пытался убедить эту новообразовавшуюся свою часть, что если продолжать в том же духе, то девушка-солнце справедливо решит, что он косноязычный придурок. И просто уйдет. Но он просто не может… не может ничего с этим сделать! Должен, но это много выше его сил… но должен!

Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

- Мы абсолютно надежны, мистресс. Наш послужной список безупречен и подтвержден Ассоциацией Свободных Перевозчиков. Что до скорости, то я бы хотел уточнить: если путешествие займет порядка пяти стандарт-дней, будет ли это считаться “быстрым” в вашей системе счисления? -  облаченный в расшитый какими-то невозможно аляпистыми цветами передник Кац во всем блеске и сиянии своей серебристой оболочки показался Мэю посланником Силы. Теперь можно было хоть как-то собрать мозги в кучку, пока его верный напарник придает ему солидности и обеспечивает уверенность таких желанных пассажирок в их с “Безмятежностью” возможностях. - Мы предоставляем полный пансион и трехразовое горячее питание. Так же на нашем корабле вы можете пройти углубленное медицинское сканирование и коррекцию травм любой сложности. Доставка и размещение грузов, если вы планируете их перевозить с нашей помощью, тоже входят в пакет услуг.

Кац замер, удерживая в правом манипуляторе лопатку для переворачивания оладьев. Держал же он ее так, будто это был по меньшей мере церемониальный жреческий жезл.

Пусть они согласятся со сроками. Пусть их не отпугнет не самый роскошный вид его корабля. Пусть… пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

https://78.media.tumblr.com/tumblr_mdyxtmjA5O1qzw0zeo1_250.gif

+4

7

Аэлара договорила с ней, сделала шаг к кораблю - и как-то, совершенно неуловимо и необъяснимо, изменилась. Раднари не могла бы объяснить, в чем тут дело, но как будто говорил с ней - и сейчас пошел выяснять насчет корабля - какой-то немного другой человек. Кто-то гораздо более… правильный и...нудный. Говорящий длинные полные правильные фразы от начала до конца, не спускающий с языка строчек Кодекса... и наверняка заставляющий своих падаванов медитировать под водопадом. Да. Ей почему-то казалось, что Аэлара - такая, какая она есть на самом деле - так бы никогда не сделала. “Наверное, это последствия работы СИС”, - уважительно и немного сочувствующе подумала она. - “Они там так привыкают, что они - не они, что потом и отвыкнуть не могут”.

Потом она еще подумала, что Фай наверняка будет ей потом немного завидовать. Интересно, ее опять под водопад отправили? и получилось ли у нее сегодня встретиться с твилеками из деревни? Ух, вот в этот-то раз уже Раднари будет что ей порассказать! Жалко, конечно, что мастер Оргус не смог ее взять с собой, но тут и так тоже интересно… хотя с ним наверное было б еще лучше. Ничего. Она это еще узнает, как это - летать на миссии с ним.

Мастер Аэлара говорила, а Раднари смотрела и слушала. Ведь, наверное, в таком случае “пялиться” - допустимо? Это не будет воспринято как угроза? Они ведь разговаривают, когда говоришь - ведь правильно смотреть на собеседника?

Капитан заговорил, медленно и с хрипотцой - интересно, он дремал, что ли, они его разбудили?.. ох, как нехорошо вышло… - и Раднари с внезапной симпатией подумала, что этот человек ей нравится. Он был теплый, от него не веяло чем-то… холодным, прогорклым, неприятным, металлическим, как от других. “Хорошо бы…” - подумала Раднари, но не успела довести свою мысль до конца, как на сцене появилось еще одно действующее лицо.

- Ой, какой вы милый! - прыснула она вслух - прежде, чем успела подумать. Можно ли, уместно ли?.. мастер теперь точно-точно сочтет ее невоспитанным ребенком... - Ой. То есть… То есть здрасте.

Нет, все-таки боевой дроид с хорошо поставленным слогом протокольного, в цветном переднике и с лопаточкой наперевес - это было слишком, слишком… слишком мило.

+5

8

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/0b5458ee2cc2036a26ef9eb631de4a2d.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]

...помни: любой дракон, ветреный и опасный, рыцарь, монах и вор — все влюблены в тебя. ©

http://31.media.tumblr.com/74d886ec7cfb6155a201ab16d23dd7b4/tumblr_n60n0xTr8F1s40qwoo7_250.gif

“Ох, - подумала Аэлара про себя, а улыбка ее по-прежнему говорила, и сейчас это было “мне намного спокойнее, спасибо вам”. - Кажется, я перестаралась.” Всего было слишком - и чужого волнения, и растерянности, и невозможности подобрать слова, и… она не разбирала, не вслушивалась. Слишком много - и все сразу.  И теперь надо было осторожно сдать назад - все-таки такой эффект она не планировала, да и зачем бы. Все-таки то, что ей было нужно, можно было легко получить менее затратным способом - и без ощущения, что у тебя в руке заточенный нож, и тебе под него подставляют живое бьющееся сердце.
Или просто этот человек оказался слишком восприимчивым…
Все равно.
Ак-ку-рат-но.
Ос-то-рож-но.

Возможно, это просто первое впечатление, самое сильное. Возможно, оно наложилось на нестабильное эмоциональное состояние. Так бывает - но проходит. Вот и у капитана Мэйлори Рейнхардта непременно пройдет.
Так она подумала - а потом усилием воли опустила щит.
Слишком. Слишком. Нет эмоций - есть покой.

Впрочем, явление дроида, до боли похожего на модификацию стандартного НК, произвело впечатление уже на нее саму. Вот уж что она не ожидала увидеть. И надо признаться, он и впрямь выглядел… милым. Очень точное было определение. Устами младенца, как это правильно сказать?

Она чуть пригасила улыбку - мы же сейчас говорим о деле, верно? - посмотрела на капитана, перевела взгляд на дроида в цветном переднике (рассказать мастеру Айте, так не поверит же).

- И вам доброго дня. Как же не поверить такому милому дроиду, как вы, - она наклонила голову. - Да, пять стандартных суток нас полностью устроят. Впрочем, как и все остальное… разве что я надеюсь, что коррекция травм любой сложности нам все-таки не понадобится. А вас, я так понимаю, не смущает доставка груза - гуманитарного, безусловно - на Балморру, которая сейчас находится под контролем Империи? Если нет, то я полагаю, что мы договоримся. Что скажете?

Она обернулась к Раднари и - совершенно без перехода - негромко сказала:

- Не “здрасте”, а “здравствуйте”. Что о нас подумают? Следи за речью, если тебя это не затруднит.

+5

9

[nick]Maylory Reinhardt[/nick][status]The Last Chevalier[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/thumbs/2018/03/973db84c89943343b28e9a26880cd7d5.png[/icon][sign]турниры отменили,
турниры отменили...
как будто нет на свете
ни отваги, ни любви
[/sign]

Я родился со стертой памятью
Моя родина где-то вдали
Я помню, как учился ходить,
Чтобы не слишком касаться земли;
Я ушел в пустыню,
Где каждый камень помнит твой след
Но я не мог бы упустить тебя
Как я не мог бы не увидеть рассвет.

Я не могу оторвать глаз от тебя. (с)

- KTZ-04, можно просто Кац, уполномочен заявить, что он реципрокно и в полном объеме возвращает вам оценочное суждение “милая”, мистресс, маленькая мистресс, - дроид царственно склонил голову, принимая комплименты и “реципрокно” возвращая их обратно. Мэй же смог вдохнуть, выдохнуть и начать хоть как-то думать головой, а не тем… не этим… да не тем!

Груз, гуманитарный, на Балморру, от Республики. Ой-вэй, как говорит его бескаровый специалист по связям с общественностью. Полный и безвозвратный ой-вэй. И будь это кто-то еще, то он, смирясь с предстоящим гневом Каца, отказал бы, вежливо и бесповоротно. Дела Республики пусть теперь сама Республика и делает, а он - просто мусор, не по чину ему в чистое да со своими немытыми ногами.

Но своему личному солнцу Мэй не откажет, даже если она попросит перевезти партию рабов или половину запаса спайса, расквартированного на этом уровне. Или целый запас. Понятно же, что он выкрутится как-то потом - рабов отпустит, спайс… ну, много способов товар испортить, выбирай на вкус. Но то будет потом, когда А-э-ла-ра уже будет никак с этим грузом не связана. А “гуманитарная помощь”... да мать ее нехай, пусть будет гуманитарная, раз она так говорит.

- Поскольку я не вижу фундаментальных противоречий между вашими потребностями и нашими возможностями, то предлагаю скорректировать сроки доставки и загрузки вашего груза. И, маленькая мистресс, если вам понадобится внеурочная консультация по особенностям употребления формальных речевых форм, то Кац готов ее предоставить. В любое удобное для вас время, - металлический повар-консультант махнул своим лопаточным “жезлом”, превращая тот в некое подобие указки. - А пока же, если вы не стеснены иными обязательствами, я бы рекомендовал вам, мистресс, и вам, маленькая мистресс, осуществить экскурсию по “Безмятежности”. Наш капитан с удовольствием вам все покажет. Не так ли?

Взгляд зрительных фасет Каца пронзил Мэя, как шампур пронзает сочный кусок бантового стейка. Похоже, что дроид счел этот заказ даром Силы и прилагал все усилия, чтобы сделка не сорвалась. Мэй беспомощно хлопнул ресницами, мучительно соображая, как же себя вести, чтоб не было так заметно, насколько он… ну, вот что все вот так вот! Мгновенный перебор вариантов привел его к мысли, что надо быть честным. И быть собой. Обманывать собственное солнце и милого рогатика - ну, ни к чему это. Все равно он долго не продержится в старой шкуре, которая обычно работала прикрытием от других пассажиров и случайных знакомых.

- Да, я… я буду рад. Это хороший корабль. Интересный. И вы сможете определиться с каютами. Кац, возьми у мастера Аэлары, - тут голос едва заметно дрогнул-таки, - координаты их карго-бэя. Организуй доставку, размещением я займусь сам.

Поднял глаза на Аэлару, снова ощущая то самое тепло, и, совершенно инстинктивно попытался улыбнуться. Край крышки импланта превратил результат попытки в кривую ухмылку.  Забыл, напрочь забыл! Но чего уж теперь…
- Вы ведь не против небольшой прогулки, правда?

http://s8.uploads.ru/t/eVBL2.gif

Отредактировано Haakon Ol' Man (2018-03-24 19:15:46)

+5

10

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/0b5458ee2cc2036a26ef9eb631de4a2d.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]

- Где здесь продеваются нитки?
- Какие нитки?
- Ну, это ведь летающая швейная машинка? ©

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/cf50115238b24adc5d408b6338f993cf.gif

http://25.media.tumblr.com/74fe5037fec65866239ea9b25a123a00/tumblr_mi88cpHenV1rfsw5ho1_250.gif

Совместно с любопытными рогами Раднари

“Безмятежность”, надо же…
“Не страсть, но безмятежность”, будто сама Сила смеется, подсовывая им кораблик с таким названием.
Наверное, будь Аэлара из тех, кто возится со старыми голокронами в глубинах архивов, она бы знала, как это трактовать - или, по крайней мере, догадывалась бы. Но она, признаться, никогда не разбиралась в предзнаменованиях -  хоть в хороших, хоть в плохих.

Когда она услышала про консультацию по формальным речевым формам, она чуть не фыркнула вслух - если по итогам Раднари будет разговаривать так, как этот дроид (а такая речь цепляется просто невыносимо, не отвяжется), то у мастера Оргуса будет много вопросов. “Ну и что, - вдруг весело подумала она, - вот уж кое-кому полезно будет! Все лучше, чем это жуткое “щёкотно” и прочая дрянь.”

А потом Аэларе вдруг стало интересно - кто же является главным на этом корабле, капитан или этот забавный недо-боевой дроид? Порой дроиды оказывались умнее и способнее людей, но все-таки… Или они работают на равных? Не то чтобы критично было это знать - но любопытно.
Недолжное, ненужное, глупое любопытство, ах, мастер Айта, ты бы меня осудила.

Она по-прежнему улыбалась, и это означало “вы мне нравитесь” - даже дроиды умеют считывать человеческие эмоции, различимые визуально - и это было даже не ложью. Пожалуй, ей и впрямь нравилось, как все складывается, и совершенно не хотелось разбирать это ощущение на составляющие - что нравится и почему. Должно б насторожиться? Может, и да.
А, может, и нет.

Вот заодно можно было посмотреть, на что “Безмятежность” (нет, ну какова шутка, злая или добрая, кто знает) похожа изнутри. Легко было предположить, на что, но - вдруг? Аэлара посмотрела на Раднари, подняла брови вопросительно - мол, что скажешь?

“Ре-ци… реп-ци…” - Раднари, шевеля губами, попыталась повторить новое слово, но так и не смогла его выговорить, даже шепотом. Щеки и уши у нее горели. Нет, ей и правда стоит поучиться… особенностям употребления формальных форм, вот, как это говорится. Иначе она так и будет выглядеть… вот так вот глупо, как сейчас. Хорошо, что мастер никогда ее не поправлял при ком-то. Наверное, если б так вот сделал он, она бы вообще под землю провалилась. И никогда оттуда не вылезла, да.

Хорошо, что капитан… Мэй-ло-ри, красиво-то как звучит, будто имя рыцаря из какой-то старой легенды, а вот фамилия у него - просто язык сломаешь - в общем, капитан, кажется, не обратил на это все никакого внимания, так и не отведя взгляда от Аэлары. Даже если он смотрел в сторону, было видно, что никого, кроме нее, он особо и не замечает. И еще бы. Она такая красивая…

А посмотреть корабль изнутри ужасно интересно, как оно там все. Раднари до сих пор видела только джедайские, а тут… ну, наверняка же все совсем иначе.

- По-моему, это отличная идея, - улыбнулась она Аэларе.

Та улыбнулась в ответ, как можно мягче - девочка и так обиделась, видимо, надо было переключаться чуть медленнее, но и Раднари не стоило забывать, что рядом с ней старший, а не ровесник - и кивнула.

- По-моему, тоже, - ровно отозвалась Аэлара.
Нужно было постараться, чтоб голос звучал нейтральнее, но она почему-то не была уверена, что у нее получится. Стоило чуть отпустить щит, и от маленькой рогатой девочки, стоящей в шаге от нее, плескало теплыми щекочущими волнами любопытства и интереса, и эти волны будто подмывали ее спокойствие. Становилось тоже.. любопытно - даже если от этой информации не было б никакого толку. Нет, конечно, всегда можно было б обосновать этот интерес самым простым способом - она же, как старшая, должна представлять, где именно они проведут ближайшие пять стандартных суток, и проверить, не окажется ли там чего-то подозрительного…
“Нет, - подумала она, - тебе чем дальше, тем все больше и невыносимее любопытно, как и этому рогатому ребенку. И… почему бы и нет? Не неведение, но знание, а откуда взяться знаниям, если… Если не совать свой нос туда, где интересно?”
Пусть…

- И да, конечно, - продолжила она, - сейчас я передам координаты и распоряжусь об отгрузке. А пока мы с Раднари исключительно за небольшую прогулку, мистер Рейнхардт. Спасибо вам.

Зеленые глаза капитана смотрели на нее - по-прежнему растерянно и… с таким странным выражением, которому она не могла подобрать названия. Да и нужно ли было как-то это называть? Кажется, первый сильный поток эмоций схлынул, и теперь для того, чтоб в них подробно разобраться, нужен был тот, кто мог бы читать в человеческих душах получше, чем она. Да и нужно ли было разбираться?

Она смотрела на то, как его губы кривятся в улыбке - нет, только в попытке, лицевой имплант мешает ему улыбаться, наверное, это неприятно, импланты всегда мешают… всему - и не знала ответов на эти вопросы. Что-то невидимое и почти неощутимое вздрагивало в груди - будто большая бархатная бабочка взмахивала крыльями - похожее то ли на смутное беспокойство, то ли…

...

- Что это? Что это стучит?
- Это бьется твое сердце. ©

+3

11

[nick]Maylory Reinhardt[/nick][status]The Last Chevalier[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/thumbs/2018/03/973db84c89943343b28e9a26880cd7d5.png[/icon][sign]турниры отменили,
турниры отменили...
как будто нет на свете
ни отваги, ни любви
[/sign]

Мы все спешим за чудесами
Но нет чудесней ничего
Чем та земля под небесами
Где крыша дома твоего. (с)


заглянуть в кают-компанию

https://i.pinimg.com/736x/d6/b2/78/d6b27870206929d89f01011b15b6c778--serenity-ship-firefly-serenity.jpg
https://i.pinimg.com/originals/b2/7c/6b/b27c6bf6e28447f648646f6fff28c108.jpg
https://i.pinimg.com/originals/c6/a0/df/c6a0dfccf7a1e247ae4609cdaf58cb09.jpg

Кац умчался на крыльях предполагаемой денежности и их старенького грузового шаттла, предварительно получив нужные координаты и прочие данные. Мэй, помаявшись немного, все-таки решил, что предлагать девушкам локоть, как того требовали правила этикета, будет с его стороны несколько слишком. Хотя рука сама собой дернулась, так, что пришлось замаскировать этот жест под внезапное покашливание.

- К-ххм, воздух тут. Сухой. Прошу, после вас, дамы, - Мэй указал на открытый пандус грузового шлюза. Дождался, пока девушки поднимутся, проследовал за ними. Пандус после нажатия кнопки на настенном пульте начал закрываться, погружая трюм в полумрак. Хорошо, что хоть так: с бережливого Каца могло статься и вовсе отключить всякое освещение. Ему-то оно нужно не было. - Пассажирского входа у “Безмятежности” нет. Пришлось принести его в жертву хобби моего компаньона. Кац увлекается разведением и селекцией родианских перцев. Так что теперь на месте пассажироприемника - оранжерея. Я думаю, что если вы, Раднари,  согласитесь на его предложение, то в качестве моральной компенсации можете потребовать безлимитного права прохода туда. Он будет ворчать, но на деле мало что радует его больше, чем юные пытливые умы в его зеленом царстве. И да, там есть на что посмотреть. Каца даже внесли в какой-то известный в их кругах реестр элитных перцезаводчиков.

Трепаться обо всякой ерунде несложно. Гораздо проще, чем отводить глаза от двигающейся как песня Аэлары, чем не думать о том, как выглядит его кораблик в глазах его будущих пассажирок. Чем не расстраиваться заранее, предполагая, что с виду неказистые отсеки заставят девушку-солнце ужасаться или разочаровываться  про себя в “общем убожестве”. Ее спутница вряд ли будет сильно взыскательной - там по горящим глазам понятно, что ожиданий никаких нет, одно неразбавленное любопытство.

Сам Мэй к своему кораблю относился с большой нежностью. По сути “Безмятежность” была всем, что у него в жизни было своего. Полностью его, переделанная за эти четыре года, которые он провел в статусе капитана Рейнхардта, почти до неузнаваемости. В своей стандартной комплектации карго-фрейтер XS серии был мало пригоден для перевозки габаритных грузов, и совершенно непригоден для жизни. Мэй с Кацем потратили изрядно нервов, алкоголя, энергоячеек и хитрости, чтобы расширить трюм, надстроить дополнительный ярус и добавить несколько отдельных пассажирских кают без потери скорости и маневренности. Ах, да, и воткнуть куда-то необходимый для нормальной жизни Мэя медитек. В стандартный медотсек этот высокотехнологичный монстр помещаться напрочь отказывался.

- Вот здесь лестница в круговой коридор, поднимайтесь, не бойтесь, она прочная, по ней Кац носится с гиканьем. А он весит три центнера, не много, не мало. Проходите, пожалуйста. Направо - двигательный отсек, туда мы заглянем позже. Сейчас же прошу налево, там кухня, она же кают-компания, и проход в жилой отсек, - Мэй проследил, чтобы подъем по сваренной из кусков дюрастали лесенке прошел без эксцессов. Не то, чтобы он боялся, что что-то отвалится, Кац действительно носился по ней как оглашенный, но… - И прошу простить настойчивость моего компаньона. Это все из-за конфликта его приоритетных программ. Ранние модели этой серии изначально разрабатывалась исключительно в качестве телохранителей и охраны для важных военных чинов, но потом, когда потери личного состава в Великой Галактической стали катастрофическими, более поздним моделям добавили функции секретаря и денщика. Кац как раз из поздних, так что его акк-дожья хватка порой пробивается через более гуманизованную и ненавязчивую оболочку хозяюшки. О, кажется, хозяюшкой он за это утро тоже побыть успел.

Мэй виноватым жестом показал на высокую горку оладий на круглом глиняном блюде, живописно украшавших собой потертый и выщербленный стол в центре кают-компании. Кажется, известия о кончине всех-всех органических продуктов были несколько преждевременны. Всмотрелся в лица своих пассажирок, пытаясь понять, насколько же все плохо. Насколько смешно в их глазах выглядят все эти цветочки и зверушки, в изобилии украшавшие покрашенные желтой краской стены: после смены прошивок двигательные импланты Мэя требовали калибровки и доводки. Вот он и разрисовывал все вертикальные поверхности как умел. Обычный контингент его пассажиров или не замечал всех этих художеств, отдавая все свое внимание самогонному аппарату, который стоял тут же и успешно маскировался под авангардно-антикварного вида декоративную фигню, или смеялся, когда им казалось, что их не слышат. Мэю на мнение контингента было откровенно плевать, его корабль - его правила. А так же цветочки, зверюшки и даже вязаные салфеточки на полках. Но сейчас ему почему-то очень сильно хотелось, чтобы если и смеялись, то по-доброму.

- Если вы хотите о чем-то спросить, то, пожалуйста, не стесняйтесь. Я постараюсь ответить. А еще… “мистер Рейнхардт” - это не всякому языку под силу. Так что зовите меня Мэе… Мэлом. Ну, или “капитан”, если так удобнее.

Отредактировано Haakon Ol' Man (2018-03-26 07:51:23)

+5

12

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/0b5458ee2cc2036a26ef9eb631de4a2d.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]https://78.media.tumblr.com/39e52921b48726116ccf1d547b4446f9/tumblr_ob69525zNw1uzua4xo8_250.gif

Вот и всё, мой хороший, прости, никакой морали,
всю мораль нанизали позже, чтобы прикрыть
всё, что мы тут с тобой напортили и наврали,
всю нечестность, бесчеловечность нашей игры.

И неважно, в какой ты позе, стоишь ли гордо
или вязнешь и оплываешь, не в этом суть:
твой единственно верный сюжет подступает к горлу:
и ни вскрикнуть уже, ни дёрнуться, ни вдохнуть. © lllytnik


Аэлара было потянулась - опереться на его руку, как это положено, как это привычно, второй рукой подхватить длинный край верхней накидки, чтоб было удобнее подниматься по трапу вверх... Но остановилась - лишний телесный контакт сейчас был бы не на пользу, а совершенно наоборот. Потом, потом, когда все станет спокойнее - и когда ей самой станет спокойнее и безразличнее - тогда будет можно. Тогда это не будет значить ничего, кроме ритуальной вежливости. Так что она легко подхватила под руку Раднари - будто бы именно это она и собиралась сделать.

Она слушала, кивала - да-да-да, потрясающе, очень интересно - и даже не сказать, чтоб в этом она кривила душой. Ей и впрямь было интересно - и можно было даже не твердить про себя про неведение и знание, а просто признать - да, любопытно. Оранжерея, надо же. Оранжерея для боевого дроида. “Звучит как название бульварного романа, - зачем-то подумала Аэлара. - Оранжерея для боевого дроида. Наверное, это был бы детектив. Может, даже интересный.” Она осматривалась, обшаривая все цепким взглядом из-под ресниц - было понятно, что для затейливо организованной, как это здесь называют, “подставы” слишком уж много всего совпало. И слишком много всего выглядело уж очень… глупо? Да, глупо. Но тем не менее…

Совершенно убитый снаружи - кораблик оказался таковым и внутри. Его старательно приводили в порядок, и это было заметно, но, признаться, ему мало это помогало. “Не сенаторская яхта? -  в который раз подумала она. - Вот уж точно… “ Достроенный, надстроенный и обработанный напильником, корабль все равно оставался развалиной - хотя и несомненно любимой. Это отношение… чувствовалось, слышалось в каждой фразе, в шорохах, стуках, поскрипывании ступеней под ногами. И это было… хорошо? “У Раднари и правда наметанный глаз, попросила ее посмотреть - она и увидела, - медленно проговорила она про себя, чтоб не забыть, - надо будет потом сказать мастеру Оргусу, что она молодец и чтоб он присмотрелся к тому, что… Так, это потом. Об этом - потом.”

И чем больше она слушала, тем сильнее эта клятая бабочка в груди била крыльями. Аэлара бездумно провела ладонью по обшивке - настоящее дерево, надо же, и дорогое, и неплохое… когда-то было. Интересно… Когда-то и весь этот корабль был намного приличнее, правда же? “Когда-то” - это до холодной войны? Во время войны галактической? И этот выговор… эта чистая правильная речь у капитана - нет, не та, которая нужна была бы только для того, чтоб произвести впечатление, тогда он бы сбился, хотя бы в чем-то. Нет, больше всего было похоже на то, что он привык говорить именно так. Откуда ж он такой взялся в нижних доках, думала она - вместе со своим дроидом и кораблем? Нет, глупо подозревать длинную многоходовку - слишком много всего должно было совпасть в одном месте, да и коллеги из ИР обычно действуют более топорно.
Кажется, она начинала повторяться.
А ведь все могло быть гораздо проще…
Могло быть…

“Во что я его втягиваю? - вдруг подумала она, продолжая улыбаться, кивать и слушать про конфликты приоритетных программ. - Во что я втягиваю их обоих? В дело о контрабанде оружия, о нарушении Корусантского соглашения, о связях с террористами, вот во что. Он же попросту не понял, о чем идет речь. Он же… Любой другой из здешнего… контингента все понял бы сразу - гуманитарная миссия на Балморру, ну смех же сказать, это ж просто “как насчет перевозки нелегального оружия?” А он подумал, что все так и есть. Нельзя же не поверить джедаю…”

“Я должна ему сказать, - думала она, пока смотрела на нарисованные цветы и зверушек на стенах, от которых почему-то было ощущение легкого тепла, как от солнечных лучей, -  я должна ему сказать. Прямо. Чтоб он понимал, с чем связался. Чтоб он соглашался на это с открытыми глазами. Ведь все это…”

“Все это - ради таких, как он, - мысли в ее голове звучали другим голосом, более жестким, сильным, уверенным. - Чтобы со временем все раны затянулись, и Империя… больше никому не причинила вреда. И если он в это ввязывается, он должен понимать. Я… я не вправе обманывать его - здесь и сейчас, пусть он откажется, но…”

“Но придется искать кого-то еще, - возражал голос самому себе же. - Все переигрывать. Тратить время. А он - согласен на все, ты же сама это видишь. Разве это плохо? Во имя благого дела? Ну, подумай сама, он все равно согласится - по крайней мере, вероятность высока. А так - не знает, не расскажет. Подумай, прежде чем…”

+5

13

Совместно с Aelara

Здесь было уютно, уютно и тепло, как в старом саду за школой. Раднари щурилась, как на солнце, вертела головой во все стороны и старательно запоминала. Тут - вход, там - оранжерея, а вот тут по лестнице… По стене ползли цветы и травы, и какие-то завитушки, а вот там, кажется, притаилась схематично набросанная тукка, а чуть в стороне, пытаясь добраться до тукки, крался детеныш нексу, и еще один - непонятно, то ли тоже нексу, то ли лозная кошка - пытался догнать собственный хвост. С едва намеченной ветки свешивалась, зацепившись хвостом, не то огнебелка, не то мартыщерица - скорее вторая, перепонок между лапами незаметно. Звери, изображенные условно, были тем не менее выразительными и забавными. Раднари даже подняла было руку - погладить взъерошенного ворн-тигра - но вовремя вспомнила про “ма-не-ры” и “что-о-нас-подумают”, а еще про “ты-не-ребенок” - и успела руку отдернуть, неловко спрятав за спину. “Ничего, - мысленно пообещала она ворн-тигру, проходя мимо, - ничего, я тебя еще поглажу, когда никто смотреть не будет”.

Она шла, смотрела по сторонам, и думала, что правда никогда такого не видела. Шаттлы (все три!), на которых она до сих пор летала, были… большими, шумными и скучными. Скучными, пустыми и официальными, как здание космопорта. Разумные проходили в них, заходили, выходили - и ни на чем не оставляли своих следов.

Здесь же отпечаток человека, отпечаток его жизни, был везде - в этих выглаженных поручнях, в этих старых рассохшихся стульях (интересно, они скрипят - так же, как ступеньки на заднем крыльце школы? они тоже были деревянные и щелястые, а еще они были такие теплые от солнечного света, особенно на закате…), в этих грубоватых и милых салфетках - одна сползала, наискось и криво, и Раднари, проходя мимо, поправила ее - автоматически, не успев об этом задуматься.

“Это не корабль, - подумала она вдруг - прежде, чем оформила это в мысленную речь. - Это не корабль, это дом… дом для этого человека. И он такой же… теплый и уютный, как и он сам”.
“Я буду по нему скучать, когда мы уйдем отсюда”, - подумала она еще.
“И пахнет вкусно”, - потянула она носом.

- Ой, оладушки! - восторженно воскликнула она - прежде, чем успела вспомнить про манеры и “джедаю не должно”. И немедленно залилась краской до самых пяток. - Ппппростите, капитан Мммэемэл, я не… ничего не имела в виду, я просто… просто пахнет так…

Она сбилась совсем, покраснела, как переспевшее яблоко, и принялась сосредоточенно разглядывать носки своих сапог.
“Мастер Аэлара точно-точно меня никогда больше с собой не возьмет”, - вертелась у нее в голове одна-единственная мысль. - “Точно-точно-точно не возьмет. И мастеру скажет, чтоб не брал. Ой…”

Аэлара уже почти решилась. Уже почти открыла рот, чтоб сказать - все, как есть, честно, и будь что будет. Но тут рядом радостно запрыгала Раднари, вот только что в ладоши не захлопала - ох, что о нас подумают, со стороны ведь можно решить, что этого ребенка в Ордене совсем не кормят - и после этого влезать со своим сообщением о нелегальном оружии было попросту… глупо? Может быть, это знак? Может быть, это и означало, что надо держать рот на замке - до поры до времени, а может, что и всегда? Вероятно, так оно и было.

И она рассмеялась - потому что рогатая девочка по цвету уже напоминала своих красных сородичей, казалось, что и татуировки у нее потемнели, и это было невыносимо… смешно. Оладушки, ну, у кого что на уме…Ладно, хватит на сегодня воспитательных взбучек, можно перейти к празднику непослушания. По крайней мере, про оладушки она умудрилась сказать без ошибок, хоть и довольно эмоционально.

- Ну что ты, все в порядке, - она ласково обняла Раднари за плечи, потрепала по голове. - Я думаю, что это как минимум комплимент повару. Жаль, что он не слышит.

Она подняла глаза, улыбнулась - теперь уже ему, по-прежнему немного потерянному, но уже не настолько, как минут пятнадцать назад. И это было очень, очень хорошо.

- Но вообще у нас в Храме кормят, не подумайте! И даже часто. А у вас чудесный корабль - я и не думала, что фрейтер такого класса может быть таким… таким… уютным. Обычно они более… пустые. Никакие. И знаете… Мэл, это действительно “Безмятежность”, удивительно подходящее название… нет, пожалуй, даже имя. Мы совершенно точно не ошиблись, когда обратили внимание именно на вас, да, Раднари? Оранжерея, настоящее дерево, этот… любопытный дизайн… Какие же еще сюрпризы ждут нас, ммм?

+5

14

[nick]Maylory Reinhardt[/nick][status]The Last Chevalier[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/thumbs/2018/03/973db84c89943343b28e9a26880cd7d5.png[/icon][sign]турниры отменили,
турниры отменили...
как будто нет на свете
ни отваги, ни любви
[/sign]

Меня еда арканом окружила,
Она встает эпической угрозой,
И круг ее неразрушим и страшен,
Испарина подернула ее...(с)

заглянуть в медотсек

http://s9.uploads.ru/t/OVqbi.jpg

- Дерево? - Мэй довольно шустро, тихо радуясь про себя, что в относительно свежем софте его ног ничего не сбоит, прошелся до шкафчика, вытащил из него потертую, тонкого фарфора тарелку и от души наложил на нее оладьев. Незаметно откусив кусочек, само собой. У Каца порой слетали настройки поварского блока, и тогда был немалый шанс вместо аппетитной на вид еды начать жевать что-то состоящее, например, сплошь из соли. Или сахара. Или найти кусок графита в собственном супе. Но сегодня и у Каца ничего не сбоило, оладьи вышли что надо.

Мэй застыл на мгновенье, потом вынул из сушилки чашку-непроливайку и доверху наполнил ее отваром сушеных ягод. В девичестве эти ягоды предназначались в жертву самогонному аппарату, но, после дегустации их спиртовой реинкарнации Мэй понял, что без градусов им всем, и ему, и ягодам, будет однозначно лучше. Протянул кружку и тарелку красной, словно ядро Мустафара, девочке. Подмигнул, надеясь, что вышло не очень жутко.  - Вот, держи. Я не сомневаюсь, что в Храме тебя кормили. Но большого вреда не будет, если ты составишь впечатление о том, что будешь есть ближайшие пять дней, сама. Надеюсь, Храм простит нам это попрание его эксклюзивных прав на твое кормление. В крайнем случае - вали все на меня. Я умею очень убедительно каяться.

Он посмотрел на Аэлару, пытаясь убедиться, что то, что та говорит, не продиктовано одной лишь вежливостью. Часто ведь так бывает, правда? Найти лучшее в худшем, вот это вот все. Но вроде нет, не вежливая ложь. Какая-то тень на лице имелась, но она быстро исчезла. Словно девушка-солнце хотела что-то сказать, что-то другое, но сказала то, что сказала. Заведя тем самым его в некий тупик.

- Дерево? - переспросил. Эта часть его бытия для Мэя была… обычной. Мебель должна быть деревянной, можно с ворчливым характером, но из некогда живого дерева, которое видело солнце и дожди, а потом устало и упало. И из него сделали стол. Стул. Полки. Половицы. Перила и подлокотники. И тут до Мэя дошло, с кем он говорит. Он растерянно осмотрелся вокруг, осознавая масштабы катастрофы. Катастрофические масштабы. - А… а вам нельзя пользоваться трупами деревьев? Если да, то… то мы что-то придумаем, непременно. Сюрпризы? Я даже не знаю, я-то тут живу. Мне все кажется обычным. Предлагаю тогда двинуться дальше, там входы в каюты, а напротив - медотсек и санблок. Еду можно брать с собой. Я бы сказал - нужно. У нас довольно широкие коридоры, из-за перестройки. Так что можно спокойно ходить с чем угодно и по трое в ряд. Прошу.

Он пропустил пассажирок в овальную дверь и двинулся следом. Медитек. Это точно должно выглядеть, ну, как минимум неожиданно. Саркофаг полной реанимации, колто-танк полного же цикла и отладочно-сканирующий стенд-диагност последнего поколения. Да, такого на подобном корабле точно никто не ожидает увидеть. Сюрприз, несомненный сюрприз.

- Вот. Медотсек, прошу любить и жаловать. Я, как и вы, Аэалара, - голос опять фортелил, да что ж ты будешь делать-то, а? - искренне надеюсь, что до травм не дойдет. Но если вдруг - то мы вполне можем вылечить очень многое, почти все, не выходя на поверхность и не обращаясь к сторонним врачам. Опять же, можете провести полный диагностический скан, посмотреть, все ли в порядке. Анонимность и отсутствие тайного  сохранения результатов гарантирована.

Мэй открыл матовую переборку, родную сестру той, на которой в небольшом отдалении от них явственно видна была неизвестной природы вмятина. За отодвинутой же панелью раскинулось обширное помещение, словно принесенное сюда с другого, гораздо более нового и современного корабля. Сияние металлических деталей, мигающие огоньки аппаратов, здоровенный медложемент с педантично провешенными трубками. И, контрапунктом окружающей чистоте и аккуратизму, -  открытый шкафчик, на полке которого ярким пятном выделялась коробка от детских пластырей. Тех самых, с гроффетами, один из которых украшал сейчас его лицо.

Отредактировано Haakon Ol' Man (2018-03-26 20:21:07)

+5

15

https://i.gifer.com/Blus.gif

- Спасибо...

Раднари оказалась перед сложнейшей моральной дилеммой. С одной стороны, ей в руки выдали тарелку… нет БОЛЬШУЮ тарелку со вкусной едой. И к тому же чашку с питьем. С другой - ее пригласили смотреть корабль дальше, и… ну как тут было отказаться?.. Раднари растерянно посмотрела на горку вкусных оладушек, которые так вкусно пахли и на которые ей просто не хватало рук - эх, ну почему у нее нет третьей, ну что за несправедливость! - и потопала следом.

“Ладно”, - подумала она, с трудом удерживаясь от того, чтоб сглатывать слюну, и стараясь смотреть еще хоть куда-то. - “Сейчас мы придем куда-нибудь… где можно будет поставить то и другое, и можно будет поесть… и обязательно надо угостить мастера Аэлару и капитана. Он наверняка голодный, вон как на оладушки смотрел… но хочет вначале показать нам корабль, оно и понятно…”

Но медотсек заставил ее забыть даже о еде. Оборудование на этом кораблике казалось не только лучше, чем то, на котором она училась, но даже лучше, чем медицинское оборудование в Храме. Стекло, металл, блестящие поверхности, огоньки и кнопки - Раднари была совершенно заворожена этим зрелищем. Рассмотреть бы все, поближе, поточнее… или, наоборот, отойти подальше, охватить одним взглядом всю эту потрясающую картину… “Интересно, можно ли  будет мне… хоть немного…” - успела подумать она, и тут почувствовала, что левая (задняя, как это говорится в бою и танце) нога наступила в что-то...неопознанное, неустойчивое, скользкое…

- Ой, - вскрикнула Раднари, всем телом чувствуя, как падает, оскальзывается-оступается-падает назад.

Нет, можно было сгруппироваться, перекатиться - но еда, целая тарелка оладий, и сама тарелка, такая красивая - разобьется же!.. Раднари сосредоточилась, как на занятии, и, слабо пискнув, упала на спину. Чашка все-таки отлетела в сторону, тарелка и оладьи зависли в воздухе, немного расплескав в стороны масло.

- Заберите их, пожалуйста, - жалобно попросила Раднари, изо всех сил стараясь не потерять сосредоточения и испытывая при этом немалую гордость. До сих пор у нее не получалось одновременно ловить такое количество предметов, а тут, поди же ты! понадобилось - и получилось же!

Отредактировано Hero of Tython (2018-03-27 12:23:23)

+4

16

[nick]Aelara[/nick][status]поважнее любви, тяжелее смерти[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/03/779320cdf5d30a7eff1b1a63ef1a5f1a.gif[/icon][sign]Кипит гранит, вертится ось,
Ведь так отроду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена —
Что ж остается делать нам? ©
[/sign][prof]Мастер Аэлара, джедай, разведчик. Влезет без мыла в душу, сердце и засекреченный архив, организует диверсию и гуманитарную миссию (главное - не перепутать), убьет врага, спасет друга (или наоборот). Сама пока не определилась, чего ей больше хочется - то ли забавлять малых детушек в полдень, то ли завлекать красных девушек в полночь. [/prof]http://24.media.tumblr.com/tumblr_mdgj0s7Ngu1rh231mo3_250.gif

во всех детишках от природы
сильны способности ниндзя
когда им нужно сделать то что
нельзя ©


Аэлара тихо фыркнула, но запрещать не стала - и человек старался, и Раднари сейчас страшно обидится, если останется без вкусных оладушек, которые так запали ей в юную душу. В конце концов, она все-таки рассчитывала, что для девочки вся эта миссия так и будет веселым приключением - по крайней мере, она собиралась приложить все усилия к тому, чтоб так все и было. Вот, этот корабль отлично для такого подходил. Кажется, тут приключений хватило бы на все эти пять стандартных дней и еще осталось бы.
...когда ей самой было тринадцать (или примерно так), она пряталась в гробнице всеми забытого древнего лорда, ждала, когда многоножки расползутся по своим норам, чтоб можно было выбраться в переход - а там и на волю, под красное небо. Впрочем, наверху было едва ли не опаснее. Ей хотелось есть и спать, но спать было нельзя, а есть было нечего, и она сидела за обломком статуи, и вслушивалась, как шуршат и щелкают жвалами голодные твари в десяти шагах от нее. Она и сама не знала, зачем вспомнила это - сейчас, в тепле, уюте и...

Уют, да. Уютное место. И дерево опять же - руки сами тянулись снова дотронуться. В мире пластика, дюрастали и транспаристила дерево казалось таким… безумно ценным. Интересно, капитан с планеты, на которой дерево - основной строительный материал? По выговору непохоже, но мало ли. Да, похоже на то, раз уж он ее удивление насчет дерева связал с какими-то запретами. “Трупы деревьев”, это ж надо придумать такое. Как только в голову пришло…
Впрочем, спорить она не стала. Развеивать мифы и заблуждения прямо сейчас ей не хотелось. Хотелось смотреть, слушать и ни о чем особо не думать.

Когда перед ними открылся медотсек, она едва не ахнула вслух - настолько неуместным было это техническое совершенство здесь, на этом полуживом кораблике. Хм, интересно - боевой дроид, оранжерея, теперь и… Да тут за каждым углом по сюрпризу, судя по всему - но это лучше, чем за каждым углом по оголодавшей многоножке.

Она прошла вперед, зачарованно глядя на перебегающие огоньки. Хотелось потрогать все это великолепие руками, чтоб убедиться в его реальности. Наверное, это было глупо, но невыносимо хотелось сделать именно это. Аэлара уже было хотела обернуться и спросить что-то о том, откуда же тут это все взялось и…

Она успела обернуться за полсекунды до, совершенно неосознанно удержала Силой отлетевшую чашку, поддержала тарелку, о которой тут же так трогательно запереживала Раднари - нет, ну какая молодец, сообразила, не дала ничему упасть, а вот то, что сама упала, это беда, это надо исправлять - и тут, как назло, в сумочке на поясе требовательно запищал коммуникатор. Ах, ну не было печали. Рук - и Силы - на все уже не хватало.
Да что ж такое-то...

+5

17

Ставьте ноги в тазик…
тазик-эвтаназик! (с)


Совместно с самой красивой девушкой во Вселенной мастер-джедаем Аэларой и самыми любопытными рожками во Вселенной падаваном Раднари

Закон вселенской подлости капитана Рейнхардта гласит: если ты забыл таз с замоченным бельем на входе в санблок и привел на корабль Очень Важных лично тебе пассажиров, то жди. Таз выждет удобного момента, набросится и сам замочит кого-нибудь.

Мэй толком и не понял, как оказался на полу рядом с лежащей на спине маленькой забрачкой. Инстинкты сработали раньше сознания, но тело подвело своего хозяина и поймать упавшую девушку он просто не успел. Так что только и оставалось, что подложить ладонь под голову, оберегая белые волосы от мыльной воды, да начать стандартную процедуру первичной диагностики ушиба позвоночника.

Зрачки в норме, дыхание в норме, видимых повреждений нет, второй рукой опустить на пол бесценную для крохи тарелку с едой. Отложить изумление и восхищение висящими в воздухе предметами до более спокойных времен.

- Моргни, пожалуйста. Высунь язык. Попробуй дотянуться им до кончика носа. Пошевели пальцами, - времени на политесы и рефлексию не было. Мэй привычно делал свою работу, спокойно, размеренно. Дал на импланты команду, и от медитека отделились плоские носилки на силовой подушке. Девушка-солнце замерла на их пути, так что пришлось попросить ее уступить место медтехнике.

- Аэлара, отойдите, пожалуйста, на пару шагов вбок.

Аэлара не сразу поняла, что уже можно отпустить все то, что она пыталась удержать одновременно. Когда сосредоточишься на чем-то - сложно за секунду осознать, что этого делать уже не нужно. Чашка с легким стуком опустилась на пол, драгоценную тарелку с не менее драгоценной едой подхватил Мэл, и, кажется, все было в порядке - кроме бедного ребенка, шлепнувшегося прямо в мыльную воду.
Ладно, отмыть, переодеть, все равно прыгать по оккупированной Балморре в джедайских шмотках не стоит… Никто еще не умирал от того, что поскользнулся… на чем, кстати?

Она выдохнула, шагнула в сторону, как и сказали - и тут поняла, что коммуникатор все еще надрывается. Да кому же там что-то понадобилось вот прямо сейчас? С самого утра тишина, и вот теперь, когда не до этого - конечно, сразу случилось что-то срочное! Велено же не беспокоить без крайней необходимости, так нет же, говори  - не говори...

С трудом справившись с желанием швырнуть звенящий комм в стенку, не глядя - нет эмоций, есть покой, нет эмоций, есть... - она все-таки достала его и ткнула в кнопку приема вызова. И уже было собиралась начать с нелестной характеристики тех не очень-то разумных существ, которые слов на бэйсике не понимают, и с которыми, видимо, надо переходить на поддиалект хаттского, раз уж… но увидела дрожащее, идущее полосами изображение - и все те слова, которые рвались с языка, растаяли и перестали быть. Связь была паршивая, но звуки взрывов где-то там, вдалеке, за его спиной, были слышны отлично. Ей показалось, что на голову выплеснули ведро ледяной воды -  что случилось? Что у него там может быть срочного? Что?..

- М-мастер Оргус, что… - начала она, очень надеясь, что голос не дрожит.

Раднари честно проделывала все то, что ей говорил капитан - моргнуть, пошевелить пальцами, показать язык - и очень старалась не хихикать, вспоминая соответствующий раздел медкурса. Засмеешься - точно подумает, что болевой шок, и напугается еще больше, и еще ходить ей запретит. Глупо как-то вышло. Сейчас он будет за нее переживать, а она же даже головой не ударилась. Вот голову было бы больно, это да, как в тот раз, когда ее толчком Силы со ступенек случайно опрокинули…

Локоть, которым она затормозила, уже начинало премерзко тянуть, да и на… верхней части ноги, скажем так, намечался изрядный синяк. Но со спиной… Раднари прислушалась… да, со спиной все было нормально. Ну, вроде бы. Ой, а вот плечо, кажется, чуть-чуть подвывихнула, нехорошо-то как, а… и глупо...

Но милого капитана обижать не хотелось - он заботился так сурово и трогательно, что ужасно напоминал Раднари старого джедая-медика, работавшего при школе. “И пока не вылечишься - никаких тренировок!” - всплыл в памяти надтреснутый голос, и она все-таки не смогла удержаться от широкой улыбки.

Но в этот самый момент она услышала слова Аэлары - и, ну, как, как тут можно было удержаться и продолжить изображать смертельно раненого лебедя? - Раднари будто подкинуло на метр вверх - поближе к источнику звука и изображению обожаемого мастера.

- Мастер Оргус, мастер Оргус, а мы на Корусанте, и уже корабль нашли, и он такой замечательный, вы просто себе не представляете, - протараторила она, не переводя дыхания и почти влюбленными глазами глядя на полупрозрачную фигурку. - И капитан такой хороший человек, и мы скоро уже вылетаем, а мастер Аэлара мне показала Корусант, и…

Когнитивные функции в норме, моторика в норме, координация в норме. Похоже, что позвоночник не пострадал, головной мозг - тоже. Из-за спины доносятся звуки взрывов, нужно пригнуться и упереться в пол. Пока канонада далеко, но если так пойдет и дальше, то скоро придется фиксировать себя и пациента…

Мэй очнулся только тогда, когда его “жертва” подорвалась и затараторила что-то трещащей голофигурке. Статика, взрывы… были не здесь. Война пока была не здесь. Капитан Рейнхардт ощутил какое-то невозможное по силе облегчение: все живы, бомбят, стыдно подумать, конечно, но где-то еще. Все хорошо.

Его маленькая гостья в целом в порядке, разве что плечом поводит стянуто и руку к корпусу жмет. Но это не беда, это как раз совсем не беда. Пятнадцать минут в саркофаге, а чтоб не было скучно или страшно, он запустит вывод полного скана всей Раднари ей же на мониторы. Любопытному рогатику такое должно быть интересно. Нет, само собой спросить надо, а то будет как с едой.

И тут Мэя догнало чувство вины. И стыд. Уши полыхнули пожаром, а внутренний датчик подал сигнал о резком скачке капиллярного давления в головной области. Он осторожно собрал с пола посуду, поставил ее на носилки. Собрал с пола проклятущее белье, снова утолкал его в тазик и метнулся с ним в глубь санблока. Устроил гадскую посудину так, что выдирать ее потом придется с немалым усилием. Проверил работу сушилки, чтоб не было, как с очистителем, и не пришлось сушить одежду Раднари дедовскими методами. Добыл швабру, старую, надежную, без механических или электронных наворотов, ведерко, и отправился устранять последствия собственного долбоклюйства.

Аэлара облегченно перевела дыхание, чувствуя, как страх, стиснувший сердце ледяными тисками, начинает отпускать. Раз у него есть время слушать щебет ученицы - значит, ничего страшного не произошло. По крайней мере, пока.  Как же хорошо, что на голограмме не разобрать, в каком виде сейчас находится оная ученица. Мокрая, встрепанная и вся в мыле в буквальном смысле. Ох. “Ты доверил мне свою ученицу, а я показала ей Корусант и позволила упасть в мыльную лужу - и спасибо, что шею не свернуть - во имя спасения оладушков.” Нет, он посмеялся бы, наверное. “Надо будет потом все рассказать, - отметила она про себя, - это важно. И хорошее, и плохое, все, что еще будет. Полезно для дальнейшего обучения…”

Мастер Оргус обернулся к Раднари - и Аэлара, поймав ее взгляд, прижала палец к губам. Тсссс, мол, расскажем, когда вернемся. Объяснять сейчас все это как-то совершенно не хотелось.
А еще не хотелось думать о том, как быстро приближается шум взрывов за его спиной. О том, как легко он может попасть под один из них - и…
“Зачем это тебе? - теперь внутренний голос говорил, как мастер Айта. - Ответь на вопрос.”
“Низачем, - ответила она, как и тогда, давным-давно. - Ни-за-чем.”

Мастер Оргус усмехнулся.
- Сразу видно, тебе уже есть о чем рассказать. Прибереги хоть что-то до нашей встречи, - потом развернулся снова к Аэларе. - Хорошо, что у вас все по плану. У нас возникли небольшие… затруднения, - во время его заминки один из разрывов раздался совсем близко. - Эвакуируемся в бункер, связи ближайшие дни не будет. Если разнесут маяк - могу пропасть с радаров до возвращения. Не гоните волну там со старыми калошами, лады?
- Не “лады”, а “ладно”, - по привычке поправила она и только потом подумала, что не стоило бы это делать при посторонних. - Да, принято. Обещаю не проявлять излишнего беспокойства до установленного срока. С нашей же стороны предполагаю следование плану.
“Хорошо, что сказал, - подумала она, но вслух не сказала. - Иначе… нельзя работать и беспокоиться одновременно. Да, беспокоиться - не-за-чем. И ни-за-чем.”

- Аэлара, тебя старые калоши покусали или протокольный дроид? - не то хмыкнул, не то фыркнул мастер Оргус. Потом снова стал серьезен: - Вам тоже удачи. Будьте осторожны, и старому хрычу привет передавайте. Птичка на хвосте принесла, что на фабрике туза меняют. Выйду на связь, как смогу.

Голограмма замерцала и погасла, и очень хотелось надеяться, что связь прервалась не потому что… Не потому что. Нельзя об этом думать - лучше думать о том, что на Балморру назначают нового… как это сейчас называется? Наблюдатель? Надзиратель? Коммандер? Неважно. Этот вопрос можно будет задать уже… на месте. И собрать максимум информации во время полета, мало ли что уже успело поменяться.

Она зачем-то повертела молчащий коммуникатор в руке, убрала на место - и посмотрела на взъерошенную Раднари.

- Ты как? Сильно ушиблась?

Раднари помотала головой.
- Локоть, и плечо еще, немного. Пройдет. Мастер, я… - она виновато потупилась: сейчас, когда утихла радость от созвона с мастером и от получившегося фокуса с тарелкой, совестно стало втройне. - Как-то ужасно… ужасно глупо получилось, - она покосилась в сторону капитана, преувеличенно-усердно надраивающего полы, и вполголоса спросила. - Я помогу?..

Его солнце волнуется. Беспокоится о ком-то, кого за статикой и не рассмотреть толком. Да и рассматривать не хочется, понятно же, что кого-то плохого такая девушка выбрать не может. Раднари тоже очень рада видеть этого человека, за чьей спиной гремят знакомые взрывы пластиловых мин. Работает батарея длинноствольных минометов, значит, этот их некто должен будет укрыться. И его пассажирки будут тревожиться. Стоит что-то придумать. Что-то менее разрушительное, чем тазик. Более веселое.

Мэй посмотрел в свое мутное отражение в надраенном до блеска кусочке пола. Потом перевел глаза на немного расслабившуюся Аэлару и выдохнул сам. Пусть тому, с кем говорят обе девушки, повезет. И он вернется живым и здоровым. Мэй даже предполагать не хотел, как его личное солнце выглядит, когда плачет. Улыбка шла ей намного больше. А еще больше - сосредоточенность. Мэй подумал, что был бы не прочь поменяться местами с ее сережкой. Тогда он точно сможет быть рядом. Долго-долго.

Тихий вопрос Раднари будто разбудил его. Мэй вздрогнул, и перевел глаза с пола на встревоженное личико девушки, окруженное облачком белых волос.

- Спасибо, но я тут уже… перестарался малость. Так что давай мы лучше займемся твоим локтем и плечом. И посмотрим, что еще пострадало. А чтоб не грустить и не скучать - ты можешь запустить полный скан своего тела. Диагност его выведет в реальном времени, увидишь как и что там, внутри. Если захочешь, конечно. По идее, во время сканирования можно даже жевать, я так обычно и делаю по утрам. Раз уж ты героически спасла эти оладушки, то их точно стоит съесть. И… покажешь еще раз, как это у тебя получается? Ну, держать вещи в воздухе.

Мэй отставил швабру и похлопал по носилкам.

- Припланечивайся. Я сейчас принесу медицинскую пижаму, так что сможешь переодеться. За время всех процедур твои вещи как раз и высохнут. И извини меня, пожалуйста. Совсем забыл про ту штуку, в которую ты наступила.

Раднари вспыхнула, как маков цвет, почти до слез, но покорно полезла на носилки и свернулась там нахохленной мокрой птичкой.

- Это не ты… в-вы-виноват...ты. Это я...под ноги не смотрю. Извини...те меня пожалуйста, я тут такой бардак устроила… Обещаю, я буду внимательнее! Я не всегда такая… солоха, только, ну, когда интересно очень. У вас-очень-отличное-оборудование-мне-ужасно-интересно, - выпалила она одним духом и потупилась совсем. - Спасибо, вы… явно очень хороший врач.

Капитан кивнул, мол все хорошо, чего ты? Посмотрел на Аэлару, все ли с той в порядке, не сильно ли она сердится на весь происходящий дурдом.

- Извините и вы за весь этот беспорядок. Обычно… на этом корабле гораздо спокойнее. Я постараюсь, чтобы во время перелета все было… без эксцессов. Обещаю больше не забывать в проходах опасные предметы обихода.

-  Ну что вы, - она постаралась улыбнуться как можно теплее и мягче. - Все в порядке. Будем считать это незапланированной тренировкой, во время которой падаван показал неплохие результаты. Если б сама не упала - были бы отличные, но до этого мы, надеюсь, еще дойдем. Может быть, как раз стоит разбросать по кораблю побольше опасных предметов - как по тренировочному полю, м? Хотя нет - это может быть опасно уже для вас или для многоуважаемого KTZ-04. Да уж, идея не очень.

Мэй едва сдержался, чтобы не начать грызть большой палец. Так легче думалось, а то, как раскидать тренировочный хлам по проходам и, самое главное, не перепутать его впоследствии с хламом настоящим, требовало изрядного осмысления. Пока же стоило сделать еще одно, жизненно важное пояснение:

-  Кац. Он не откликается на свое протокольное имя. Представляется, но если его так назвать, то демонстративно игнорирует всех. Утверждает, что подобное обращение необратимо нарушает целостность псевдосинаптических связей его эмотивного блока и смешивает результаты работы блока прогностического. Я это сейчас за две минуты сказал, но обычная лекция Каца на тему его богатого внутреннего мира может занимать до часа. Так что вот. Я вас предупредил.

Она посмотрела на грустную Раднари и улыбнулась уже ей - все будет хорошо, вот увидишь.
- Я ведь вам здесь не помешаю, правда? Очень интересно взглянуть, как это все, - она обвела рукой все это мерцающее огоньками богатство, - как это все работает. Хотя бы со стороны.

Подумалось, что надо будет включить скан на обдув теплым воздухом после того, как он снимет показатели чувствительности. Бедная Раднари напрочь продрогла, а он, занятый глупыми своими вроде как страданиями, даже не удосужился предложить ей полотенце. Услышав пробившийся сквозь плотную стену самобичевательных мыслей голос Аэлары, и произнесенное этим голосом кощунственное само по себе слово “помешаю”, Мэй вытаращился на девушку-солнце, как сова на фары спидера.

- Помешаете? Нет, что вы. Это я сейчас буду вам мешать. Так, секундочку, где же она, - отсек под диагностом открывался туго, пришлось напрячься. Достав из стопки голубенькую пижамку самого маленького размера, Мэй протянул ее Аэларе. Почему-то нещадно горели уши. - Вот. Я выйду, а вы… тьху, то есть не вы, а юный падаван переоденется. Я заберу вещи в сушку и покажу, где что запускается.

Мэй втолкнул злосчастные мембранные тряпочки в руки самой красивой женщины Вселенной и стремительно ретировался за переборку.

- Да это совсем не… - протянула Раднари в сторону стремительно удаляющейся спины - и пожала плечами, глядя на Аэлару. Та пожала плечами в ответ.

- Ну переодевайся, раз сказано, наверное, в этом есть какой-то высший смысл.

Раднари быстро и с изрядным удовольствием высвободилась из мокрых и постепенно замерзающих одежек и нырнула в предложенную пижамку, даже зажмурившись от удовольствия. Ткань к замерзшей коже легла тепло и уютно.

- Капитан, - окликнула она. - Я готова, а сушилка где?

Мэй засунул голову в отсек так осторожно, словно ожидал по меньшей мере нападения ранкора о семи головах. Осторожно разжмурил один глаз, убедился, что ничего такого он случайно не узрит и никого не скомпрометирует, отодвинул переборку и зашел внутрь весь целиком. Раднари в пижаме представляла собой зрелище преумильное: пуховый птенец оро-птицы, да и только. Он забрал с носилок мокрые вещички и дал тем команду на самый малый вперед. Мигнув радужным переливом огней, носилки двинулись в сторону диагноста.

- Минутку, подождем, пока они пристыкуются. Можно двигать их быстрее, но оладьи нам за это точно отомстят, - Мэй договаривал все это уже из санблока, настраивая программу сушилки. Три клика, щелчок, и он снова вернулся в свое мигающее царство. Носилки за время его отсутствия проползли половину пути. Мэй кивнул, соглашаясь сам с собой, и запустил сканер на развертку.

Боковой объемный экран включился, выводя на обозрение всех присутствующих что-то, отдаленно напоминающее проективный снимок человеческого тела. Мужского человеческого тела, если быть точным. Только вот со внутренними органами на этой проекции творилось что-то странное. Часть из них имела непривычные знающему глазу очертания, внутри иных были видны какие-то сложные, многосоставные конструкции, тонкие ниточки, которые у обычных людей обозначали периферические нервы, тут выглядели чем-то вроде полых трубочек, составленных из мириадов крохотных колечек.

Вдоль позвоночника, который и на позвоночник-то похож не был, скорее уж на составленный “стакан в стакан” столб копьевидных сегментов, тянулся длинный ряд каких-то до невозможного сложных приспособлений. Ноги… о, это была совсем отдельная песня. Собственно, тело этого тела начиналось чуть выше середины бедра. Ниже же пролегала целая симфония из разного рода волокон, связок и псевдосуставов. Головой это тело тоже скорбело неслабо, хотя мозг вплоть до продолговатого все-таки был свой. Но вот глазным яблокам, костям челюсти и всем нервам досталось изрядно внимания некоего технического гения.

Мэй, увлеченный наладкой своего чудо-агрегата, всей этой феерии красок просто не замечал. Он тихонько насвистывал какой-то веселенький мотивчик и максимумом, на который отвлекался бравый капитан-повелитель тазиков, были все те же подползающие к своей конечной цели носилки.

Раднари крутила головой во все стороны - ну еще бы, интересно же! а просто так сидеть - скучно! - поэтому развертку на экране она заметила первой.

- Ух ты, ничего себе! - выдохнула она, сияя глазами, и так и вцепилась взглядом в проекцию, пытаясь осознать и запомнить ее целиком, от и до. “Понимаешь принцип - выстраиваешь логику - запоминаешь частности”, этот принцип работал всегда и на всех занятиях. Здесь, конечно, было не занятие, но...

Нет, им, конечно, рассказывали про кибернетическое протезирование, и даже самые простые схемы приводили, но это… Это было что-то совершенно особенное.
Раднари бросила быстрый любопытный взгляд на капитана, увлеченно настраивающего аппарат - и по-новому соотнесла видимые выводы имплантов. Значит, здесь, здесь и здесь… и тут тоже… ох.
И только потом она сообразила. Какие же повреждения должны были быть - насколько серьезные, насколько страшные раны… ожоги? Электрические разряды? Скорее то и то, раз нервная система… или этого потребовала замена позвоночника?..
Раднари закусила губу, пытаясь подавить острый приступ жалости, смешанной с восторгом. Технический гений разумных существ Галактики здесь просто превзошел самого себя. Но мужество человека, который после таких травм смог встать на ноги, и пойти, и жить, и заботиться о других - так привычно, так на инстинктах… это было едва ли не чем-то более потрясающим.

Аэларе на секунду показалось, что в лицо дохнуло холодом. “Кто-то прошел по твоей могиле”, - так говорил… кто? Когда? Кто-то знакомый - и очень давно - и на самом деле неважно, кто. Подобную схему - только на антрацитово-черном экране, только вычерченную мерцающими красными линиями - она видела много раз. “Это совсем не то”, - сказала она себе, но… Не помогло. Тогда, давным-давно, в мире, где никогда не кончался дождь, это называлось “высшее совершенство”. Металлический голос, в котором давным-давно не осталось ничего человеческого, говорил ей - вот так должно выглядеть совершенное разумное существо. Вершина эволюции. Металл, металл, металл, который не устает, не стареет, не подводит. Красные огоньки глаз смотрели на нее пристально и изучающе, и она изо всех сил старалась не ежиться под этим немигающим мертвым взглядом. “Совершенство, - повторял голос. - Рано или поздно каждый должен стать таким. Кстати, почему ты все время отказываешься? Возможно, мастер сочтет этот шаг - разумным?”

Она встряхнулась - казалось, что старые воспоминания налипли на лицо зеленоватой паутиной. Все это давно прошло - и… Перед ней была всего лишь схема, не имеющая никакого отношения к мертвому металлическому совершенству. Вряд ли все это было сделано… по той же причине. Те, кому хотелось быть ходячей машиной, старались сохранить с ней схожесть и даже не пытаться быть похожим на слабого человека, который болеет, устает и умирает.

Она смотрела на экран и думала - надо что-то сказать.
Но не знала - что.

- Какой же вы… сильный, - тихо сказала Раднари, не отрывая взгляда от схемы на экране. От Аэлары дохнуло холодным ветром - опаска? нет, страх.. Она боится, думает, что это какая-то… подстава? подлость? Да нет, нет, совсем же не похоже на это… да и схема-то выпала на экран случайно…
И этот мега-сложный медотсек, и все это оборудование, и это все - оно все служит одной цели, поняла она. Это все служит тому, чтоб не отторгались ткани, тому, чтоб все работало… и чтоб этот человек мог жить. Просто - жить. Так, как живут все люди.

- Просто… просто невозможно, - она закусила губу, запоздало понимая, что, кажется, влезла - снова! - не в свое дело, и наверное нужно было сделать вид, что она ничего не…

- Сильный? - Мэй закончил с составлением программы для небольшого по массе и линейным размерам забрака и выпал из ступора. Растерянно посмотрел на свои руки, пошевелил пальцами: все вроде бы как всегда, ничего не поменялось за эти пару минут. Ладони, блестящие окружающими огоньками полукольца запястных выходов, выглядывающие из-под потертых обшлагов рубашки; предплечья, снова кисти. С чего Раднари сделала вывод, что он сильный?

Но посмотрел он не на Раднари. И замер, совершенно дезориентированный. Девушка-солнце со страхом глядела куда-то вперед. Что-то такое, что бросало застывшую тень на ее черты, было там, на противоположной стене. Мэй медленно проследил направление этого взгляда и аж икнул от неожиданности.

Да-а, с таким умением эпатировать публику будешь вечно получать не бублик, но дырку от бублика. Еще бы Аэларе не испугаться, он сам периодически дергался при виде всей той составной “красоты”, из которой теперь было слеплено его тело. Казалось бы, можно было бы уже и привыкнуть, за столько-то лет, принять, что теперь этот металлический геоносиан-недоделок - это он, Мэйлори Рейнхардт. Ан нет, только и выходит, что смириться, кое-как терпеть все это и самого себя.

- А-а, вон оно что! Ну да, это я. Мой свежий утренний портрет а-ля натюрель. Забыл про него совершенно. Но там нет миоусилителей, так что с силой мне не повезло, в этом плане я совсем обычный. Почти все это разнообразие запчастей и болтов - жизнеобеспечение, ничего больше и не влезло. Из всех сорока процентов кибернетических и пятнадцати процентов бионических имплантов что-то этакое перепало только моему зрению. Ну, и краниальными имплантами могу чуток с техникой управляться, если интерфейсы совпадают. Старая команда из-за всей этой машинерии постоянно называла меня внебрачным сыном Каца, - Мэй улыбнулся девушкам и быстренько свернул к хаттовой матери компрометирующую его в трех разрезах проекцию. - Если хочешь, то можем в один из вечеров посмотреть на все повнимательнее. Там много интересных инженерных решений. Но лучше укладывайся вдоль, руки по швам, и сейчас я включу вам тебя. Иначе есть риск, что мы совершенно утомим мастера Аэлару всеми этими скучными медицинскими подробностями. И да, можно на “ты”, а то у меня от твоего “вы” постоянно желание обернуться и посмотреть, кто там еще за моей спиной притаился.

Раднари замотала головой, но покорно легла в привычное положение для сканирования. В школе такое проводили раз в квартал, если не считать каких-то эксцессов - хотя, конечно, оборудование было...несравнимо, да. Да и зачем бы им в школе такой уровень сложности? У них же там ничего серьезнее пары трещин или сотрясения, ну или может воспаления рудиментарных органов, и не случалось-то. Или, если уж случалось - как в старшем потоке, когда один ученик случайно убил другого, или та история, как младшие однажды украли меч кого-то из мастеров - так тут уже не сканирование было нужно…
Раднари передернула плечами, постаравшись выбросить из головы воспоминания не к месту, и задумалась, как ответить. Капитан… Мэл ее… вполне очевидно не понял. Или понял, но постарался обратить все в шутку?.. Или ему просто… было слишком неприятно говорить на эту тему - и это вполне очевидно и логично.
Ему плохо, некомфортно и неуютно в этом теле - которое и его, и не его одновременно. В теле, которое позволяет жить дальше, но не...ничего сверх того. Но не жаловаться же на это совершенно незнакомой девочке. Логично.
Но мастер всегда говорил: начала - договаривай, не поняли - поясни. И Раднари думалось, что это правда логично. Она смотрела прямо перед собой, на мелькающие машинные огоньки, и тщетно пыталась сформулировать… человеческими словами то, что вырвалось из нее одной эмоциональной фразой. И как бы это еще так сказать, чтоб не сделать человеку еще больнее…

- Вы...ты просто очень сильный человек, - слова просто вот никак на язык не приходили, да что ж такое-то. Нет, ее никогда не учили, как нужно поддерживать незнакомого человека, который в общем и не просил о поддержке, да и в целом - остальные, кроме мастера, все больше говорили про “не лезть в чужие дела”, но… - Независимо от... имплантов. Сильный, умный и добрый. Я сразу это поняла.

“Когда же вы, сволочи, оставите меня в покое, - подумала Аэлара, глядя на самый обычный экран на самом обычном корабле, находящемся в нижних доках Корусанта. - Когда же вы, вы все перестанете мне мерещиться?”

Она от всей души понадеялась, что то, о чем она думала, никак не отразилось на ее лице. Иначе… что о них подумают? Нельзя же так воспринимать чужое… чужое… как это назвать? Судя по тому, что и как он говорил, очевидно - что он этим нисколько не гордится. Не надо было б прислушиваться, надо было б опустить все щиты и не воспринимать, не слушать, не чувствовать - но она уже этого не сделала, и отголосок чужой далекой боли чуть коснулся ее сознания. Ей - в который раз уже за этот час? Два? - стало невыносимо совестно. Надо было сдерживаться. Не вести себя как… как испуганная девочка, которая вдруг увидела призрак страшного прошлого. Ну, увидела - в первый раз, что ли?

Она молчала, а Раднари говорила - и по уму, надо было б одернуть девочку, сказать, что неприлично так лезть в чужие дела и в чужую душу, и чтоб она немедленно извинилась и замолчала… И извиниться самой - но за что? “Простите, что меня так перекосило, я ничего такого не имела в виду, я просто…” Как же это глупо будет звучать, а.

“Если я продолжу молчать, - думала она, - это обидит его еще больше. Но что сказать?” В первый раз в жизни она действительно не знала - что сказать, и - вот странно - ее это не раздражало, скорее печалило.

- Нет,  вы меня совершенно не утомляете, - наконец выговорила она. - Я не очень хорошо разбираюсь во всей этой терминологии, но мне… интересно. Если, конечно, вас не смущает это совершенно неуместное любопытство.

А потом она подумала - а почему бы и нет? - и продолжила:

- И… можно перейти на “ты”.  Всем нам. Мне кажется, так будет удобнее.

Мэй недоуменно посмотрел на маленького рогатика. Сильный человек? Определение, которое он уж к кому-кому, а к себе применить точно не мог. Сильные люди не пьют запоями, не бегают от проблем, не распугивают своих друзей и близких просто потому, что не знают, как теперь смотреть им в глаза. Но Раднари была искренней, так что он не мог не улыбнуться в ответ. И ей, и своему личному солнцу, победившему первую, самую честную оторопь и очень внезапно предложившему сократить социальную дистанцию. Кривенько, снова кривенько, хаттова крышка опять напомнила о себе, надо бы поменять ее на височный вывод, хватит детей пугать.

- Одна милая девушка делает мне комплименты, другая невероятно милая девушка предлагает перейти на “ты”. Похоже, что мое утро не так и безнадежно, как казалось изначально. И раз вы обе заинтересованы, то вот где-то между Ядром и Колониями, я непременно устрою вам экскурс в мой глубокий внутренний мир. Но это при условии, что удастся удрать от Каца с его глубоким внутренним миром. Хотя, тебе, Раднари, и там может многое показаться любопытным. Однако посмотрим же, что мы будем лечить не у меня и прямо сейчас. А еще напоминаю - можно есть, процедура занимает минут десять.

Мэй запустил скан, который вывел на экран три проекции теперь уже нормального, здорового забракского тела. Ну, почти здорового, плечевая кость была незначительно релоцирована из сустава, гематома “украшала” собой gluteus maximus правой ноги, ее чуть меньшая сестра притаилась у правого локтя. Ничего, что требовало бы саркофага, аппликаторы диагноста вполне со всем справятся.

+3

18

- Очень интересно! - горячо сказала Раднари, постфактум подумала “а может не…”, но махнула рукой. Кажется, капитан...Мэй или Мэл все-таки?.. на нее не обижается - значит, все нормально.

На развертке тоже все выглядело более чем нормально. Ну, как и ожидалось. Кроме, пожалуй, одного синяка - его она пока заметить не успела.

- В полевых условиях рекомендован кольто-пластырь и иммобилизация конечности на срок в пределах полутора часов, - весело, как по учебнику, оттарабанила она и скосила глаза. Неподалеку лежали оладушки. И пахли. Вкусно и сочно, как будто никуда и не летали. И ведь ей несколько раз уже сказали, что можно есть, но… вот так вот, одной? Как-то ну…

И тут Раднари пришла в голову идея. Капитан ведь как раз хотел посмотреть на то, как летают предметы. Вот можно заодно и показать!
Она осторожно приподняла тарелку с носилок и отправила ее в сторону Аэлары.

- Давайте мы все сейчас перекусим, а? Пока лежать и все равно делать нечего…

- Да, все верно. Но ключевым отличием нашего случая является то, что мы не в полевых условиях. Этот скан-диагност способен на простейшие манипуляции с лечебными формами и доставляет он их гораздо более эффективными способами, чем простая диффузия из пласта колто. Так что сейчас ты на себе узнаешь, что такое подкожная инфузия этого самого колто в сочетании с воздействием тромболитических излучений. Эти будут бороться с твоим синяком. Плечо мы параллельно обработаем легким контактным обезболивающим, а релокацию вправит манипулятор скана. В итоге не будет никакой нужды в иммобилизации конечности, разве что я лично рекомендую ограничить осевую нагрузку на полчаса-час, - Мэй с каким-то детским восторгом наблюдал за перемещением летучей посуды. Способности силочувствительных всегда завораживали его, хоть он и не часто видел их проявления вне операционной. На операциях же у него просто не было времени на восхищение или иную реакцию, там счет всегда шел на секунды. Мэй, не отрывая глаз от двух таких прекрасных объектов: девушки своей мечты и еды своей мечты, - выдал скану требуемые указания.

Живое тело на экране выглядело гораздо… спокойнее. Аэлара и так не сомневалась, что с девочкой все в порядке, группироваться она умела, да и какой же из нее будущий джедай, если она способна вот так упасть - и серьезно себя повредить. Все было в порядке, после тренировок и то травмы серьезнее бывают. Мелочи, совершенно не стоящие беспокойства…

Кольто-пластырь, иммобилизация, да-да-да, времени у них пока что достаточно. “Надо только сделать пару звонков, - рассеянно подумала она, - распорядиться, чтоб сюда доставили не только… так, список, точный список, а то половину перезабудут… если кое-кто будет такой же голодный, то за пять дней, учитывая все обстоятельства, будет невесело…”

Она очнулась от мыслей только тогда, когда у нее под носом оказалась тарелка со спасенными оладушками. Аэлара вопросительно вскинула бровь - что это? Зачем? И что с этим делать?

- Раднари, - сказала она, - есть руками, чтоб ты понимала, неприлично. Тебе, как пострадавшей, так и быть - можно. Поэтому…

Она вернула тарелку обратно - тем же путем. И строго нахмурилась - кажется, праздник непослушания надо было чуть-чуть ограничить. Пострадавшая или нет, а если девочка так и дальше будет забывать про самые простые правила - будет… неправильно.

Острая, щемящая какая-то нежность, смешанная с жалостью накрывает с головой, заставляя забыть про явленное чудо левитирующей посуды. Такая знакомая реакция, такой узнаваемый паттерн поведения. Кто же посмел сделать такое с самым настоящим живым чудом? У кого настолько не было сердца, чтобы напрочь разрушить все внутри и заставить девушку-солнце забыть про чудеса и простые радости, и заставить спрятаться за защитами из протокола и формальной вежливости?!

Раднари расстроенно смотрела на то, как тарелка, перехваченная невидимой, но уверенной рукой, возвращается на прежнее место. Нет, понятно, что руками есть… но… можно же Силой… но… но капитан так не сможет, и… ох, какая же она глупая. Хотела просто похулиганить, а тут вот... Спорить со старшим, тем более по таким пустякам - последнее дело, но… Раднари тяжело вздохнула и с усилием отвернулась от тарелки. Такой… еще теплой и так вкусно пахнущей.

Ладно. В конце концов, можно же будет потом и погреть. Ну, наверное. Наверняка капитан не откажет.
Не настолько уж она голодная, чтоб жрать, когда одна ела вместе с ней, и...и почти не ела, а второй настолько голодный, что даже можно не спрашивать, и так видно.
И… к тому же она все равно обляпается. И обляпает эту чудесную машину. Так что… да, так будет разумнее, да.

- Хорошо, мастер, - грустно сказала она. - Мы...тогда потом сядем за стол и… поедим. Как приличные.

Если у нее и были какие-то правила общежития, которых нарушать она не могла… просто потому что не могла, то первым из них было - если есть, то всем вместе.
А джедаю должно быть сдержанным. Да.

https://m.popkey.co/a03dd5/5MlLA.gif

Бурчащий живот был выразителен в своем праведном гневе. Очень-очень выразителен, прям бас-профундо. Еще бы, еды он не видел в лучшем случае с позавчера. Спиртное и условная закуска не в счет. Мэл посмотрел на убитого горем рогатика, на застывшую во льду чужих, не ее, условностей Аэлару и, присев на край носилок, решительно откусил половину от быстро сцапанного оладушка.

- Прффения я не профу, у меня рефлекфы. Когда я ф шкане - я ем. И ты ефь, - со стороны он, должно быть, выглядел сущим грофетом, совершенно неприличным образом болтая с набитым ртом. Ломая чужую педагогическую линию и вторгаясь в абсолютно не в свои дела. Еда исчезла в нем со сверхсветовой скоростью, и Мэй потянулся за добавкой. - Более того, инфузионные процедуры и особенно воздействие тромболитиков требуют компенсирующей терапии. Обычно… у-м-му, так фот, обыфно колют. Глюкофу, аминокифлоты. Но фачем тыкать в фебя ненуфные иголки? Когда мофно и нуфно есть! Как человек, проводящий в этой жестянке много времени - я знаю, что говорю. Более того, у нас у всех утро выдалось суматошным и энергозатратным. Так что, уже как бывший врач, я настоятельно рекомендовал бы есть здесь и сейчас. На этом корабле фафто быфают фурприфы. А вот еда фыфает рефко и проефдом!

Раднари тихо засмеялась, буквально сгорая - не то от смущения, не то от умиления, не то от удовольствия, не то… она даже не знала, как это сказать. Она подумала, что ее еще никогда не поддерживал… малознакомый человек - вот так вдруг, так неожиданно, в такой дурацкой бессмысленной мелочи - и совсем без необходимости, прос-то-так.

Это ведь правда-правда было ну совсем не критично. И ну… неужели бы она не смогла потерпеть эти самые десять минут? Не настолько же она голодная, правда.

Капитан был… такой милый, с куском оладушка за щекой и куском - в руке, что ей как-то вдруг показалось, что она знает его не полчаса, не час - а целую жизнь. И целую жизнь с ним было вот так вот - спокойно, уютно и легко.

http://img0.joyreactor.cc/pics/post/еда-гифки-2324062.gif

“Никогда не возьму себе ученика, - почему-то подумала Аэлара, глядя на… на это все. - Ни-ког-да. Разве что попадется кто-то такой же, как я… как я тогда. А все остальное - нет уж.” Мастер Оргус не стал бы запрещать этой девочке - да ничего б не стал, потому она и вела себя в свои тринадцать как невоспитанная пятилетка. Так надувать губы в присутствии постороннего человека, ох, допускать, чтоб от тебя настолько разило обидой… Но ее ли это дело? Ее ли дело - пытаться строить под себя человека, который… который к ней никакого отношения не имел? Плохо настолько забывать про границы. Плохо настолько забывать о том, что - твое дело, а что - нет. Нужно будет… подумать об этом. Понять, что ее так… расшатывает. Как бы это дороже не обошлось, чем мелкое непонимание, про которое этот ребенок через пять минут забудет.

Забудет - если перестать действовать по схеме, которая не работает.

Ей показалось - она слышит, как что-то перещелкивает.

Картинка меняется. Вот - так…

Она улыбнулась - чуть растерянно, чуть виновато. Не совсем “ах, что же я наделала”, скорее - “ах, как же я так?” Медленно, медленно, быстрый переход из состояния в состояние может быть слишком заметен.

- Ну-у вот, - сказала она, чуть расстроенно растянув это “ну”, - я все испортила. Раднари, не обижайся, пожалуйста. И не расстраивайся, я ведь не запрещала… Кажется, за нарушение приличий нас здесь никто не осудит. И спорить с рекомендациями доктора мы тем более не будем. Так что… ешь, не дуйся. Ну, хочешь, я тоже поем, а? И да, Мэл, приятного аппетита.

Она чуть опустила ресницы - “простите, я забылась, больше не повторится.”

Раднари вздрогнула всем телом, будто на нее выплеснули разом ведро холодной воды. Она подсознательно ждала, что Аэлара - обидится, сердито фыркнет, подожмет губы; она надеялась, что та - рассмеется, отпуская висящее в воздухе напряжение, махнет рукой, скажет “ладно, но потом - отработаешь”. Она думала, что Аэлара вскинет голову и отчитает капитана за то, что тот немедленно воспользовался предложенным изменением статуса. Она думала, что… не важно.

Сейчас ей казалось - что бы ни значило такое странное сравнение, - что на нее с высоты корусантского здания рухнул хрустальный шкаф. Будто все то… взаимопонимание? какие-то намеки на дружбу? взаимная симпатия?.. рухнули и превратились в мельчайшие осколки от одного неосторожного движения. Сделай шаг - изрежешь ноги в кровь, скажи слово - и больше ничего никогда не соберешь. Будто одним разом между ней и другом ее мастера - ее другом - возникла стена до неба, и эту стенку не перелезть и не обойти. Чу-жи-е. Все.

Раднари усилием воли заставила себя сделать выдох и вдох - и как-то бездумно порадовалась тому, что со стороны Аэлары не должен быть виден этот зашкаливающий, пиками, график пульса. “Она бы не одобрила…” Ей казалось, она лежит, как бабочка, приколотая булавкой, и каждое ее движение, каждое изменение ее пульса и дыхания будет… встречено брезгливым любопытством. Она открыла рот - и тут же его закрыла, не зная, что сказать. “Прости”? “Я не хотела”? “Я тебя обидела”? “Она никогда не одобрила бы такой разговор при ком-то...постороннем”, - всплыло в памяти, странное, чуждое и чужое, как глубоководная рыба. - “Как бы ни был симпатичен этот человек, он... Я...я...я не знаю, что делать”.
“Мне все показалось. Ну точно же показалось. Ну не может же быть так, что…”

Ощущение было как если бы Мэй заглядывал в темную комнату в полной уверенности, что оттуда на него выскочит в самом худшем случае очень злой и зубастый акк-дог, но вместо этого в неверном свете из полуоткрытой двери ему приветливо улыбнулась распахнутая во всю ширь сарлачья пасть. Мэй до боли стиснул зубы на злосчастном оладушке и инстинктивно нашарил и сжал маленькую теплую ладошку лежащей рядом Раднари.

На жаргоне их называют “свечками”. Отдельный спецблок, никакой охраны, густой парк вокруг белого чистенького здания. И вокруг все белое, чистенькое, с яркими вкраплениями цветных драпировок и маленьких, валяющихся то там, то сям, карамельно-разноцветных подушечек.
“Отличный экземпляр, смотрите, мои юные друзья, просто превосходный”, - доктор Тхайшшхзен, пожилой оранжевый тви’лек, великолепный специалист и совершеннейшая, дистиллированная мразь, доволен. Лекку аж подрагивают в предвкушении прекрасной, как он называет это, “демонстрации”. За руку доктор Боль держит невероятной хрупкой красоты девушку. Светлые волосы волнами до талии, прозрачные серые, похожие на хрусталь глаза. Совершенно пустые, без проблеска жизни, интереса, желаний. Без намека на то, что за высоким лбом, внутри точеного черепа есть какая-то личность. “Она прелесть, правда? Полная деструкция волевых качеств, абсолютно конформная, нулевое целеопределение и целеполагание. А совсем недавно моя милая Каттея перешла на новую ступень совершенства! Предпоследняя, долгожданная стадия деперсонализации. Ну-с, кто у нас сегодня доброволец? Что, опять в молчанку играем? Тогда пойдем по списку. С конца. Рейнхардт, ко мне. Так, ты у нас красавчик, а Каттея у нас - профессиональная разведчица. Списанная, но не бывшая, как известно, бывших там не бывает. Сейчас я отдам ей приказ, а ты определишь, когда пройдет смена комплекса. Укажешь то, что ей сопутствует. И смотри внимательно, не отворачивайся, как обычно. А то знаю я тебя, чистоплюя…”

“Смена комплекса”. Напороться на такое вместо обычного, пусть и замаскированного раздражения, полного игнорирования или растерянности, на ситхову “смену комплекса”, было… страшно. Не за себя, ему прямой угрозы нет, не то место, не та ситуация. За нее. За самую красивую девушку во всей Галактике, которую кто-то превратил в вещь. Может быть в оружие. Может быть он дурак и все себе придумал. Пульс частил, волнами перехлестываясь в голове с такой же частящей чужой телеметрией. Понимание того единственного, что он вообще может сделать, чтобы хоть как-то попробовать ей помочь, было сходно с захлопнувшейся перед самыми сарлачьими зубами дверью.

Один нигде не воин. Особенно когда он никто. Чужак. Мусор. Но если попробовать найти помощь? Если попробовать убедить рогатика в том, что ее, не ее, да какая разница чей?! - мастер может быть очень и очень не в порядке? Буквы давались с трудом, маленький экранчик вывода данных у самого лица лежащей девочки просто не был приспособлен для выведения текста, так что этот самый текст приходилось исполнять псевдографикой. От напряжения у Мэя заломило в висках и колом в горле встала злосчастная оладья.

“Ей нужна помощь. Мне нужна помощь. Пожалуйста! Помоги. Позже. Оранжерея,” - последние символы Мэй давил из себя на полном упрямстве, опасаясь, что вот-вот просто поджарит свои не очень умные мозги. - “Подыграй ей.”

Раднари уже почти успела себя убедить - мне кажется, кажется, я - все - себе - придумала. Ну, правда, что за чепуха, ну ведь не случилось же ничего такого, чтоб аж вот так вот… вот так вот обидеться-разочароваться-отстраниться. Ничего такого. Она выкидывала вещи и похлеще, и в том числе при самой Аэларе. Наверное, наверное правда просто...просто придумала. Да.

И в этот самый момент на экране вывода данных что-то изменилось. Картинка сдвинулась, исказилась - превратилась в подобие букв. “Мне точно...кажется. Я наверно все-таки ударилась головой, и...” - жалобно подумала Раднари.

...Но тут у нее состыковалось. Чужая теплая ладонь поверх ее руки - рукав задрался - видны выводы имплантов. “...имплантами могу чуток с техникой управляться, если интерфейсы совпадают”, - всплыло в памяти, произнесенное чужим, солнечным - и таким горьким - голосом.
Мэй… или Мэл?.. тьфу, о чем она думает вообще… тоже, похоже, заметил… эту странность. “Помощь? Какая помощь?.. Что случилось?.. О чем он вообще?..” - растерянно подумала она. “Ладно. Оранжерея. Позже прийти в оранжерею. Там я все узнаю”, - решила Раднари.

В голове мелькнуло что-то - трусливое, скользкое, недоверчивое и опасливое. А откуда ты знаешь, что он тебе не враг? Откуда ты знаешь, что он не хочет предать - тебя или мастера Аэлару? Откуда ты знаешь, что это не ловушка?.. Раднари задумчиво посмотрела на это, трусливое и скользкое, а потом выключила ему звук. Я - знаю. Точно знаю.
Она медленно опустила ресницы - заметит, не заметит?.. Должен. Он ведь ждет ответа…

- Ой, да ладно тебе, проехали, -  как могла, весело сказала она вслух. Только бы голос не дал петуха, только бы... - Иди сюда, тут еще остались оладушки, а то мы их до...едим все до единого, - заминка, кажется, вышла достаточно… настоящей?.. Раднари порозовела - совершенно безо всякой натуги. Врать она ненавидела, и вот сейчас ей было плохо… практически как никогда. А вот стыдно - так точно, просто до желания сгореть и осыпаться угольками.

- Ну вот и славно, - отозвалась Аэлара.

В голосе Раднари звучало что-то настораживающее - наверное, она все еще дулась или хотя бы расстраивалась. Ничего. Насколько она знала девочку - такое быстро проходило, и следа не оставляло. И хорошо. А она сама… потом подумает, пересмотрит запись, отматывая назад и переслушивая собственные слова, разберется, где и что дает сбой. Поймет, в какой момент… Ладно, прямо сейчас это не имело никакого значения. Прямо сейчас надо было оставаться в том же модусе, чтобы уж совсем-то всех не запутать.

- И раз уж мы нарушаем правила… - она улыбнулась, прищуривая глаза, протянула руку, подхватила Силой оладушек с блюда (недопустимое ребячество, но сейчас нужно, нужно, мы-же-нарушаем-правила), выписала им восьмерку в воздухе (сама не понимая, зачем, наверное, это было смешно) и перехватила второй рукой. - Вот так!

На вкус оно было… наверное, вкусное. Она прислушалась, обдумала еще раз - да, так. Ей, пожалуй, нравилось.

- Очень вкусно, спасибо, - сообщила она, облизывая пальцы. - А что у нас дальше по плану? Наша больная сможет встать - или иммобилизация требуется на все пять дней и еще немножко сверху?

И засмеялась - необидно и радостно.

- По моей задумке и корабельной планировке дальше - жилые отсеки, - Мэл титаническим усилием искусственных мышц и настоящей воли заборол оладью в себе и даже смог что-то сказать. Параллельно пожал тонкие пальчики рогатика в ответ на выданный ему сигнал “вас понял” и медленно убрал руку. Качели от отчаяния к неоправданному пока ничем оптимизму вышли довольно резкими, а тут еще и улыбающаяся, вольнодумствующая, пусть и, наверное, строго по плану, Аэлара. К-комбо. Так что его ответная кривоулыбка вышла весьма правдивой. - Вы с моей совсем уже здоровой пациенткой определитесь с каютами, а я посмотрю, насколько верны мои внутренние ставки, касающиеся вашего выбора. Сейчас я выну из сушилки вещи, и можно будет продолжать наш тернистый, усеянный тазиками, путь.

Когда-нибудь все эти чудеса про летающие оладьи и прочую вольницу будут просто потому, что она и только она того захочет. Сиюминутное, не продиктованное пользой или социальной подстройкой желание. То, что в просторечии зовут капризом. “Захотелось.” И улыбаться она будет потому, что ей весело, и внутри скачет стадо щекотных нексят, а не потому, что улыбка повышает доверие собеседника или создает нужный эмоциональный фон. Когда-нибудь. А пока - надо начинать двигать неприступную, невидимую стену. Без ориентиров и особой надежды на успех.

Мэл довольно бодро для человека, у которого в виски долбятся два прокладочных бура, протопал в санблок, на ходу дожевывая еще одну оладушку. Назад он вернулся с высохшей и расправленной одеждой и пачкой стерильных салфеток. Прокладочные буры неохотно затихали, усмиренные парой заброшенных внутрь таблеток анальгетика. Хорошо быть калекой - нужные “колеса” растыканы буквально по всему кораблю.

- Вот. Это для рук. Одевайся, проверяй, насколько мы со сканом удачно сработали, а я подожду вас в коридоре.

Выбравшись из медотсека, Мэй буквально стек по стене. Очень хотелось надраться в хлам. Но, кажется, для него наступила эпоха тотальной трезвости.

“Представь себе, что ты на занятии”, - строго сказала себе Раднари, садясь на носилках, проверяя, как двигаются руки, поводя плечами. Строго говоря, необходимости в этом не было никакой, но...может быть, таким образом получится подальше отодвинуть этот мерзкий привкус вранья - нет, хуже, полуправды - на языке. “Жалко, вкус оладушков за этим… всем совершенно потерялся”, - грустно подумала она. Они ведь… по-прежнему пахли, и пахли вкусно, и… никак не лезли в горло. Просто вставали поперек. Она с трудом проглотила один, едва не подавившись - и решила пока закончить эксперименты. Это было просто совершенно натуральным варварством по отношению к чужому труду. Потом она еще его оценит. Потом.

У мастера же, кажется, это не вызвало никаких вопросов. Она улыбалась, шутила, и… Она никогда не играет с едой. Ни-ког-да. Она сейчас ведет себя так, как… вела бы себя я. А она бы строго - или деланно-строго? - нахмурилась, покачала головой, проворчала, мол, как тебя мастер воспитывает… Зачем же она это все?..

Раднари старательно вытерла лицо и пальцы, переоделась и спрыгнула на пол. Тело и правда было… как будто отдохнувшим даже. Она с удовольствием потянулась, закружилась на месте. Хорошо хоть тут притворяться не пришлось, тело и правда просто пело от совершенно физического удовольствия…

- Спасибо тебе! - засмеялась она. - Я просто… как будто выспаться успела. Здорово так! - она вопросительно подняла глаза на Аэлару. - Пойдем?

Пять минут прошли - а обида у девочки, кажется, еще оставалась. Наверное, нужно было все-таки действовать осторожнее… Правда, был неиллюзорный шанс, что вот прямо сейчас ей будет на что отвлечься. Что-то странное, неуловимое беспокоило и ее саму, но разобраться прямо сейчас…. Как там? Не представлялось возможным? Нет, не то, не так. Неважно…  Она вытерла салфеткой пальцы - забавное ощущение, надо будет повторить как-нибудь - встряхнула головой, мельком подумала о том, что надо б уложить волосы, а то еще немного - и они станут похожи на сущее гнездо… и Раднари тоже велеть причесаться, а то от всего этого… Так, нет, потом, иначе ребенок обидится еще больше. Пусть пока так ходит, все равно они уж точно не на приеме в Сенате.

- Ну вот и славно, что тебе лучше, - Аэлара улыбнулась девочке. - Да, конечно, пойдем.

“Почему она сказала “лучше”? Мне ведь не было плохо? Это ведь была просто… просто так процедура, для успокоения нашего капитана, и чтоб мне на аппарат посмотреть?..” - Раднари почувствовала, что голова у нее совершенно идет кругом. “Нет-нет-нет, мне просто кажется, мерещится, параноится, я просто дергаюсь не пойми от чего, это же просто слово, ну. Скоро мне второй смысл в самых обычных словах будет чудиться”.

- О, я смотрю, что все в порядке, - Мэй едва успел подняться на ноги: девушки управились со всем очень быстро. - Тогда прошу вперед, осторожнее, там небольшой порожек. Технический гений Каца яростно протестует против положенных по технике безопасности абсолютно гладких полов, так что будьте внимательны.

Он проследил, чтобы обе его гостьи без новых травм вышли в коридор жилого отсека. Выглядели обе нормально, разве что Раднари была несколько задумчива. Похоже, что задал он бедным рожкам ту еще загадку. Мэй сосредоточенно прикусил губу и постарался хотя бы на полчаса отвлечься от мыслей о том, как он будет объяснять что-то, что не до конца понимает сам, кому-то без специального образования. Стоило переключиться хотя бы на обязанности экскурсовода.

Он прокашлялся, привлекая к себе внимание.

- Жилой отсек на “Безмятежности” несколько отличается от стандартного для кораблей такого класса. Места было маловато, так что пришлось где-то надстроить, а где-то наоборот - спустить каюту вниз. Замки закрываются на стандартные мультилоки, которые будут настроены на вас персонально. У меня, как у капитана, есть доступ ко всем помещениям корабля, но я клянусь своей несуществующей треуголкой, что не побеспокою никого без ну совсем уж крайней на то необходимости. Меня же вы всегда сможете найти или на мостике, куда мы попадем после двигательного отсека, или в кают-компании, или вот тут, - Мэй постучал костяшками пальцев по закрытой двери, на которой красовалось изображение очень решительного грофета, очень решительно попирающего что-то, похожее на ведро. “Живешь тут, как грофет в берлоге”, - как-то в сердцах бросил ему Кац, в очередной раз выносивший пустые бутылки из-под его спального кресла. Мэй тогда ничего на этот демарш не ответил, но день спустя на его двери и появился этот презирающий труд уборщика зверь. - Моя каюта, стучитесь, я всегда рад гостям.

Он хлопнул рукой по сенсору, открывая все остальные идущие дальше по коридору двери, числом шесть.

- Заглядывайте, но не спешите занимать первую попавшуюся. Возможно то, что вам понравится - чуть дальше по коридору.

Раднари отстала, разглядывая уморительную морду грофета на двери в капитанскую каюту. “Кажется, Мэй очень любит грофетов”, - подумала она. - “Еще бы, они такие славные… и хрюкают. Странно, что он не завел тут хоть одного… хотя вот, говорят, приручаются они плохо. Может, и космос тоже плохо переносят?”

Старшие ушли немного вперед, поэтому она решилась, протянула руку и быстро и воровато все-таки погладила нарисованного зверя. Тот смотрел на нее, воинственно топорща уши, и чуть-чуть пах краской. “Все будет хорошо”, - почему-то подумала она. - “У таких славных дурацких грофетов все точно должно быть хорошо”.

“Каюта. Надо выбрать каюту”, - Раднари оторвалась от созерцания грофета, пошла дальше и решительно сунула нос в ближайшую же дверь.

Чем дальше - тем больше этот корабль напоминал Аэларе самый настоящий дом. И определение “уютный”, о котором она думала еще в самом начале, казалось ей все более точным.

Ну, и еще “Безмятежность” напоминала ей шкатулку с секретами. Вот так смотришь - маленькая, неприметная, ничего особенного, а потом пространство будто раздвигается, и открывается двойное, тройное дно. Это было… интересно. Она переступила порог, по привычке подхватывая рукой край верхней накидки, с любопытством осматриваясь по сторонам.

И вдруг поймала себя на внезапной мысли - что никогда не видела кораблей, которые выглядели бы настолько как дом. И даже ее собственный маленький кораблик был не… был не таким. Будто бы на нем не было никакого отпечатка, никаких заметных следов того, кому он принадлежит - не станет ее, и… ничего не изменится. Корабль будет чужим - и останется таким, каков есть сейчас. Странная, глупая мысль - будто бы эта металлическая банка, плывущая посреди черной космической воды, может быть живой. Конечно, нет - это такое же временное пристанище, как и ее корусантский дом, как и… Она задумалась - и, кажется, прослушала половину того, что им говорили. Но не заметить - и не запомнить - дверь с нарисованным грофетом было невозможно. Зверушка была кривоватая - и смешная. Хорошо. Неплохой ориентир. Не то чтобы она собиралась лишний раз беспокоить капитана - но вдруг?

Она кивнула, улыбаясь -  да, да, все посмотреть и выбрать. Выбирать она не любила - признаться, ей подошло бы что угодно, хотя бы условно жилое. Но - она прислушалась - кажется, говорить “мне все равно” сейчас не стоило. Ей-то все равно, а Мэлу, который любит свой дом, будет приятно. А ей? А ей не жаль. Раднари уже сунула любопытный нос в ближайшую открытую дверь, и мешать ей все разглядывать не стоило. Аэлара прошла чуть дальше, заглянула в дверной проем.

Вот, ничего особенного. Стены, кровать, что-то еще… Все совершенно… обычное, стандартное - и то, что надо. Теперь посмотреть все остальное - и сказать, что нравится вот этот. Если тут есть что-то повеселее - то это подойдет Раднари, она порадуется. А читать лекции о сдержанности… нет, пожалуй, этого на сегодня хватит, пусть сперва забудется недавняя обида.

Раднари быстро окинула взглядом первую каюту - хорошая, славная, можно будет вот сюда сдвинуть стул, туда скинуть вещи, вон там кажется и шкафчик есть, тут коврик можно положить… так, нет, им же сказали выбирать! “Интересно”, подумала она, - “а комнаты тут сильно отличаются? Надо посмотреть все!”

Еще две ей показались похожими - плюс-минус расположение мебели, а вот четвертая оказалась очень славной: кровать там наполовину стояла в нише, освобождая почти все пространство пола, и к тому же не прямо напротив двери. “Отлично”, - с энтузиазмом подумала Раднари, - “можно будет тут отгородиться стулом, а в центре есть место для разминки, так что я никому не буду мешать”. Она уже было почти что решила - но тут сообразила, что тут, из этого коридора, есть еще две двери, одна по лесенке вверх - и еще одна, самая дальняя, скорее люк, уводящий куда-то вниз. Она с любопытством заглянула туда, присев на корточки - да так и замерла, пискнув что-то среднее между “оййй” и “охничегосебе…”

Потом она таки пересилила себя, сделав шаг назад, и немного виновато улыбнулась Мэлу.

- Прости, я… в общем, повезло твоей сестре, вот. Просто чудесная у нее комната.

+4

19

Совместно с грофетом Мэлом и подлыми рожками Раднари

Мэю хотелось раздвоиться. Потому что одного его явно не хватало на то, чтобы наблюдать за обеими его Очень Важными пассажирками. Раднари весьма ответственно отсматривала потенциальную жилплощадь, явно прикидывая, как ее можно будет переделать под свои вкусы и нужды. Мэю такой подход нравился, более того, он был готов предоставить какие-никакие мелочи, улучшающие комфорт безликого каютного пространства, если его об этом кто-то попросит. Но на деле он надеялся, что маленькие рожки все-таки не поддадутся скромному обаянию серости и дойдут до последней, обычно закрытой от пассажиров двери.

А вот с Аэларой все было не так просто и очевидно. То есть она старательно проследовала до первой попавшейся двери, как нарочно выбрав самую безликую из кают, ту, до которой у него все время не доходили руки, ту самую, которая наводила на Мэя зевоту и уныние. И замерла, рассматривая стандартизованное, очень-очень скудное убранство. Мэй с тоской подумал, что придется повредить в этом царстве тоски водопровод. Или запустить туда лот-крысу, если успеет таковую купить. Ну что угодно лучше, чем… чем вот это вот! И тут же внутренне сдулся, со стыдом отрекаясь от своих коварных планов. Если девушка-солнце сделает такой выбор - то это будет ее выбор. И нефиг с ним играть, нефиг подтасовывать результаты и манипулировать, пусть и с благими намерениями. В конце-концов, можно же будет и в уныние попробовать перетащить что-то такое, поярче.

Долетевшее до слуха сочетание слов “сестра”, “комната” и “повезло” никак не укладывалось у него в голове. Причем тут была Дельфина с ее вымороженным, помпезным, наполненным прямыми углами музеем, в котором даже молекулы воздуха располагались строго ортогонально друг другу? Как она была связана хоть с чем-то на его корабле? Мэй растерянно посмотрел на Раднари, пытаясь понять, как и когда она что-то узнала о его любезной сестрице, и что вообще происходит. Потом перевел глаза на откинутый люк в ту самую, “подпалубную”, каюту и облегченно широко улыбнулся.

- Это вполне свободная ничья каюта. И я сам хотел было ее тебе порекомендовать, но потом… потом мне стало интересно, что выберешь ты. И похоже, что я не ошибся в своих оценках. А что до обстановки - мне просто помогали. Я позвал консультанта, который разбирается в том, что может понравится юным леди. И даже некоторым юным джентльменам. А самое главное - не вызовет бурного осуждения их мам. Ну разве что так. Чуточку. Пойдешь смотреть поближе?

Он подошел к люку, посмотрел на пробивающийся из него вверх мягкий свет. Спускаться не стал, так как до последней мелочи помнил то, чем наполнена эта золотисто-зеленая каюта-шкатулка. Стены, обитые нежно-зелеными тканевыми обоями (это маразм! это невозможно дорогой маразм, который непременно съедят гизки! попомни мое слово! тихо, Кац, я сказал “ткань”, значит, мы с тобой ищем ткань...). На стенах - вытканные же циновки с яркими зелено-сине-желто-оранжево-лиловыми рисунками, изображавшие стилизованные сцены праздников и охот, перемежающиеся какими-то геометрическими орнаментами. Продавец, у которого Мэй нашел эти замызганные и заломленные во всех местах полотнища, утверждал, что они прилетели с какого-то Силой забытого края Галактики, с планеты, на которой медленно наползали на заросшие золотой травой берега золотые волны сонных океанов. Отмытые и отчищенные, циновки радовали глаз своими неукротимыми цветами.

На полу лежал монотонный, умеренно-зеленый ковер, на котором по просьбе Мэя старые женщины с Татуина, которых он перевозил как-то к их семьям на Кореллию, не совсем легально перевозил, но какая жизнь, такая и законность, изобразили в своей технике множество тёмно-красных, с яркими пламенными сердцевинками, цветов. Из мебели Мэй решил оставить там самый минимум, и выбирал ее так, чтобы нельзя было рассадить локти о края. Точнее, все это выбирала и компоновала его “консультант”, а сам он выступал в роли добытчика, столяра и прачки.

Большая кровать у стены, надежно прикрученная, убирающаяся при нужде в нишу. На ней разноцветное лоскутное покрывало и стадо смешных подушек-зверушек. Встроенный стенной шкаф с висящими на дверцах плетеными шуршалками из какой-то травы и резных полых бусин, ранее бывших плодами экзотического ореха аж с лун Явина. На внутренней стороне дверец - зеркало и пачка больших листов самой настоящей бумаги (пусть рисуют… мастер, я думал раньше, что знаю о глупости все, но нет. Вот теперь я точно знаю о ней все!). Кресло-подушка, огромное, на нем и заснуть не стыдно, с прилагающимся к нему именно на этот случай пледом. И небольшой стол, на котором в беспорядке были разбросаны разные смешные и забавные диковинки со всех концов Галактики. Больше всего Мэю нравились калейдоскоп и лампа-с-тенями. Он мог часами смотреть на переливы разноцветных стеклышек в их круглом вместилище, а бессонница порой отступала под беззлобным мельтешением теневых цветов и человечков. Под стол затолкался крохотный наколенный столик, на тот случай, если захочется пожевать в кровати.

Но самой большой гордостью Мэя был огромный бумажный плафон, горделиво свисавший с потолка. Разноцветный, радужный, он был похож на какой-то газовый гигант, с колец которого свисала приличная коллекция сложенных лично Мэем зверушек-оригами. Файоли, его “консультант”, очень высоко оценила это произведение своего друга, дважды свалившись на ковер в попытке достать самую дальнюю бумажную нексу.

Раднари стояла на пороге и понимала, что у нее просто… просто вот абсолютно не осталось ни одного слова. Ни-од-но-го. И кажется даже воздух как-то кончился. Она беспомощно оглянулась на Аэлару, но та, кажется, не имела ничего против… или ей показалось… или… Раднари сделала шаг вниз, и еще один, и еще. Ей казалось, что она просто заснула - и видит какой-то сон. Длинный, счастливый (в основном), какой-то необыкновенный, полный странных вещей и чудесных людей...или наоборот.

У самого низа лестницы она остановилась, задумалась на секунду и сняла сапоги. Не то чтобы они были уж очень грязными, ведь совсем недавно они как минимум побывали в мыльной воде, а до того - в общем, не очень-то испачкались на вылизанных улицах Корусанта. Но… но здесь все было такое… немного страшно было дышать и совсем не хотелось пачкать.

Но при этом… Раднари осторожно сделала шаг, и чуть не хихикнула в голос от удовольствия, ощущая под босой ногой мягкий ворс. При этом эта комната, заполненная...всякими разностями и красивостями, не казалась музеем, как квартира Аэлары. Эта комната - общая, ничья, как сказал Мэй - казалась живой и уютной, будто часть большого и уютного дома. Было видно, что хозяин корабля обставлял ее с любовью и заботой, как будто… как будто здесь кто-то должен был жить. Кто-то дорогой и любимый. Но не живет. Пока не живет? Или - уже?.. Раднари шла по ковру, осматривалась, любовалась мелочами, проводила рукой по портьерам - и думала.

Здесь было хорошо. Просто… просто очень хорошо. Будто в далеком-далеком детстве, когда тебя кто-то крепко обнимает, большой и теплый, и тебе так хорошо и уютно, что совсем не хочется шевелиться. Раднари на секунду даже зажмурилась - таким острым и непривычным было это ощущение. Да, ей хотелось жить здесь… эти пять дней. Или даже десять. Пусть этот дом и не ее, пусть он предназначен кому-то другому, но… ее же пустили сюда. Значит, ненадолго этот дом - и ее тоже.

От радости - какой-то одновременно светлой, восторженной и горькой - просто перехватывало дыхание. Наверное, если бы она умела петь или писать стихи, она бы именно это и сделала.

Раднари… обрадовалась? Удивилась? Немного расстроилась? Не до конца понятное, но сильное чувство зазвенело в воздухе, как натянутая струна. “Что она там увидела?” - мельком подумала Аэлара. Что там может удивить девочку, которая видела золотой и рыжий тайтонский Храм? Раднари ничего не говорила - и звать ее, и отвлекать, и спрашивать не хотелось.
Кажется, там открылся еще один уровень шкатулки с секретами. Любопытно, что же…

http://38.media.tumblr.com/029000f5e88449f10344f0058c3810f5/tumblr_n60n0xTr8F1s40qwoo6_250.gif

Аэлара прошла следом за Раднари, осторожно спустилась по лестнице, подбирая край накидки, остановилась на последней ступеньке. Больше всего каюта напоминала… напоминала…
Она вдруг вспомнила, как спускалась в одну из пещер на Явине, неподалеку от старого храма, и долго шла в полумраке, который рассеивали только светящиеся листья и летучие огоньки. В каменных нишах что-то шевелилось, ворочалось, дышало - но не нападало, и она предпочла не выяснять - что там прячется. А пещера оказалась неожиданно светлой - в пролом сверху лился солнечный свет, и все было зеленым, золотым и теплым, и казалось, что стоит присмотреться, и тебе откроются какие-то неведомые тайны. Она уже и не помнила, нашла ли тогда то, что искала.
Вот - эта каюта была в точности как та пещера. Неудивительно, что Раднари так понравилось… ведь понравилось же? Тогда откуда взялись эти странно звучащие нотки грусти? Нужно будет спросить… потом, когда они останутся наедине - что ее расстроило? А пока Раднари осваивалась, осматривалась, как маленький котенок, переступающий с лапы на лапу. Ей удивительно шла эта комнатка - будто бы ее и делали специально для маленькой рогатой девочки. Это вряд ли - но почему-то хотелось думать именно так.
Хорошее место, теплое, уютное.
- Тебе нравится? - негромко спросила она.

Раднари, будто очнувшись, слегка вздрогнула и подняла глаза на Аэлару. Ей хотелось - не то смеяться, не то плакать, не то петь. Она улыбнулась, странно и смутно, будто глядя на нее через прозрачную светлую воду, слегка покачала головой и тихо сказала:
- Да. Да, очень…

Мэй гордился собой. Ровно три минуты и сорок секунд. После чего вспомнил, что все в его “шкатулке” хорошо, но один нюанс при проектировании они с Кацем не учли. И о нем придется сейчас рассказать, чтобы выбор девочки точно был осознанным. Он присел на краю люка и прокашлялся:

- Кх-хм! Прости, что влезаю, но пока я не забыл: увы, у этой каюты нет своего санблока. У почти всех остальных его тоже нет, но есть общий на весь жилой отсек. Там такая ярко-голубая дверка в начале коридора, мимо не пройдешь. Очиститель там немного… винтажный, но функционал у него стандартный. Водяной душ тоже есть, однако его, к сожалению, можно использовать только на планетах. Хотел ванну придумать, но пока не могу победить некоторые ограничения. И выбирайтесь, пожалуйста, у нас еще одна каюта осталась не охваченной.

Мэй оставил гостий досматривать, рассматривать и подниматься на поверхность, а сам сделал пару шагов вверх, по вышлифовано-гладкой полукруглой ступеньке. Вход в эту каюту не был стандартным, затянутым дешевенькой мембранной дверью овалом. Нет, сюда он тоже поставил дерево; здоровую круглую цельную пластину темно-вишневого неизвестной породы дерева. Оно было шелковистым наощупь, и, казалось, словно оно тихонько поет под пальцами. Мультилок открывался стандартно, прикосновением ладони, так что всякий раз, заходя в кропотливо созданный им мирок-внутри-мира, Мэй слышал эту далекую песенку.

Воздух за отъехавшей дверью был теплым и пах горьковатой свежестью. Он не знал, из какой части Галактики прибыла главная драгоценность, вокруг которой в свое время бушевали их с Кацем скандалы, но именно то дерево (снова оно!), из которого была сделана здоровенная, похожая на грушевидное гнездо какой-то птички с округлым входом, кровать, придавало всему в комнате этот аромат. И грело все вокруг тоже оно. Балдахин, прикрывавший верх “гнезда” и обрамлявший собой белеющий новым (зачем тебе такое роскошное белье для кровати, на которой ты все равно спать не можешь? И что мы будем есть завтра? Ты на него все наши финансы спустил!) очень и очень дорогим бельем вход в него, состоял из трех слоев.

Тончайший шелк, купленный за считанные кредиты у какого-то отчаявшегося парня на перевалочной станции, прозрачный до невидимости, был ближе всего к внутренней поверхности “гнезда”. За ним, прикрывая эту едва ощутимую паутинку, полупрозрачными слюдяными складками драпировался второй, карминово-красный полог, по всей площади которого тонкой золотистой проволокой были не то вышиты, не то выложены дивные на вид цветы и птицы, скрывающиеся меж них. Третья завеса была плотной, из какого-то бархатистого на ощупь материала и узор на ней был простым - тонкие стилизованные листья на переплетающихся ветвях. Шитье мерцало и переливалось радугой в свете многочисленных рассеянных источников света, раскиданных в самых неожиданных местах. Подсветку можно было регулировать с пульта внутри кровати, и с замаскированной стилизованным изображением солнца панели на прикроватной тумбе. Помимо кровати в каюту влезло не так и много: помянутая прикроватная тумба, больше похожая на низкий комодик, полукруглый недодиванчик, расположившийся напротив главенствующего над всем в комнате ложа, с кучей подушек всех оттенков красного и золотого. И встроенный в стену, обрамленный тонкими резными панелями, платяной шкаф. Рядом с ним находилась замаскированная дверь в обшитый… да, деревом, санблок. Который, собственно, и отожрал большую часть площади каюты.

Пол устилал темно-вишневый ковер с очень длинным ворсом, Мэй искренне подозревал, что когда-то он украшал чью-то спину, но был  таким хитрым образом выделан, что никто с тех пор не мог его опознать иначе, как ковер. Стены он долго и кропотливо покрывал сначала тонкой вишневой же тканью, а потом - выгнутыми из металлической уплощенной проволоки узорами. Выполненные в сходной манере подвески-колокольчики, солнышки, стилизованные планеты и звезды свисали с потолка, тихонько позванивая от движений воздуха. Они перемежались спущенными до пола длинными тяжами легкой полупрозрачной ткани, тоже красной, но чуть более светлой, чем стены.

Пульт позволял регулировать и их наличие, даже совсем втягивать их в потолочные щели, но Мэю нравилось так. Занавеси создавали иллюзию отделенности, закукливали его в этом крохотном странном мирке, в который он за четыре года умудрился притащить уйму разновсяких бесценных для него, и не стоящих ничего для иных сокровищ. Эту каюту он полностью не показывал никогда и никому. Даже Кацу. Здесь все было по сути его мечтой. О чем-то… чего он и сам высказать не мог. И сейчас ему было немного страшновато. А вдруг она все-таки предпочтет комфортную серость? Или сочтет все это вычурным и нелепым? Или вообще решит, что это какой-то летающий бордель?

“Ах да, - вспомнила Аэлара, - еще одна. Хорошо, надо взглянуть и сказать, что вот та, первая, была самая лучшая, и…” Она, улыбнувшись, кивнула Раднари - мол, хорошо, осматривайся пока. Судя по всему, девочка определилась - и решительно выбрала сияющую зеленую пещеру. Да, если бы ей было тринадцать - она бы… да кто знает, что - она бы. Испугалась бы, наверное. Или нет. Но Раднари - не она, и ей там будет хорошо.

Она повернулась, поднялась вверх по ступенькам, думая о том, что привычка к наличию на корабле ванной - это… это… Нет, ее тоже раздражали стандартные очистители, и на своем корабле она озаботилась тем, чтоб возможность поплавать в горячей воде была всегда - и потому она знала, во сколько это обходится даже по минимальной границе. “Некоторые ограничения”, да уж. Кажется, думала она, двойной оплаты будет мало. Два с половиной? Три? Не то чтобы она не закладывалась на увеличение расходов, вся эта затея просто не могла не обрасти непредвиденными обстоятельствами - но она и не предполагала, что все будет так очевидно с самого начала, вся эта… сложная жизненная ситуация. “Три, - прикинула она. - Три.  А то идиотское кольцо все равно никогда мне не нравилось, как раз и хватит на… “ На поддержку приличных людей в сложных обстоятельствах? Да, пожалуй, так. Оставалось придумать, как устроить все так, чтоб никого не обидеть - но этим можно было заняться чуть позже. А сейчас - честно взглянуть на оставшуюся каюту и перейти к более насущным делам.

Просто взглянуть и…

Первым был запах  - так пахли древние восские деревья, нагретые солнцем. “Откуда бы им взяться на корабле,” - подумала она, осторожно переступая порог. Эта комната мерцала, звенела, переливалась - и тоже была похожа на пещеру, только рубиновую. Хотелось дотронуться, проверить - настоящее ли? Не мерещится ли? Ей почему-то не верилось, что все это может существовать - и среди этого можно жить. Наверное, Раднари в той зеленой комнатке чувствовала себя точно так же. Может, потому она и огорчалась, и волновалась? Потому что никак не могла поверить, что все это - настоящее?
Она вспомнила, как этот корабль выглядел снаружи - и чуть не фыркнула. Да уж, не верь глазам своим…

И, кажется, после того, как ей показали это мерцающее чудо, говорить о том, что она, пожалуй, выберет самое простое и никакое, было… глупо? Да, пожалуй. Это обидело бы Мэла до глубины души? Да, пожалуй. Имело ли это смысл - кроме как в очередной раз продемонстрировать сдержанность и следование нормам Ордена? Нет, никакого.
И здесь было… красиво.
И наверняка уютнее, чем в рубиновой пещере.
И отказываться… не стоило? Не хотелось? Эти ощущения нужно было разобрать, понять, выяснить, почему она чувствует именно это. Слишком многое нужно было обдумать за сегодняшний день… Правда, ей почему-то казалось, что ночью она ничего не будет обдумывать - а просто ляжет и уснет. Впрочем, впереди были долгие пять дней - и масса времени.

Она чувствовала, как тихо-тихо вздрагивает теплый воздух. Ожидание. Опасение. Надежда… Это - настолько важно? Настолько ему… дорого и ценно?
Бабочка в груди снова глухо хлопала бархатными крыльями, тревожила и путала мысли.

Аэлара пыталась подобрать слова, но они не подбирались. Красиво? Да. Чудесно? Да. Как в сказке? Да. Много, много слов - и ни одного подходящего. Все пустое, неверное, неправильное.
Как во сне, подумала она, как во сне. Вот это -  правильно.

- У меня не хватает слов, - сказала она. Ей почему-то казалось, что сейчас, в этом мерцании красного тумана, в легком перезвоне и шорохах нужно говорить то, что думаешь. - Мне кажется, я видела такое во сне, просто вспомнить не могла. Я, должно быть, странно говорю, но… Спасибо. Мне будет хорошо… здесь.

- Я рад. Очень, - Мэй смотрел на нее, на мерцание света на ее волосах и коже, на длиннющие темные ресницы, и наконец-то ощущал себя почти целым. Кем-то, кто может сделать что-то стоящее, кем-то, кто все-таки человек, а не смешная нелепая сломанная игрушка. Щелкунчик-орехокол, которому небрежный хозяин сунул в зубастую пасть слишком большой орешек и повредил простенький механизм. Да так и оставил.

Аэлара была удивительно уместна в этой каюте, она была… идеальной. Той, для кого он, казалось и сделал это место. Кончики пальцев буквально покалывало от желания дотронуться до длинной темной мерцающей радугами пряди-пружинки, чтобы хотя бы придумать себе, как она ощущается, когда проскальзывает между подушечек, как чувствуется ее вес и гладкость. Увидеть, как прядка упруго сворачивается в спираль, стоит только отпустить ее… Но это было бы даже не фривольностью, это тянуло бы на откровенное хамство. Нет-нет-нет…

Мэй, чувствуя себя легким, как те воздушные шарики, которые выпускали на верхних уровнях Корусанта в День Жизни, не отрывая восхищенного взгляда от Аэлары, дотянулся до комодика. Вслепую нашарил в вытянутой шуфлядке знакомый мешочек и, развязав его, выпустил в воздух стайку радужных сферок. Детская дешевая игрушка с одной из богатых планет Ядра - мобильный планетарий. Каждая сферка - планета в миниатюре, светящаяся жемчужина, коснувшись которой, можно вызвать к жизни набор живописных видов.

- Вот. Тут… ну, простые игрушки. Всякие. Чтобы не было скучно вечерами, - он понимал, что выглядит дурак дураком, но… А, и неважно, пусть. Вот только надо было все-таки кое-что уточнить. - Здесь свой санблок. Дверца рядом со шкафом. Там же и душ, но он… ну, такой же, как и общий, только на планетах. Надеюсь, что тебе… тут будет удобно. И я очень… очень рад, что тебе нравится.

“Не скучно? - хотела было переспросить Аэлара, глядя, как в воздухе кружатся сияющие шарики. - Но… “ Она не понимала. Игрушка? Он перепутал ее с Раднари? Или… или что? Или она просто не знала о какой-то… традиции? Она перебирала в памяти все, что знала, и ничего похожего не находилось. И потому она не очень понимала, как - сейчас - нужно отреагировать. Удивиться? Сделать вид, что так и надо? Обрадоваться?

Один шарик подплыл к ней, и она автоматически подставила ладонь. Он светился, сиял изнутри, как манаанский жемчуг, и в этом свете медленно проступал пейзаж. Огромное море без конца и без края, белая пена на волнах, и где-то на далеком горизонте - фиолетовые башни города, и небо, переливающееся из голубого в сиреневый. Море сменилось изображением мегаполиса - и снова морем. Красиво. Это было красиво. “Зачем это?” - подумала она и тут поняла, что видит перед собой. Чандрилла. Миры Ядра - одно солнце, одна луна - Серебряное море - флора… В памяти сами собой всплыли строчки короткой справки - и потом их смыло то самое Серебряное море, которое она видела своими глазами. “Надо показать эту штуку Раднари, - рассеянно подумала она, - вот и проверим, кто спал на уроках, когда рассказывали про устройство Галактики.”

- Красиво, - сказала она. - И интересно. Я не видела такого раньше. О, надо Раднари показать - и проверить, сколько планет она узнает. Ей понравится, я думаю. Жаль, что в Храме по таким не учатся, дети были б в восторге… 

Шарик по-прежнему лежал на ее ладони, и сейчас Серебряное море сменилось горным хребтом, над которым в белом густом тумане парили мелкие точки.

Раднари чувствовала себя так странно… будто во сне. С ней говорила Аэлара, да, точно, говорила же. Потом...потом Мэй что-то сказал, про санблок… кажется, дальше по коридору. И кажется он предполагал, что ей… будет чем-то неудобно то, что санблок - не отдельный для этой комнаты. Она было открыла рот, чтоб сказать, что это вот совсем не важно, что она и не рассчитывала на то, что… но потом она засмотрелась на то, как тени ползут по циновке на стене, и фигурки, кажется, движутся - а когда очнулась, рядом уже никого не было.
“Они собирались посмотреть еще одну каюту”, - Раднари изо всех сил пыталась вывести себя из оцепенения. - “Для Аэлары. Ей надо выбрать, где она будет жить это время”.
Ей совсем не хотелось вылезать из этой не то пещерки, не то гнезда. Было странно и даже немного жутковато понимать, что вот скоро они взлетят, а потом ужин, ну, наверное, а потом она сможет сюда прийти… и закрыть дверь, и она будет тут одна. “Что я буду делать целых пять дней?..” Выбитое из привычной колеи сознание цеплялось за мелочи и рассеивалось на тысячи маленьких сознаний - как если бы ей хотелось спать. Но спать-то ей как раз и не хотелось. Ей было просто невозможно, невероятно хорошо, ей хотелось разглядывать и трогать здесь все-все-все.
...Но куда же все-таки ушли старшие?.. Раднари усилием воли положила странную штуку обратно на стол, так и не поняв ее назначения. Там была какая-то кнопка, и наверное можно было ее включить, но… после того раза в лаборатории она как-то побаивалась нажимать на кнопки неизвестного назначения.
“Хотя, - думала она, поднимаясь по лесенке, а потом - по второй лесенке, - если оно просто так лежит в комнате… наверно, оно не опасное? Наверно, можно попробовать…”
Сапоги надеть обратно она так и забыла, и вспомнила об этом уже наверху. “Ладно, не важно”.
А потом она сунула нос в последнюю комнату, в которой она еще не бывала, и так и застыла. Аэлара, среди струящегося алого и золотого, окруженная белыми - живыми? - просверками, держащая один из них на ладони, казалась такой… нереальной - будто тоже стала частью этой странной сказки. Частью того-чего-не-бывает, от чего захватывает дух и щемит сердце.
И, кажется, капитан, стоящий чуть в стороне, смотрел на нее точно так же: как на какую-то совершенно невозможную, невероятную, небывалую сказку - и было как-то… совершенно категорически не… неправильно им мешать. Но и оторваться, перестать на это смотреть, было… невозможно.
“Если бы я умела хорошо рисовать, - подумала Раднари, боясь лишний раз перевести дыхание, - я бы это нарисовала. Чтобы… чтобы потом можно было смотреть еще”.

Девушка-солнце с простенькой игрушкой на ладони выглядела озадаченной, а Мэй себя малость озадаченным чувствовал. Подспудные оценки в очередной раз оказали и ему, и другим ранкорью услугу. Головой бы думать, головой, а он - как обычно, кибернетическим спинным мозгом. Но полученная внезапная информация дала обильную пищу к размышлению. И навела на довольно интересные и, если получится, то и позволяющие совместить приятное с полезным, мысли.

А он-то боялся даже думать о том, чем будет развлекать своих гостий вечерами - целых пять вечеров трезвой тишины уж он-то точно не вынесет. Ночные же вахты у него отобрал безжалостный Кац, не имевший никакого сострадания к его проблемам со сном. А так… карточки, “этот мир - наш”, “пьяный стармех”... да мало ли игр, в которые можно играть как для развлечения, так и для вящей пользы? Надо будет только как-то осторожно подойти со всеми этими идеями. Мэю совершенно не хотелось никого сильно выбивать из колеи. Даже с самыми благими намерениями. И так уже отличился с горкой.

- Мастер, который изобрел эту вещь… он больше не может их делать. Но я знаю схему, могу нарисовать. Думаю, что у вас найдется умелец, который сможет все повторить. Там ничего сложного и можно выбирать, что хочешь показать: география, геология, ботаника, геополитика. А игрушка и правда полезная. Я по похожей когда-то учил социальные системы миров Ядра, - Мэй продолжал любоваться отсветами на лице Аэлары, ее сосредоточенным лицом, длинными пальцами. Краем глаза заметил топчущуюся на входе девочку, и уже открыл было рот, чтобы позвать ее. Но тут же его закрыл. Каюта больше не его, и кого приглашать вовнутрь, и приглашать ли вовсе - не его прерогатива. По хорошему, ему бы и самому откланяться пора. Но, стыд и позор на его железную голову! Он просто и малодушно не мог. - Правда, моя игрушка была… скучнее. Гораздо-гораздо скучнее.

- Схема - это было б чудесно, да, - отозвалась Аэлара, разглядывая, как небо над крошечным городом начинает сиять россыпью звезд. Завести бы такую в храмовой библиотеке - и детям было бы весело, и польза, да… Перекидываться этими шариками, угадывать, у кого что. Кажется, детям такое нравится. - Спасибо…

Небо просветлело, и город исчез, и вместо него внутри сияющей сферы закачался зеленый-зеленый лес. На Чандрилле были красивые леса, и это изображение было таким настоящим - будто бы смотришь с большой высоты, и потому лес такой маленький.

Краем уха она услышала робкий шорох, обернулась к двери.

- О, Раднари, иди сюда, - она улыбнулась. - Смотри, что тут есть.

Раднари несмело сделала шаг, и второй, и третий. Вблизи становилось более  рационально-понятно, что это, из чего состоит, из чего сделано - и от этого ошеломляющий эффект становился как будто слабее...хотя на самом деле нет. Ушло ощущение, что из самого обычного корабельного коридора она попала в какой-то волшебный лес - лес стал уютной, красивой, нежной комнатой. Светляки превратились в какие-то...какие-то круглые светящиеся штуки, явно не живые. Раднари протянула ладонь, ловя ближайшую, всмотрелась - и засмеялась :

- Да это же Корусант, смотрите!

- Если быть совершенно точным, то это третий ярус, сектор три тысячи сто семь прим дайет, - Кац возник на пороге выскочив словно из ниоткуда. Мэй аж подавился тем, что собирался сказать маленьким рожкам. Для боевого дроида без встроенного стелс-модуля его компаньон порой перемещался ну очень уж незаметно. - Данная голография была снята в три тысячи семьсот пятом году. Нынешнее состояние яруса несколько отличается от демонстрируемого вам, маленькая мистресс. Капитан, я уполномочен заявить, что в грузовой отсек было доставлено карго, принадлежащее вашим пассажирам. Также я обнаружил некоторые расхождения в фактическом составе груза и в том, что было заявлено в накладных к нему.

Мэй вздохнул. Подобные речи от своего компаньона он слышал всякий раз, когда они брали груз на доставку. И всякий раз это значило, что что-то в грузе показалось старому железному параноику подозрительным, он это отложил в сторону и жаждет разместить это в особых отсеках корабля. По-хорошему, Кац мог бы справиться и сам, но ему зачем-то требовалось присутствие человека. Поругаться всласть, не иначе.

Аэлара отпустила светящийся шарик с руки, и он медленно поплыл в воздухе, переворачиваясь с боку на бок. “Некоторые расхождения”, как же. Это теперь так называлось… Но по накладным все должно было б быть чище альдераанского снега, что там могло найтись - такого? “Такое” было у нее при себе - и больше никак. К гуманитарному грузу было не придраться -  казалось, что не придраться.
“Нет, все-таки надо было сказать сразу и честно, чем вот так сейчас, - устало подумала она. - Они… все равно бы согласились, да и сейчас, судя по всему, вряд ли откажутся. Но как было бы проще. Или же - это просто самые логичные в этом случае подозрения? Кто знает, какие программы заложены в голову дроиду?”
В любом случае - узнать это можно было только одним-единственным способом.

- Расхождения? - переспросила она. И в ее голосе действительно звучал самый настоящий вопрос - она все-таки не понимала, где была допущена ошибка. - Прошу вас, уважаемый Кац, расскажите мне, в чем дело.

- Я предпочту показать, если у капитана не будет серьезных возражений против этого, - Кац выразительно уставился на Мэя, буквально осязаемо показывая тому, что возражений быть не должно. Мэй же, подумав мгновенье, с дроидом внезапно согласился. Более удобного случая поговорить с Раднари один на один может и не представиться. Максимум же того, что угрожает Аэларе - это задремать в полумраке карго-бэя, слушая бесконечные перечисления несовершенств груза и параграфов таможенных уложений, которым они соответствуют. Но что-то подсказывало Мэю, что все может повернуться весьма плодотворно и взаимоинтересно как для красавицы, так и для дроида.

- Капитан не возражает, но он предпочел бы лишний раз не слушать все твое ворчание по поводу лишнего молитекса на спектрометрии одной из трехсот коробок. Так что, если вы нас извините, Аэлара, Кац, мы с Раднари отправились бы дальше. Например в оранжерею. Что скажешь? - Мэй подмигнул дипломатично не лезущей во “взрослые” дела девочке.

- Кац не возражает против присутствия маленькой мистресс на территории его оранжереи. Что до вас, капитан, то я бы попросил ограничить ваше воздействие на мои посадки. В прошлый ваш… продолжительный визит я лишился нескольких весьма ценных экземпляров. Мистресс, могу ли я сопроводить вас к месту расположения груза? - Кац, по-прежнему облаченный в передник, но сменивший лопаточку на антикварного вида бластерное ружье, склонился перед Аэларой в глубоком протокольном поклоне.

- Я благодарна вам за доверие, уважаемый Кац, - Раднари подумала, что официальный поклон у нее все равно не выйдет сделать так, чтоб Аэлара потом не смеялась... слишком уж долго, поэтому обошлась обычным джедайским, но выполненным в высшей степени старательно. От мыслей о...предстоящем разговоре вся ее расслабленная веселость мигом улетучилась. Что-то скажет ей Мэй?.. Но она постаралась улыбнуться так же легко: - Я буду очень рада увидеть оранжерею, о которой уже столько наслышана.

+4

20

But you would finally live a little, finally laugh a little
Just let me give you the freedom to dream
And it'll wake you up and cure your aching
Take your walls and start 'em breaking
Now that's a deal that seems worth taking
But I guess I'll leave that up to you (c)


Совместно с отважными рожками Раднари

- Тогда мы, с вашего позволения, пойдем, - Мэй отлип от созерцания объекта своих грез в очень подходящей ей обстановке и предложил Раднари локоть. Раз уж все такие церемонные, то он что, лысый что ли? Он тоже в политес умеет!

Раднари немного растерялась. Это… кажется, это откуда-то из… высшего этикета, да. И кажется джедаям не… но капитан явно просто шутит… кажется, надо сделать реверанс… но она же не в юбке... или… она бросила быстрый, немного растерянный взгляд на Аэлару, но собралась с собой и мыслями и просто положила руку на предложенный локоть. Ладонь мигом намокла от волнения. Фу. Надо как-то собраться с собой.

- Я готова, капитан, - серьезно сказала она.

Мэй успокаивающе положил ладонь поверх мокрой от волнения лапки девочки: похоже, что кто-то хорошо выучил теорию, а вот с практикой столкнулся чуть ли не впервые. Что ж, если будет на то ее желание, то можно будет и попрактиковаться. Мало ли, что может пригодиться в джедайской жизни, а вот в том, что в Храме есть практикующие гувернеры, Мэй искренне сомневался. Он проследовал дальше по коридору, направляя и поддерживая свою спутницу. Оранжерея располагалась за двигательным отсеком, там тоже было интересно, но… но вот туда - потом.

Коридор повернул круто, и взгляду открылась она - гордость Каца, источник приличных материальных затрат всей команды и постоянного беспокойства дроида. Оранжерея стеклянным полукругом выступала из переделанного под нее короба бывшего пассажироприемника. Стекла были… разные. То есть совсем-совсем разные, и по цвету, и по форме.

Кац увидел концепт древнего помещения для выращивания растений в каком-то историческом голосериале, влюбился в него с первого взгляда, и с упорством, достойным лучшего применения, постарался воссоздать свою любовь в мельчайших деталях. Правда, где-то на этапе поисков материала корабль кацевой мечты налетел на астероидное поле суровой реальности. Купить набор одинаковых прозрачных бесцветных стекол встало в четыре цены корабля и цену самого Каца. Так что тому, скрепя эмотивный блок, пришлось поступиться идеальностью и делать мечту из того, что удалось найти, купить за вменяемые деньги или украсть. Вот и вышло, что стеклянная часть оранжереи из строгой геометрической и прозрачной как слеза стала разноплановой, разношерстной и разноцветной.

Мэй пропустил девочку в ажурную, составленную из кусочков все того же разноцветного стекла дверку, и сам прошел за ней. Пахло влагой, землей и зеленью. И, само собой, перцами. Разноцветные, разбросанные в псевдобеспорядке огоньки освещали каждое растеньице в той мере, в которой это было нужно для достижения наилучшего результата. Мэй вздохнул: разговор предстоял нелегкий. И очень-очень важный.

- Ты осматривайся, а я чуть соберусь с мыслями. Пока же… перед тем, как я начну делиться с тобой своими бредовыми подозрениями, хочу попросить о двух вещах, - он помолчал, мучительно подбирая слова. Выходило криво, и очень хотелось зарыться в грунт, закуклиться и вылезти оттуда только тогда, когда каждое слово будет на своем месте и идеально. - Первое: если ты не захочешь принимать во всем этом участие… помогать мне - именно не захочешь, а не не сможешь, - то просто забудь все, что я тебе сейчас скажу. Считай это бредом воспаленного разума незнакомого человека. И второе: что бы ты не поняла из моих бредней, как бы оно все не показалось тебе… не думай о ней… о мастере Аэларе плохо, не сердись и не обижайся на нее… пожалуйста. Это очень важно. Вот.

Он задышал чаще, вентилируя свои ненастоящие легкие, прогоняя влажный воздух через пересыхающее от волнения горло. Нужно было как-то начинать, но как? “Мастер умирает, просто этого никто не видит”? Звучит, как строчка из мыльной голооперы. “Не кажется ли тебе, что порой Аэлара - не Аэлара?” Это уже пошли какие-то голоужастики. “Нашествие мозговых слизней-2” или “Она - ГенДай”. Хм, хотя все таки вот в этом что-то да есть. Мэй вдохнул еще разок и задал свой дурацкий вопрос:

- Раднари… подумай, пожалуйста, не было ли такого, что тебе казалось, будто мастер Аэлара резко начинает вести себя как совершенно другой человек?

В оранжерее было… красиво. Волшебно, красиво, необычно и необыкновенно, как, кажется, везде на этом корабле. Стекло, настоящее, и столько его! Раднари, не удержавшись, провела пальцем по холодной гладкой поверхности. Нет, точно стекло, не пластик, не… не. Настоящее, холодное, яркое и цветное, как игрушка. И, наверное, будь ситуация другой, она просто прилипла бы здесь, не в силах оторваться. Любая вещь, сделанная настолько с любовью, потрясает сознание, и какая разница, чья это любовь?

Раднари знала, что многие не согласились бы с ней, но по сути какая разница, программа или воспитание определяет базис личности, если эта личность дальше растет и меняется, в зависимости от опыта и памяти носителя? Ей было как-то очень сложно уместить в голове, что есть такая уж принципиальная разница между живыми существами из плоти и крови - и из металла и пластика. Да, одни в Силе чувствуются, другие нет. Ну и...собственно, все. Она читала, что необходимость установки имплантов и искусственных частей тела мешает чувствовать Силу тоже - по крайней мере, естественным образом. Если ты ситх, то, судя по всему, не мешает ничем - но ситхи привычны принуждать Силу делать то, что им хочется.

Наверное, хорошо, что хозяин этого корабля никогда не был форсом… ну наверняка же не был, иначе на простенькие фокусы с перемещением предметов реагировал бы иначе. Раднари водила пальцем по стеклу, смотрела на оранжерею, мерцающую и сияющую, как дерево в День Жизни, и думала о том, что обитатели этого корабля странно-похожи между собой - и нет, совсем не тем, сколько процентов железа у них в организме. А тем, что… Вопрос заставил ее вздрогнуть и сбиться с мысли.

- И да, и… не знаю, правда, - честно сказала она. - Сегодня вот мне...показалось именно это, - она закусила губу, раздумывая. - Она… она ведь никогда не дурачится, она не любит, когда используют Силу без необходимости, и... она много раз говорила, что играть с едой - это… нехорошо. Недостойно. Но… - она пожала плечами. - Может быть, я не настолько хорошо ее знаю? Может быть, она...она  ведь просто хотела, чтоб я не обижалась?..

Кажется, последняя фраза прозвучала откровенно жалобно, но и пусть.

Сама того не ведая, своими последними словами Раднари сильно облегчила Мэю жизнь. На ближайшие пару минут так точно. Он внутренне нахмурился, внешне… хмуриться было нечем особо и, пробарабанив пальцами по подбородку, задумчиво сказал:

- Именно… точнее, не так. Если верно то, чего я опасаюсь, и что мне показалось, то целью было то, чтобы ты не обижалась. А вот чего она хотела… боюсь, что этого она сама не знала в тот миг, - проклятый большой палец все-таки оказался между зубов, словно сам прыгнул. Мэй удалил изо рта неучтенную конечность и, осторожно подбирая слова, продолжил:

- Это очень сложно объяснить. То, что мне показалось. То, чего я опасаюсь. Особенно объяснить так, чтобы человек, о котором пойдет речь, не начал казаться чудовищем. Я не знаю ее совсем… но…

И вот тут стало тоскливо, хоть вой. Потому что действительно не знает. А если все его умопостроения - правда, то чтобы хоть что-то еще узнать о ней настоящей, кроме того, что она боится имплантов и не знает, что делать с игрушками… ох... Что ж, нефиг расклеиваться, глаз и ушей никто не отменял, правда? Просто придется раскрыть их пошире.

- Да… так что сказать что-то определенное точно не могу. Но вот то… там… оно было очень похоже на одну штуку. Я встречал такое раньше… Это… не болезнь… по крайней мере до какой-то черты не… это нельзя… вот прям так лечить. Блин, я просто… просто… короче, давай я расскажу тебе это… ну, как историю, как пример из учебника. Просто какой-то отвлеченный материал, более того, если ты... согласишься, то я скажу, про что именно тебе лучше почитать в голонете, потому что я могу переврать определения или тупо забыть симптомы. Хорошо?

Раднари подумала. Подумала еще. По всему выходило, что идея более чем разумная. Вне зависимости от того, кажется ли ему и ей...это самое странное, или оно реально есть - когда кажется двоим, это по крайней мере стоит проверить и обдумать. Абстрактно. Сравнить с теорией… а там видно будет.

- Да. Да… я слушаю.

“Я не очень понимаю, как может отличаться “цель” и “хочется” в таком...простом случае”, - хотела было она сказать. Но - нет, все потом. Вначале - теория. Как на уроке. Потом - частности. Потом - прикладывать к практике. Все по порядку.

Глубокий вдох. Резкий выдох. И… как на занятии, когда Доктор Боль внимательно следит за тем, чтобы все своими словами. Чтобы ты не затвердил и отбарабанил, а понял. А лучше - прожил, пропустил через себя каждое слово.

- Итак… порой бывает, что дети с малого возраста воспитываются в условиях жесткого внешнего прессинга. Давления или диктата. Когда очень суровые родители, не принимающие иных точек зрения, кроме их собственной. Когда ребенок - сирота, находящийся на попечении авторитарного взрослого. Или… рабство. Короче, любая такая ситуация может выработать у малыша комплекс приспособительных реакций, направленных на то, чтобы… его любили. Его не били. Или чтобы просто остаться в живых. - Мэй сглотнул, вспоминая “наглядные пособия”, которыми Тхайшшхзен сопровождал свои лекции. - Этот… комплекс. Он включает в себя кучу вещей. Такие дети очень наблюдательны, они отлично чувствуют состояние, настроение и - самое главное - желания собеседника, старшего. Того, от кого зависит их жизнь. Свои собственные желания они… обычно учатся подавлять. Очень быстро учатся. Потому что хотеть чего-то в их случае - опасно. Даже показывать чувства, иные, чем хочет видеть их старший - опасно. Просто опасно для жизни. Любое заметное для их… взрослого расхождение ведет к наказанию. И ребенку повезет, если наказание ограничится двумя днями без сладкого…

Мэй сцепил руки за спиной. До боли, до хруста.

- Со временем ребенок взрослеет, такие подавленные реакции начинают и вовсе вытесняться куда-то в область вне сознания. Чувства… желания, эмоции - все, что идет от спонтанных реакций… все угасает. Такие дети… люди - просто забывают, что такое чувствовать “просто так”. Кто-то раньше, кто-то позже. До какого-то момента все это не особо заметно. Потому что, напоминаю, они очень наблюдательны. Они - зеркало тех, с кем говорят. И они отражают то, что по их мнению сделает собеседника довольным ими. Или позволит добиться какой-то его ответной реакции. Намерения такого “зеркального” человека могут быть злыми… но так дело обстоит далеко не всегда. Чаще всего они просто хотят нравиться или хотя бы не вызывать отторжения. Отловить такое вот поведение… сложно. Да и в большинстве случаев все, включая самого человека, считают, что ничего страшного не происходит… Ну что может быть страшного в таком приятном парне? Зачастую их считают душой общества… Я понятно рассказываю? Просто это вот была… ну, простая часть. Дальше… дальше будет чуточку сложнее. Ты спрашивай, если где-то что-то неясно. Я попробую перефразировать.

Раднари сцепила руки за спиной, бессознательно копируя позу собеседника - еще и потому, что пальцы просто требовали что-то сжать, а здесь все было...такое хрупкое. Кивнула, хмурясь.

- Да. Понятно. На первом этапе это - естественная приспособляемость, с целью избежать... а потом...да, понимаю.

Мэл хмыкнул: похоже, что идея с копированием и цитированием была не так и плоха. Как минимум от оценочных суждений она их обоих уберегла. Что ж. Легкая и относительно безоблачная часть кончилась, началось описание того, зачем он вообще завел весь этот разговор.

- Да, примерно так и есть. Сначала вырабатывается и усиливается естественная конформность, а потом на нее накладываются разного рода поведенческие реакции. Мой… тот, кто меня учил… он называл их “комплексами”. Люди, забраки, твилеки - все околочеловеческие расы базово мыслят в сходном ключе. Они предпочитают пользоваться своеобразными заготовками собственных мыслей для реакций на те или иные сходные внешние ситуации - стереотипное мышление. Так быстрее, так проще. У “зеркальных” людей есть и эмоционально-чувственные заготовки… по сути замена всем естественным эмоциям. И они полностью контролируемы сознанием. То есть здесь надо засмеяться, потому что того требует собеседник или ситуация. А тут - заплакать. А тут - удивиться. Еще раз повторю - это не делает этих людей плохими, злыми, или манипуляторами. Просто они не умеют иначе. Больше не умеют. И вот тут я буду говорить про опасность такого состояния, - очень хотелось напиться. Нет, не так. Надраться в хлам, до потери человеческого облика и сознания. Потому что выворачивать наружу свой самый страшный страх да еще и перед кем - перед ни в чем не повинной девочкой? - было просто не-вы-но-си-мо. - Со временем способность этих людей ощущать любые эмоции, даже очень сильные и базовые, такие как страх, отчаяние, ярость, одиночество, притупляется. А потом начинает отмирать. Снаружи все хорошо, человек выглядит таким же, как всегда. Внутри - пустота и боль. Боль исчезает последней. Человек теряет цели и ориентиры. Но самое ужасное в том, что он полностью утрачивает способность ставить перед собой цели новые. Превращаясь таким образом в куклу. Безвольную, бесцельную, не желающую ни жить, ни умереть. Более внятно ты можешь прочитать в голонете, если поищешь термин “деперсонализация”. Это, по сути, терминальная стадия. Вот.

Мэй не выдержал. Сел на корточки, запустив руки в волосы. Наверное, его слова сейчас будут глухим бубнежом, да и пусть. Он просто не может больше стоять со спокойным лицом примерного студента и рассказывать обо всем отстраненно и безэмоционально.

- Если… если найдется кто-то, кто сможет заметить такое состояние на ранней или средней стадии, то… есть небольшие шансы помочь. Для этого особо и делать ничего не нужно… если ты - обычный человек. У вас… есть правила. И эти правила… чтобы помочь - их придется нарушить. Я не могу тебя об этом просить. Хаттские звезды, но я - никто. Просто незнакомец, чудак, которого вы встретили случайно. А там нужен кто-то… кто рядом. Близкий, или относительно близкий. Я не знаю, что делать. Давай, я расскажу… попробую вот так, как в учебнике. А ты решишь, хочешь - или нет.

Раднари… растерялась. Человеку с ней рядом было больно, плохо… настолько больно, плохо и холодно, что дальше некуда. Страшно, поняла она. Вот так вот. Больно и страшно. У него… было такое… с кем-то, кого… он считал своим другом? Терминальная… стадия, вот это вот все. Он не заметил, не отследил вовремя, и теперь?.. Или…

Она опустилась рядом с ним на колени, заглядывая ему в лицо, и осторожно высвободила руку из волос, взяла в свои руки, согревая между ладонями.

- Тебе… больно, - тихо сказала она то, что думала. Иногда, просто назвав словами то, что ты испытываешь, ты становишься спокойнее и стабильнее. Более способен думать. А сейчас совсем не время пытаться держать лицо. Молчать, сдерживаться, казаться, а не быть. Вот совсем не время для этого. - Больно и страшно. Ты… у тебя… с кем-то было такое? На твоих глазах?

Потом она подумала еще. Это звучит так, будто… но ведь она не имела в виду, что...

- Нет, в любом случае это не значит, что ты не прав и тебе кажется. Не бойся… не бойся говорить. Мы подумаем с тобой вместе, вместе разберемся, - она закусила на секунду губу, добавила строго. - И ты - не никто. Не говори так никогда.

Мэй с удивлением ощутил чужое теплое прикосновение, поднял глаза и встретился взглядом с глазами девочки. Желтыми и очень проникновенно-серьезными. Больно? Ну да, ему в целом всегда больно, это норма, с этим живут. Что изменилось сейчас? Страшно… а вот это, пожалуй, да. Он усмехнулся криво и кивнул:

- Страшно, правда. Нет, у меня… пока не было. И я очень не хочу, чтобы было. А видеть да, приходилось. Это очень грустная сказка, поверь. Злое-презлое колдунство. Иначе и назвать сложно. Спасибо… у тебя руки… теплые. И вообще. Спасибо. А никто - это в том смысле, что я для вас, ну, не близкий. Не знакомый даже толком. Для того же, чтобы что-то сделать - быть незнакомцем не вариант. Просто едва ли не единственные вещи, которые помогают от этого вот… отмирания - это сильные эмоции и близкие существа. Кто-то или что-то, что вызывает такие эмоции. Не нарочно, просто самим фактом своего существования. Потому-то я и мучаю тебя всеми этими… ужасами. Ты… она на тебя реагирует. Ты ее… оживляешь. Я, кхм, в какой-то мере тоже… оживил. Только вот не хотелось бы все-таки идти по пути пробуждения таких эмоций. Лучше уж любопытство, интерес, максимум из плохого - раздражение. Бр-р, что-то я очень сумбурно все говорю. Извини. Потому что да, я действительно боюсь, когда хороший, живой человек, пусть и спящий внутри себя, становится… вот таким. Терминальной стадией.

О том, что тут у него еще один, дополнительный, личный страх, Мэй умолчал. Просто это - его. Его и только его мотив и повод действовать.

“А вот что чувствуют имплантированные, искусственные нервы?” - подумалось как-то вдруг и некстати. - “Вот, я держу его за руку - что он ощущает? То же, что любой человек, или там - тепло, объем, и…” Раднари с трудом удержалась от того, чтоб не помотать головой. Мысли теснились в голове, их было слишком много, они пинали и толкали друг друга.

Так, вначале - важное, но то, о чем она может забыть, а забывать нельзя.

- Я поняла, я знаю это выражение, - серьезно и строго сказала она. - Просто… не нужно так. Не нужно так говорить, вообще никогда. Даже в переносном смысле, даже… как угодно еще. Незнакомый станет знакомым, или...каким-то еще, каким угодно, а никто… это просто никто, - она невольно вздохнула, подумав, что... - Я боюсь тебя расстроить, но вряд ли я могу назвать себя… близким мастера Аэлары. Я всего лишь падаван ее старого друга. Они… с мастером Оргусом знакомы уже лет десять, а то и больше, - она поймала себя на том, что улыбается, несмотря на ситуацию. - Вот если кто-то вызывает у нее эмоции, так это он. Кажется, они ругаются каждый раз, когда встречаются, а то и по несколько раз - но все равно продолжают дружить. Он постоянно ведет себя не-до-пус-ти-мо-не-при-лич-но, и меняться не собирается,- Раднари скорчила рожицу, изображая постную мину, потом снова стала серьезна. - Но его здесь нет, а я...готова помочь, если и чем смогу. Нельзя допустить, чтобы… все зашло слишком далеко.

Она подумала и вздохнула.

- А правила я и так постоянно нарушаю, - прозвучало как-то ужасно по-детски, но… что есть, то есть. Потому что правда же.

Старый друг, который заставляет ее, пусть и ненадолго, но выходить из-под зеркала. И маленький падаван этого друга, который настолько живой и настолько непосредственный, что заставляет сбоить смену “комплексов” и выводит ее из летаргического равновесия. Это уже на двести процентов больше того, о чем Мэй загадывал. Он почувствовал, как самопроизвольно расползаются в улыбке губы. Ситуация не такая беспросветная, хатт подери!

- Всего лишь падаван друга, который точно знает, что она не играет с едой, не дурачится и против фокусов с Силой, намного, намного лучше, чем всего лишь случайно встреченный капитан корабля, который не знает ничего, согласись? Так что нет, я и не думаю расстраиваться. Напротив, я почти что счастлив. Ты и твой мастер… это намного лучше, чем я смел надеяться, это просто за-ме-ча-тель-но, - и тут-то Мэй призадумался. С одной стороны, было бы неплохо… а вот с другой стороны… н-да… ситуация. - А вот говорить или нет твоему мастеру обо всем этом… я не знаю. Сложно сказать. С одной стороны - идея неплохая, но… но у нас нет ни фактов, ни доказательств. Только случайное наблюдение, у меня - так вообще единичное. А тут такое дело… если... если он ошибется в чем-то, сфальшивит, или просто в лоб ей об этом скажет, то она будет все отрицать. Полностью и бесповоротно. Потому что, в первую очередь сама не считает это все проблемой, скорее всего. И спрячется за своим зеркалом еще глубже, начнет контролировать себя еще тщательнее. И процесс пойдет еще быстрее. Понимаешь? Но все равно… то, что вы с мастером есть - это… это ве-ли-ко-леп-но! И да, раз ты такой злостный нарушитель правил, то я с удовольствием приглашаю тебя в соучастники. Делать особо ничего не нужно, кроме того - специально что-то творить даже вредно. Просто будь собой и будь рядом с ней так долго, как сможешь. Согласна?

Мэй второй рукой накрыл маленькую горячую ладошку, бессовестно радуясь этому нехитрому, без всякого подтекста прикосновению, и сжал свои ладони вокруг кисти девочки. Серьезно, без прежней дурашливости посмотрел на нее.

- А про “никто” я услышал. И постараюсь больше так не говорить и не думать.

Раднари невольно фыркнула, несмотря на всю серьезность обсуждаемой темы:

- Обычно у нас в школе с фразы “только старшим не скажем” начиналось все самое… интересное и самое… с последствиями, - шрам аж засвербил, заколол россыпью мелких иголочек. Раднари дернула щекой и, чтоб не отнимать ни одну из рук, потерлась щекой о плечо. - Вот, например как… а, ладно, не важно. Но ты прав. Я… я думаю, что мастер скажет ей напрямую, если узнает. Он очень...прямолинейный и терпеть не может всей этой...политики,  - пожала плечами, мол, что есть, то есть. - Но он и не...врач, не целитель, не консул даже. Как и я... ну, то есть, буду, потом.

Тут она подумала, что связи с мастером все равно в ближайшее время не будет, и неизвестно сколько еще не будет потом - и ей на минуту стало беспричинно-тоскливо. Нет, она была уверена, что с мастером все будет хорошо, но… Наверняка сам мастер тут высказался бы насчет вреда привязанностей. Но как быть, если привязанность уже есть? Об этом никто никогда не рассказывал. Наверное, просто каждый тут справлялся сам, как получалось. Ну или...или не справлялся.

Раднари помотала головой - дурацкая привычка, но что уж тут - и постаралась сосредоточиться.

- Итак, каков наш план? Я почитаю в голонете про де-пер-со-на-ли-за-ци-ю, да, сегодня же, после вечерних занятий, и подумаю еще. Пока наша задача - быть рядом и вызывать эмоции, по возможности - хорошие, правильно? А там посмотрим, что это даст, проверим наши… наблюдения?

- Хе-хе, для меня в своем время все самое интересное и наказуемое начиналось с похожего. А еще с фразы “смотри, как я могу!” - вот тут последствия бывали ну просто… фееричные. Хм, если будет возможность, то можем устроить турнир болванчиков, мы в такое с ребятами в учебке играли часто. Это когда все собираются и рассказывают как раз про случаи, которые были после этих двух заветных фраз. У нас обычно выигрываю я, Кац жульничает и отмалчивается, хотя у него тоже есть такие истории. Мастеру же твоему, раз у него натянутые отношения с политесами и словесными реверансами… ну, если все станет совсем плохо, то нужно будет сказать. Пока же - лучше подождать немного, - Мэй посмотрел на Раднари и подмигнул посмурневшей девочке. - Все будет хорошо, вот увидишь. Рано или поздно, но точно будет. А пока да, мы просто мы, пытаемся не сильно шкодничать и не очень безобразничать. И смотреть во все глаза. Ах, да, чуть не забыл… выборы. Если есть возможность дать ей какой-то выбор, в мелочах, не напрягающий, не очень серьезный, сорт мороженого там, или… ну не знаю - что есть на завтрак, то стоит это как-то сделать. И проследить, чтобы она не жульничала, как Кац. Не говорила, что “и так сойдет” или “не важно”. Но сильно настаивать и давить на нее тоже лучше не надо. Получится - хорошо, не получится - можно попробовать попозже, с чем-то другим. Спасибо, что… что ты согласилась. Большое. Для меня это… важно.

Жути внутри стало как-то осязаемо меньше, спина словно расправилась сама собой. Мэю не хотелось прерывать тактильный контакт, но, увы, пора было и честь знать. Так что он поворочал головой вокруг, и спросил у рогатика:
- Ну что, раз мы с тобой так успешно все обсудили, то можем перейти к чему-то менее… грустному. На выбор есть путешествие в двигательный отсек, попытка спуститься и подсмотреть за тем, кто там, в карго-бэе кого победил, и моя путаная и не очень полная лекция о сортах и разновидностях перцев. Плюс, всегда можно пойти и спокойно позаниматься чем-то в каюте или кают-компании, дожидаясь, пока наши спутники придут к неотвратимому консенсусу. Что скажешь?

У Раднари совершенно полностью и абсолютно разбежались глаза. Все предложенные варианты были… настолько интересными, что было совершенно невозможно выбрать. Только в одном она, пожалуй, была уверена - что не стоит прямо сейчас совать нос в дела мастера Аэлары. Потом, когда они уже взлетят, она обязательно расспросит ее, что там такое случилось - просто чтобы знать на будущее. Ну, мало ли что может случиться… потом, уже когда такими делами будет заниматься она сама. Но лекцию на такие темы мастер явно не будет читать при посторонних… а может и да…

- Мне...кажется, что многоуважаемый Кац будет доволен, если экскурсия насчет перцев останется на его долю. И честно говоря, - она на секунду задумалась, но в итоге сказала как есть, - за последние несколько часов успело произойти столько всего, что я боюсь, что… скоро я начну воспринимать все гораздо слабее, чем оно того стоит, и мне, наверное, стоило бы сейчас…

Она хотела было сказать “пойти подумать и помедитировать”, но тут поняла, что на этом корабле совершенно точно осталось место, где она еще не была - и куда попасть бы ужасно хотела.

- А можно, - робко сказала она, - можно мне в рубку? Ужасно интересно посмотреть, как оно там… все устроено, в смысле, не на симуляторе, а в реальности.

Мэй посмотрел на девочку, склонив и повернув голову, словно большая ночная птица.

- В рубку? Само собой можно. У нас тут вообще почти все двери нараспашку обычно. Но там… как-то все обыденно. Ничего особенного, просто рубка. Хотя, наверное, это я привык. Пойдем-пойдем, я покажу тебе, кроме всего, свой набор астрокарт и… ну да, коллекцию кристаллов. Я на них смотрю, когда курс прокладываю, умиротворяет и дает сосредоточиться.

Он поднялся сам и, так как рук девочки не отпускал, то невольно потянул за собой и ее. Отпускать чужое тепло не хотелось, но Мэй и так уже все допустимые нормы приличия попрал. Так что он нехотя все-таки разжал руки и, подражая статуе полководца  у Сената, принял величественную позу с протянутой в сторону рубки рукой.

- Нам - туда! Проследуем же на встречу с гением разумной мысли и тысячей тумблеров!

Раднари невольно даже засмеялась, глядя на него снизу вверх, и легко вскочила на ноги.

- Я пока слишком мало кораблей видела, чтоб знать, как оно - обыденно. И коллекция кристаллов - это интересно само по себе. Ведите же нас, наш отважный капитан!

Ей ужасно хотелось снова взять его за руку, но… но, кажется, это было бы уже совсем уж… неприлично и недопустимо. И потом, он же уже взрослая… почти джедай! “Не-на-до-на-вя-зы-вать-ся”, - мысленно вздохнула она, готовая топать следом.

Отредактировано Maylory Reinhardt (2018-04-01 19:46:44)

+4

21

Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам. ©

Совместно с глумливым ведром с гайками многоуважаемым Кацем

http://78.media.tumblr.com/87142cc2058e7e49cae0a6e68d093bee/tumblr_inline_mwd7o5KnxW1rmz42u.gif

- Безусловно, можете, уважаемый Кац, - Аэлара ответила на поклон глубоким реверансом, подобающим случаю. Перед ней, конечно, был всего лишь забавный боевой дроид в цветном переднике и с манерами протокольного, но правила этикета были едины для всех. Даже в таких неподходящих обстоятельствах. Она запоздало вспомнила, что можно было б обойтись традиционным орденским поклоном, но было уже поздно, старые рефлексы сработали прежде мозга. Хорошо, что здесь такое можно было не отслеживать.

Раднари в кои-то веки не была похожа на мартыщерицу, пытающуюся повторить то, что она не понимает, и потому путающуюся в хвосте и в лапах - и Аэлара подумала, что надо это запомнить, похвалить ее потом. Неплохо же получилось. Мо-ло-дец. Побольше бы тренировок, и, может быть, через пару лет уже можно будет выпускать за пределы Храма и поля боя - и не опасаться, что об Ордене подумают невесть что. Жаль, что нет никаких пары лет. Жаль, что еще немного - и все снова станет одним большим полем боя. Жаль, что…

- Дайте мне еще минуту, прошу, - она достала голокоммуникатор и отправила сообщение, висевшее в режиме ожидания еще с самого утра. Она была уверена, что какие бы расхождения сейчас не обнаружились, договоренность останется в силе. И если некоторые увальни, которые по какому-то недоразумению считаются ее коллегами, поторопятся, то контейнер с их личными вещами доставят сюда очень быстро. Координаты дока, название корабля… так. И пара добрых слов, чтоб шевелились поактивнее.

- Простите, вот теперь все, - Аэлара улыбнулась, и на сей раз ее улыбка не означала ничего, дроиды все равно не считывают большую часть оттенков эмоций. - Как раз пока мы с вами решаем вопросы относительно груза, нам с Раднари доставят наши девичьи мелочи, без которых жизнь становится совершенно невозможной. Пойдемте, взглянем на наши… расхождения.

- Прошу вас, мистресс, - Кац пропустил человека вперед и проследовал за ней. Оранжевые сейчас фасеты его глаз охватили взглядом все: и запертую прежде каюту, и вторую, не так и часто открывавшуюся до этого дня дверь. Выводы дроид сделал, и, кажется, кого-то позже ждал интересный и захватывающий разговор.

До карго-бэя они добрались чинно и достаточно неспешно. Кац светскую беседу не заводил, поскольку был занят освежением пунктов и подпунктов таможенных правил, которые были нарушены при составлении накладных на доставленный груз. Кроме того, он попутно составлял примерную программу еще одного интересного и захватывающего разговора. Результатом которого, как он прогнозировал, должна была стать выгодная для всех деловая договоренность.

- Ваше карго, мистресс. Большая часть не вызывает никаких нареканий. Меньшая упакована с теми или иными нарушениями таможенных кодексов Республики, конгломерации Ядра или Колоний. При проверке этих контейнеров таможенными органами возможны трения, конечным итогом может стать конфискация всего груза. До выяснения. В лучшем случае, - Кац окинул орлиным взором сравнительно небольшую кучку коробок и приступил к разбору полетов.

… таким образом, расхождение между заявленной и фактической длинами данного контейнера составляет семь сантиметров. В пользу фактической длины. В нейтральном секторе в такого рода полость помещается до тридцати патрон-ампул со спайсом. Здесь спектрометрия ничего подобного не выявила, но у таможенных органов данные нестыковки вызывают обычно справедливые подозрения. Моим предложением будет переоформить накладную согласно уложению “О гуманитарных грузах”, принятому в 3685 году кореллианской таможенной Ассамблеей. Это избавит нас от необходимости оглашать метрические параметрические данные внутренних полостей контейнеров. Согласно ему, все данные, которые надо предоставлять, выводятся в единицах счисления кореллианского Союза, которые сложны для понимания большинством обитателей Ядра, - Кац вещал без передышки уже около сорока минут. По его прогнозам, сидящая перед ним на принесенном им же раскладном кресле человек должна была уже дойти до нужного психо-эмоционального состояния. - Мистресс, вы не будете возражать против того, чтобы я начал переоформление документа? Так же я хотел бы отправить на ваше имя запрос о проведении приватной и конфиденциальной беседы со мной. На ближайшие три минуты, если они у вас не заняты чем-то более приоритетным.

В первые пять минут Аэларе стало скучно. В последущие десять - мучительно скучно. А в дальнейшем - просто невыносимо. “Если Бездна и вправду существует, - думала она, усилием воли удерживая внимание, - то она выглядит именно так. Бесконечная мука и сто двадцать пятый параграф чего-то там. А эту запись надо непременно показать тем, кто собирал этот груз и кто за это отвечал. Несколько раз. Да, несколько раз, чтоб они запомнили эти клятые сантиметры в пользу фактической длины.”

На двадцатой минуте она подумала, что проще всего считать это тренировкой концентрации внимания -  чтобы мозг не засыпал, убаюканный цифрами, ссылками и выкладками, а цеплялся за нужные слова и отсеивал ненужные. Пытаться найти тут двойное дно не имело смысла - перед ней был дроид. Человек бы мог вплести в эту длинную речь сто тысяч подтекстов - если, конечно, смог бы выговорить все это без запинки. “Интересная программа у этого боевого дроида, - лениво подумала она как раз на фразе о тридцати ампулах спайса. - Что-то там было про расширенный функционал… В любом случае любопытно. Придется порезать запись, а то непременно найдется тот, кому захочется порыться в этих электронных мозгах. Нет уж, пусть ищут себе подопытных сами.”

- Нет, конечно, я не буду возражать, - она сцепила пальцы в замок, посмотрела на дроида с улыбкой, - я полностью доверяю вашему профессионализму. Я полагаю, мы оба заинтересованы в том, чтоб груз прибыл в место назначения без задержки. Спасибо за вашу заботу и прошу извинить за то, что  мы создали вам некоторые трудности. И… как это верно сказать? Я могу путаться в терминологии, простите. Ваш запрос полностью одобрен. Я с удовольствием побеседую с вами - и три минуты, и пять, и дольше.

- Кац выражает вам свою признательность за положительную оценку его действий и время, которое вы потратите на его запрос, никоим образом не связанный с данным грузом. Дело, о котором пойдет речь, имеет скорее эмотивно-личностную окраску, но в то же время оно непосредственно касается финансовых вопросов, - Кац замер у кучки грузовых контейнеров, посверкивая в полумраке своей начищенной обшивкой и голубыми раскосыми фасетами глаз. -  Вы уже знакомы с моим капитаном, и, я прогнозирую, составили его примерный психо-эмоциональный портрет. В рамках собственной парадигмы. По моим субъективным оценкам степень совпадения моих и ваших оценок личностных качеств капитана совпадает на шестьдесят три процента. Из этого я могу сделать вывод о том, что если я запрошу у вас, чтобы все действия по финансовым расчетам за наши услуги перевозчика вы проводили через меня, то ответ будет положительным. Мои оценки верны? Я могу дать пояснения своему запросу, если мои субъективные прогнозы были ошибочны, и ваш ответ будет отрицательным.

Все эти канцеляритные речевые конструкции липли к языку не хуже идиотского “щёкотно” и прочего словесного мусора. Аэларе уже казалось, что она будет разговаривать так все пять дней полета. Одна надежда была на то, что Раднари тоже подхватит эту манеру - и так ее речь станет хоть чуть-чуть почище. Это было б неплохо...

Она дослушала, помолчала, опустив ресницы. Да, пожалуй, именно об этом она и думала - что с дроидом решать финансовые вопросы будет легче. Дроид с высокой долей вероятности не будет отказываться от тройной оплаты. Если, конечно, в его голову тоже не заложено что-то… эдакое. Но вряд ли. Ей почему-то казалось - вряд ли. И сейчас он предлагает, чтоб финансовые расчеты проходили через него, вряд ли затем, чтоб благородно вовсе отказаться от оплаты. А вот насчет капитана она была не уверена. И это, признаться, было совсем не тем, чего бы ей хотелось добиться.

- Да, полагаю, ваши оценки полностью верны, - она подняла глаза. Голубой свет почему-то успокаивал. Наверное, потому, что он был не красным. - У меня есть основания полагать, что ваш капитан может не совсем верно оценивать соотношение риска и необходимой компенсации оного риска. Я не могу этого допустить, прежде всего в Ордене ценится справедливость. А вы, я думаю, соотносите все верно. Поэтому я безусловно согласна проводить расчеты через вас. Но меня беспокоит, что Мэ… нашего уважаемого капитана это заденет. Мне не хотелось бы этого.

- Мы с капитаном Рейнхардтом являемся полноправными деловыми партнерами в течении последних трех лет, семи месяцев и двадцати восьми дней. За это относительно продолжительное время мой прогностический блок составил весьма подробную схему его базовых поведенческих реакций. Так что, исходя из накопленной информации, я предлагаю вам простую схему. Капитан обычно никогда не перепроверяет счет после того, как была произведена оплата, - Кац, казалось, прищурившись (откуда у дроида прищур, но тем не менее, тем не менее) изучал собеседницу. Ее, пусть и прогнозируемая, сговорчивость однозначно нашла позитивный отклик в его металлических мозгах. - Так что вы можете сразу перечислить туда ту сумму, которую он назовет как приемлемую. Остальное, то, что вы сочтете нужным нам уплатить, можно будет провести позже. Он все равно никогда точно не знает состояния своих финансов. Если возникнут подозрения, то я скажу, что вернул ему карточный долг. Схема опробованная. Нам не часто платят бонусы, но подобные случаи имели место. Кац выражает вам благодарность за справедливую оценку рисков и добровольное желание их компенсировать. 

Примерно это она и предполагала. Да что там - все это было очевиднее некуда. С самого начала.
Да уж, Раднари бы и старалась - не могла бы выбрать корабль удачнее.
Она вдруг подумала - а если все пройдет не так гладко, как хотелось бы? Так думать было недопустимо - но иначе не получалось. Стало бессмысленно-тоскливо - и она зачем-то представила, что бы сказала мастер Айта, и от этого стало еще тоскливее.
“Ничего, - сказала она про себя, - все пройдет хорошо. А потом… потом надо будет найти подстраховку для таких случаев, и чтобы это было то существо, которое не жалко было б разменять в случае необходимости. В этот раз - увы, нет. В этот раз нужно без этого обойтись - и больше не…”

- Я понимаю, да, - кивнула она. - Со схемой согласна. Так и поступим. И, прошу вас, не стоит благодарности, я делаю исключительно то, что предписывают мне установки Ордена. Есть ли еще что-то, что мне необходимо учесть?

Дроид посмотрел на мастера Аэлару долгим безотрывным голубым взглядом и, если бы дроиды умели ехидно ухмыляться, то можно было бы сказать, что его плоскую невыразительную мордочку сейчас украшала огромная преехиднейшая ухмылка.

- В текущий момент все улажено. Я займусь размещением и закреплением груза. Капитан и маленькая мистресс на данный отрезок времени находятся на капитанском мостике. Занимаются решением навигационных задач и симуляцией вылета из этого дока. Вы можете проследовать к ним, если на то будет ваше желание. Я настрою навигационную ленту соответствующим образом. Либо вы можете указать то место, куда желаете отправиться - я произведу необходимые изменения. Как только я получу сообщение о том, что обозначенный вами как “девичьи мелочи” груз прибыл, я извещу вас об этом посредством локальной корабельной связи.

- Пожалуй, мне тоже любопытно взглянуть на мостик, - Аэлара поднялась, с наслаждением выпрямила спину, - а заодно посмотреть, не мешает ли кому-то маленькая мистресс и ее неуемное любопытство. Благодарю вас… за все.

+4

22

https://78.media.tumblr.com/tumblr_mc02q3EPc61rxmp5uo1_500.gif

Из глубочайшего покупательского транса Мэй выпал только тогда, когда Сосиска Бик начал крыть отборным хаттским матом в семь накатов и во всю свою луженую глотку. Тут-то Мэй и вспомнил, что вроде как был в рубке не один. В его рабочем кресле должна была сидеть Раднари, увлеченно занимавшаяся просчетом оптимального со стороны провоза не совсем легального груза с Корусанта на Балморру курса.

А сам он, уступив девочке место настоящего капитана настоящего корабля, засел за вычисление их настоящего рабочего курса. И как-то, незаметно для себя, быстро закончил с этой нелюбимой и нудной работой. Чтобы не мешать маленьким рожкам знакомиться с задворками знакомой Галактики, Мэй решил проверить, что еще осталось закупить сверх того, что он успел навесить на Каца, пока тот бегал по своим грузовым делам. Нужд оказалось до хрена и половинка банты сверху. Часть товара была в дефиците. За вторую часть поставщикам очень хотелось получить каких-то несусветных денег. Так что Мэй с головой нырнул в списки, чаты и таблицы и совершенно забыл, что в рубке он не один. А Сосиска Бик принципиально не признавал текстового общения по той банальной причине, что не умел читать.

Мэй заполошно оглянулся, надеясь, что увлеченная своим занятием девочка хотя бы часть из сосисочного крика души да не услышала. И о чудо! Сила была милостива, и Раднари и вовсе в рубке не оказалось. Правда, тут же внутри бухнуло тревожным про “где же она?” После того, как Сосиска оказался замьючен, а вытащенный за виртуальную шкирку пред ясны капитански очи Кац ехидно сообщил, что Мэй прощелкал не только исчезновение доверенной его попечению маленькой мистресс, но и визит мистресс полноразмерной, которая и забрала девочку с собой, его малость отпустило.

И вот теперь, когда все заказанное было с помощью лома и такой-то матери доставлено и уложено, внутренние и внешние системы корабля проверены и признаны рабочими, пассажирки заняли свои каюты и занимались своими делами, можно было отправляться навстречу приключениям. В том, что они обязательно будут - Мэй не сомневался ни на секунду.

Он выдохнул, посмотрел сквозь свежеумытый дроидом-мойщиком визуальный обзорный экран на суету нижних доков и запросил разрешения на взлет. Потом по своей старой традиции вывел свой комм на общую связь и зачитал “мантру”:

- Доброго дня, уважаемые пассажиры и команда. С вами говорит капитан “Безмятежности”. Через пять минут корабельного времени мы начнем отстыковку. Просьба сохранять спокойствие и ограничить ваши перемещения по кораблю до полного выхода из атмосферы. О том, что можно двигаться свободно будут свидетельствовать голубые сигналы на навигационной ленте. Наш полет по предварительным расчетам займет четверо стандартных суток и семнадцать стандартных часов. Нескучного вам времени на нашем борту.

https://78.media.tumblr.com/tumblr_mc02q3EPc61rxmp5uo2_500.gif

+3

23

http://37.media.tumblr.com/3274b40746f98fba7882c95343cd4c67/tumblr_n60n0xTr8F1s40qwoo3_250.gif

Как ни странно, Раднари никому не мешала - сидела себе в кресле, возилась с… какими-то расчетами? Аэлара от всей души понадеялась, что ничего серьезного - и влияющего на полет - ребенку не доверили. Она осторожно подошла, потрогала девочку за плечо, и та обернулась, недоуменно хлопая глазами. И выражение у этих глаз было настолько отсутствующее, что было ясно -  на сегодня впечатлений хватит. Иначе прощай спокойный сон - и душевное равновесие наутро. В таком возрасте не стоило… Аэлара нахмурилась, понимая - она не очень-то знает, что в таком возрасте можно, а что - не очень. Но вот продолжать нагружать мозг прямо сейчас - точно было нельзя.
Капитан был настолько занят своими делами, что даже не обернулся к ним - и хорошо. И пусть бы и дальше не отвлекался. Она приложила палец к губам и показала глазами на выход. Раднари кивнула, поднялась из кресла, но мыслями она, судя по всему, была очень далеко - или никаких мыслей у нее вовсе не было.

Оставив Раднари в ее халцедоновой пещере с сокровищами - девочка честно собиралась медитировать, но можно было поспорить, что она скорее упадет и уснет - Аэлара поднялась по лесенке, подметая ступени краем накидки, прошла по коридору, открыла дверь своей каюты и встала на пороге, задумавшись. Комната мерцала и звенела, и смотреть на это все было сродни медитации. Видимо, усталость тоже брала свое, в голове шумело, и перед глазами медленно вспыхивали и гасли золотые огоньки. Она вошла, и дверь с тихим шорохом закрылась за ее спиной. Аэлара сняла сапоги, прошлась по мягкому ковру босыми ногами, сбросила прямо на пол надоевшую верхнюю накидку - надо было б поднять, уложить, расправить, но не хотелось. Она потянулась, стянула с рук перчатки, бросила их на диванные подушки, расстегнула пояс, и он отправился туда же. Так стало совсем легко. Осталось снять заколки, распустить волосы - и можно было опуститься на колени, закрыть глаза и медленно-медленно уходить в золотой туман.

Раз. Два. Три. Нет эмоций - есть покой. Нет неведения - есть знание.

Она чувствовала, как расслабляется напряженное, как струна кветарры, тело. Как медленно-медленно расправляется тугой комок в груди.

Нет страстей - есть безмятежность.

“Безмятежность”... Корабль дышал, урчал большим зверем, корабль жил, и она сейчас слышала его целиком, чувствовала, как вздрагивают в оранжерее листья, как дремлет в своей каюте Раднари, свернувшись уютным клубком, как…

Нет хаоса - есть гармония.

Она опускалась глубже - в ровный и спокойный золотой свет. Мысли становились медленными, тяжелыми, разматывались сияющими нитями, и в полном покое приходила чистая ясность.

Смерти нет - есть Великая Сила. 

Сперва успокоиться, отдохнуть, зачерпнуть полной горстью золотого искрящегося покоя - и только потом размышлять, оценивать и предполагать.

https://78.media.tumblr.com/5b0b53ec8a33524affd048825decc3c3/tumblr_nvf2lm00dD1uc0ni3o1_500.gif


- ...нескучного вам времени на нашем борту, - услышала она, когда медленно поднялась из глубин бесконечного покоя, и улыбнулась, открывая глаза.

Ей было ровно и тихо - будто бы она была пламенем свечи, а ветер прекратился.

+4

24

И снова грудь сожмут тиски...
Я не смогу! Я не готов!
Я не хочу увидеть сны.
И я прошу: "Не надо снов!" (c)

Никто-4 ждет. Где-то, за миллионы миль, на расстоянии вытянутой руки от него в белом слепящем свете кричит никто-6. Можно было бы сказать, что он орет, но нет. Орал он давно, сейчас просто кричит, надсадно, хрипя, выжимая из связок последнее. Никто-4 ждет.

Звякает металл, сквозь крик, захлебывающийся, отчаянный, слышится смех. Хлопки, что-то шипит и льется. В образовавшуюся краткую тишину вклинивается звук стакнувшихся стеклянных сосудов. Тонкий, нежный. Никто-4 понимает: пора.

То, что под ногами, скользит. Дышать тяжело, в горле противно булькает. Никто-4 старается идти быстрее. Может быть в этот раз выйдет. Может получится. Где-то в этой белоснежной тьме точно есть выход. Нужно просто его найти. Выбраться. Привести помощь.

Стена под пальцами белая, она пружинит и вымораживает пальцы. Но если не держаться, то он не сможет идти. Красное на белом. Красиво. Больно.

То, по чему он уже не идет - ползет, резко поднимается и бьет в лицо. Наотмашь.

- Ты смотри, какой живчик.
- Опять сбежал, сука. В шестой раз уже. Дебил какой-то. Выхода нет, все закольцовано, а он снова и снова. Все никак не уймется. Заебал бегать.
- Так сделай что-то.
- Что? Я бы его порешил к херам, но сказано материал не портить. Вот, хожу, ношу эту падаль туда-сюда.
- Ну ты и тупой. Смотри и учись.
Синяя-синяя молния разрывает белизну. Никто-4 смотрит на нее и думает устало, что наконец-то он умрет. Как. Все. Глупо. Вышло. Но у молнии на него большие планы.

- Кто ты, тварь?

Отвечать нет сил, но язык шевелится словно сам собой:

- Ник… то… че...тыре.
- О, ну было четыре, станет две. С повышением, сука.

И приходит боль. Она почему-то белая и пахнет стейком. Сквозь нее бывший никто-4 отчетливо слышит довольное:

- Видишь? Нет ножек - нет побегов. А ты покричи, тварь, не стесняйся. Тут все свои.

Бывший никто-4 молчит. Точнее, хочет молчать, но тело его предает и громко стонет. Но кричать - нет. Тот, кто был никем, надеется, что владеющий синими молниями озлится. Настолько, что плюнет на приказ. И отправит материал в расход. Потому что выхода нет. И ног, чтобы все-таки найти выход, тоже больше нет. Как. Все. Глупо.

http://sa.uploads.ru/t/XapKM.gif

Отредактировано Maylory Reinhardt (2018-04-02 12:51:23)

+3

25

нет ни огня, ни солнца, ни снов, ни песен
греет одно дыхание этой ночью
ты ведь когда-то тоже был юн и весел
чего ты хочешь

[есть рубикон, который пройти несложно
есть и такой, что ставит клеймо на лицах
ты никогда не сможешь с таким-то прошлым
остановиться]
©

https://4.bp.blogspot.com/-gmK5hfQ9Nak/V_DRXw4Q53I/AAAAAAAAEGg/UbMVdvQ0E0cWzHvH3391ifWZ4mtgsHHBwCLcB/s400/crimson%2Bpeak%2B2.jpg

За пологом кровати было спокойно, как в маленьком доме внутри большого. Аэлара вспомнила - так играют дети, это, кажется, называется “шалаш”, который делают из одеял, и она тихо засмеялась, чувствуя себя почти что ребенком. Так глупо, так смешно. Так уютно.

Раднари давно спала у себя в не менее уютном гнезде - девочка так устала, что даже не возражала против вечерней полировки рогов, не задавала вопросов вроде “зачем это нужно” и не рассказывала про то, что “мастер так не делает”. И хорошо, и правильно. Всегда бы так. Девочка честно выдержала все необходимые процедуры, задремывая на ходу, свернулась клубком, тут же засопела - и оставалось только подоткнуть ей одеяло и уйти к себе.

Аэлара полностью погасила свет, и теперь вокруг была полная темнота без единого проблеска. И это тоже было хорошо - в корусантском доме, где свет неспящего города пробивался через самые глухие занавеси, где даже в самых темных комнатах по потолку ползли косые лучи света, ей было неуютно. А сейчас, в теплой звенящей темноте - хорошо. Она разделась, расплела волосы, легла и закрыла глаза. Сон должен был прийти совсем скоро. Ровный, спокойный, долгий сон и немного совершенно непозволительного бездействия, а все остальное - завтра.
Она улыбалась в темноте, медленно уходя в глубокую дрему.

..она шла по берегу прозрачного ручья, и босые ноги порой оскальзывались на мокрой траве. Она смотрела, как искрится чистая вода, как на дне мелькают какие-то рыбешки, как над яркими цветами кружатся бабочки. Солнце светило тепло и ласково. И вокруг отчего-то не было ни одного живого - то есть разумного существа. Она была одна. Ручей бежал дальше, и она шла за ним, пока не наткнулась на тело.
Человек в знакомой, до боли знакомой джедайской одежде лежал лицом вниз, и по желтому песку расплывалось темно-красное пятно. “Пожиратели,” - привычно подумала она. Наклонилась, чтоб перевернуть, всмотреться в лицо, узнать - и тело исчезло под ее руками, растворилось в неожиданно холодном воздухе, и песок под ногами стал красным, и ручей пересох, и вокруг поднялись безмолвные красные стены, и изваяния древних ситхов, давно забытых и потерянных, заняли свои места.

Аэлара проснулась так резко, будто бы ее кто-то толкнул. Вокруг по-прежнему была теплая темнота, но… что-то изменилось. Что-то было не так. Она вдохнула, выдохнула, закрыла глаза, прислушиваясь, ощущая, пытаясь понять. Что не так? Что лишнее? Чего здесь быть не должно?
Что ее разбудило?

Присутствие кого-то живого - вот что. И… страх. Отзвук чужого далекого страха. Глухой отчаянный крик, тонущий в пустоте.

Аэлара вскинулась, напряглась, снова вслушиваясь. Что это? Все еще сон? Ее - или чужой? Или?..

Здесь, рядом, совсем близко - никого не было. Дальше. Что там? Она медленно спустила ноги с постели, встала, не глядя, протянула руку - и рукоять правого меча сама легла в ладонь.

Я иду, не бойся.

Страшно. Кому-то невыносимо страшно.

Что происходит?

Или я сама все еще сплю?

Она тенью проскользнула мимо тонких занавесей, не потревожив ни единого колокольчика. Ковер глушил бы шаги и обычного человека - не то что джедая, привыкшего бесшумно пробираться, красться, исчезать незамеченным. Шаг, шаг, шаг - здесь никого нет - кто-то есть там, дальше - шаг, шаг - никто - меня - не - слышит - никто - меня - не видит - шаг, шаг.

Что там?

Дверь открылась, в темноту комнаты плеснул приглушенный свет. Аэлара прищурилась, привыкая, и волна - нет, не страха - чистого ужаса, чужого ужаса ударила так сильно, что она отступила назад, в спасительный спокойный мрак.

Сначала она не осознала, что видит - стояла, стиснув рукоять меча, всматривалась, теряла время. Секунды текли, капали, как тягучая медленная вода во время древней пытки. А потом поняла, узнала - и пальцы разжались, и ненужный меч без стука упал на ковер. Опасности не было, как же она сразу не поняла - глухое, слепое, чувствительное к Силе дерево! - как она сразу не поняла. Не опасность - крик о помощи. А она…

Она сделала шаг, и еще один, опустилась на колени рядом - не с человеком, нет, со сгустком ужаса, отчаянно пульсирующим неровным, дрожащим светом, положила ладони на сведенные страхом плечи. Вблизи она не ощущала присутствия другой, опасной сущности - как могло бы быть в случае… нет, не то, не так, это она бы узнала с десяти шагов. Нет, долгий затяжной кошмар - но не чужая воля. Это было проще.
И сложнее.
Не спешить. Не испугать. Не сломать…
Т-шшшшш…

- Мэл, - тихо позвала она, прикрывая глаза и протягивая незримую руку в далекую жуткую темноту. - Мэйлори. Просыпайся, просыпайся, я здесь..

Путь джедая - служить.
Я - опора. Я - мост. Я - свет в темноте. Держись.
Держись за меня.

+4

26

Кто ты? Отзовись - я чувствую тепло.
Кто ты? Появись - и станет вдруг светло.
Ты рядом, то спереди, то где-то за спиной,
И кажется, ты каждый день со мной. (с)

Никто растерян. Он не умер, хоть и очень хотелось. Но он и не жив, потому что ему не больно. Он словно висит в ласковом полумраке, а что-то теплое тянется к нему. Касается, согревая. Никто поворачивает голову и видит солнце. Живое, ласковое. Солнце зовет его, солнце говорит это имя так, что никто понимает - это ему. Это его. Мэй. Мэйлори. Его так звали. Давно, еще до белизны и боли.

Ему нравится слышать… ее голос. Ему нравится, когда она зовет его. И никто, которого на самом деле зовут Мэем, вспоминает.

“...длинные темные ресницы и тень под ними, черные кудри по плечам, профиль, словно нарисованный чьей-то гениальной рукой; нахмуренные едва-едва брови, блеск на полных алых губах, рефлексы в маленькой сережке в точеном ушке. Обманутые ожидания и поиск, какая-то неясная горечь и твердая решимость.”

Аэлара. У солнца тоже есть имя. Как хорошо, что он не потерял, не забыл его. Как хорошо, что ее на самом деле здесь нет. Она где-то там, далеко, где нет боли. В безопасности. Как жаль, что это всего лишь сон.

И он делает то, чего никогда не позволил бы себе, если бы все было наяву. Он обнимает свое солнце, обхватывает так, словно она может в любой момент растаять, разлететься по всей Вселенной ласковым согревающим светом. Он не готов. Он жадный. Он хочет оставить этот свет только себе.

Мэй утыкается носом между ее шеей и ключицей и шепчет едва слышно, так, чтобы только ему. И ей.

- А-э-ла-ра. У тебя под кожей живет солнце. Как хорошо, что ты есть. Пусть и далеко. Только вот... я больше не могу прийти к тебе… Так жаль.

http://sh.uploads.ru/t/kP1eG.gif

+2

27

И становится все тоньше
Ветка, что меня спасает,
Тот ручей с водой холодной,
Что бежит, не иссякая.
- Что, воды совсем немного?
Разве кончилась надежда?
- Что ты...  ©

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/11/66332f7234f9d8eb9a055a6f71a9cb69.gif

Осторожно. Очень, очень осторожно. Нужно идти аккуратно, как по тонкой веревке, протянутой над огненной бездной - и не покачнуться, не сбиться. Иначе будет хуже. Иначе все сорвется. Если бы она умела, если б у нее был целительский дар - должно быть, ей было б проще. Но она не умела - она знала и могла повторить только то, что давным-давно делали с ней, когда ей самой снились долгие кошмары, из которых не было никакого выхода. Мастер Айта тоже не умела - так она говорила. И тем не менее - каждую ночь тянула ее из черной топи, не разжимала пальцев, не отводила взгляда. “Только держись, - звенело в бесконечной темноте, - не отпускай, вот так.” И кошмар рано или поздно разжимал дюрасталевые челюсти, рассыпался легкой каменной крошкой, переставал быть.
Раз - два - три,  я удержу.
У меня получится.

Она не могла разобрать - хуже ему? Лучше? Он очнулся - или продолжает спать и видеть сон? Что означали его слова - он все еще бредит? Понимает ли он, что говорит? Кажется, он все еще во сне - нет, все-таки она не умела отслеживать такие состояния, все эти мелочи, отличия… Нет, здесь нужен был тот, кто разбирается, кто может, кто…
Но - не было.
Прямо сейчас здесь была только она - умеющая не лечить, а убивать.
Мэл держался за нее так крепко, что, наверное, это должно было б быть больно. Но она не чувствовала собственной боли - только чужой страх, и отчаяние, и безнадежность, и горькую печаль.

На какой-то миг она испугалась - вдруг это не кошмар? Вдруг это болезнь, с которой так просто не справиться? Вдруг он видит то, чего нет, и… Но прислушалась еще раз и поняла - нет. Она бы узнала. Не безумие, затягивающее пеленой разум, не чужая злобная воля - а кошмар, из которого не выбраться.

- Я здесь, - тихо сказала она, - я на самом деле здесь, просыпайся. Это был всего лишь сон, ты пришел, и ты здесь, и я здесь, слышишь меня? Все это был сон - и он закончился. Возвращайся. Все прошло.

Она хотела было сказать “и больше никогда не вернется”, но она знала - это ложь. У нее не было никакой уверенности в этом - по крайней мере, до тех пор, пока она не поймет, что с ним происходит.

Она не сможет.
Она не из тех, кто сражается с невидимым и неведомым - только с осязаемым, живым и яростным.
Она не...

Отредактировано Aelara (2018-04-02 16:24:57)

+4

28

Совместно с самым лучшим целителем, хоть она и утверждает, что она не целитель Аэларой

Под руками - тепло. Нос утыкается во что-то очень приятно пахнущее и тоже теплое. Даже под губами - атласное тепло. Темнота, глаза открываться не хотят, ощущения такие, словно через него строем прошли семь тестовых прогонов мышечной чувствительности. Подряд. Все поджилки трясутся противной дрожью усталости, но внутри - какая-то необычная тишина, умиротворение и ощущение… безопасности?

- ... Возвращайся. Все прошло, - Мэй окончательно открыл глаза и почти окончательно пришел в себя. Ясности тому, что происходило, этот самый приход не добавил ничуточки. Почему он… где? Почему он держит в руках, сжимая ее до синяков, Аэлару? На которой из одежды похоже, что только распущенная по плечам иссиня-черная грива волос. Почему он сидит на полу? На полу чего он сидит? Что он натворил?!

Мэй очень осторожно ослабил хватку: руки разжимались с таким трудом, словно у него послетала вся моторика разом, и все действия выполняли его собственные остаточные хиленькие мышцы. Выпростал свой грешный нос и прилежащие к нему области из теплого уюта чужого плеча и поднял полные непонимания и опасения глаза на сидящую рядом девушку.

- Я… что я сделал? Я причинил тебе боль?! Я… ох… нет, этого… я не мог. Что угодно, но… я не мог…

Он отодвинулся еще дальше, пытаясь найти на ее теле следы… следы. Вроде бы ничего такого. Жаль, что у него больше нет ног. Нельзя встать, нельзя отойти. Стоп. Как это - нет ног?

Мэй заполошно схватил себя за то место, где не ожидал почувствовать и нащупать ничего. Но пятка была тут как тут. Привычно-теплая, привычно-гладкая, привычно-приделанная к нему, Мэйлори Рейнхардту, искусственная пятка. Что, хатт подери, с ним, нет, с ними произошло?

Вот, сейчас он очнулся полностью - и взглянул непонимающе, и испугался, дернулся. Хрупкое спокойствие разлетелось вдребезги, и на смену ему пришла тревога пополам со - снова! - страхом. Страхом?.. Значило ли это, что с ним такое произошло впервые? Или происходило по крайней мере редко? Или он просто каждый раз ничего не помнил?
Много вопросов, мало ответов…

Но сейчас было не до них - нужно было справиться со страхом.
И… чего он мог так испугаться? Он что, всерьез решил, что… Она чуть было не рассмеялась, но смогла удержаться - нельзя. Нужно быть осторожнее.

- Тихо, тихо, - Аэлара успокаивающе положила ладони ему на плечи. - Все хорошо. Со мной все хорошо. Очень… смело с твоей стороны думать, что ты можешь причинить боль человеку, который в состоянии свернуть тебе шею одним движением руки. А вот с тобой…

Она заметила его встревоженное движение - будто бы он проверял… Что? На месте ли ноги? Ему снился кошмар о том, как он их потерял? Он видел во сне ту самую войну, которая снится и ей самой? Или… Или другую, какая разница.

- Тебе снился кошмар, да? - тихо спросила она. - Я проснулась, услышала, как… как тебе объяснить? Скажу так, мне стало беспокойно, и я вышла посмотреть, что происходит. Здесь был ты. Тебе было плохо. Ты говорил странные вещи. Я тебя разбудила, я умею. Все. Ты… ничего не сделал, по крайней мере здесь и сейчас, я в этом уверена. Это был просто кошмар. Он закончился.

Очень хотелось… побиться головой об стену, прежде всего. Потому что Мэй просто забыл. Замотался, забегался, устал и совсем забыл. Что спать просто так, без алкогольного дурмана - опасно. Что нет, не пронесет, не выйдет избежать, и никакая усталость не отменит синего света, страха и боли. Вот только то, что он не в своей каюте… Кажется, все становится хуже. Кажется, что он не знает, что дальше делать. Нет, пять дней на адреналах и стимах Мэй протянет, не первый раз. Даже потери в связности речи, координации и четкости мышления будут не такими уж заметными. Но вот что потом? Как же оно все не вовремя, а?

Чужие ладони на плечах грели, успокаивали, возвращали надежду на то, что он еще не окончательно поехал кокпитом. Мэй виновато посмотрел на девушку, которая… может свернуть ему шею одним движением руки, да. Вот только кто скрывается внутри него? Сможет ли она остановить этого “некто”? Навсегда, насовсем остановить, пусть и сломав ту самую шею. Мэю хотелось бы верить, что да. Потому что что-то подсказывало ему, что ничего хорошего у него в голове не сидит. Хорошее не приносило бы столько страха.

- Это… я не уверен, что это сон. Так бывает. Часто. Точнее всегда. Когда я засыпаю трезвым - всегда. И вижу все время одно и то же. Я вижу синий свет, он как молнии. И чьи-то руки. Свет льется с них. Много крови. Мне очень страшно. Я знаю, что трус. И что не должен бояться. Но мне страшно.

Мэй тряхнул головой, отгоняя отголоски навязчивого видения, и тут что-то еще зацепило его внимание. Что-то из того, что говорила Аэлара… Говорила… говорил!

- Ты сказала, что я говорил странные вещи? А можешь сказать что? Потому что обычно там… у меня нет возможности говорить. Только кричать. И… спасибо, что разбудила. В первый раз это было… не больно. Спасибо.

Чужое тепло рядом приносило спокойствие, дарило мир. Хотелось свернуться калачиком на полу и заснуть. Спокойно и крепко. Потому что рядом с ним была девушка, которая может свернуть голову любому кошмару. Одним движением.

Так бывает часто? Не уверен, что сон? Синие молнии? Свет и кровь?
Что это может быть?
Дромунд-Каас, сказала она про себя, будто крышка гроба захлопнулась. Это может быть только Дромунд-Каас. От этого осознания ее саму словно прошило невидимой синей молнией. Кто еще может быть способен на такое? Чье существование само собой порождает кошмары?
Значит, это не просто страшные сны. Такое не приходит само - она-то знала.
И любому будет страшно - до дрожи, до темноты перед глазами, до остановки сердца.
Чтоб вы все канули в свою Бездну...

- Любому на твоем месте было бы страшно, - твердо сказала Аэлара. - Ты не трус. Я раньше… тоже видела такие сны. И не могла проснуться, а если просыпалась - то с криком. Я тоже боялась. Я не уверена, что и сейчас не боюсь. Но это сон. Что бы там  ни было раньше - сейчас это просто сон. У него нет над тобой власти. Главное - проснуться.

Она осторожно отняла ладонь от его плеча, положила на лоб - осторожно, аккуратно, чтоб не спугнуть.

- Ты сказал… - продолжила она. - Ты назвал меня по имени. А потом сказал буквально следующее “у тебя под кожей живет солнце. Как хорошо, что ты есть. Пусть и далеко. Только вот я больше не могу прийти к тебе. Так жаль.” Дословно. Только я не уверена, проснулся ли ты на тот момент. Вот так. Я не знаю, что это значит, может быть, ты знаешь?

Мэй почувствовал, как в одно мгновение превратился в факел. Уши, лицо, шея… ниже… ниже… ох, нет, вот почему он полуодет, а она… она такая красивая? И так близко… вся. То, что он сказал… да, он точно так думал, вот только сейчас повторить это все просто не смог бы. Смелости бы не хватило. Не хватает смелости и совести, чтобы отодвинуться и… и отказаться от тепла ее руки… и всего прочего - тоже. Страх ушел, несколько потесненный своим извечным конкурентом среди базовых инстинктов и чувств. Мэй чувствовал, как бухает его сердце, даже без данных с датчиков понимая, что с давлением и ритмом сейчас все совсем… как… давно так не было, вот! Надо за что-то зацепиться, надо отвлечься, а то станет ну совсем уж… неприлично! Знает ли он, что значат его слова? Да, прекрасно знает! Только сказать толком не сможет ничего, кроме… Кроме ног. Да… ноги, ноги, держите его, пожалуйста!

- Про то… ну, про прийти… мне казалось, сразу после сна, что у меня опять нет ног. Второй раз в жизни так показалось. Странное чувство. Потому и сказал, что не смогу прийти. Не на чем, - Мэй улыбнулся, ощущая, что улыбка выходит какой-то уж совсем дурацкой. И взгляд куда-то не туда то и дело норовит соскользнуть. - Прости, я тебя разбудил… и, похоже, заморозил, пока тут причитал. Даже рубашки нет, чтобы поделиться… растяпа. Я в порядке… я думаю. Может быть… отпустить… проводить тебя куда-то, где точно теплее?

- После подобных кошмаров так бывает, - Аэлара серьезно кивнула, хмуря брови. - Потом сложно понять, что с тобой происходит на самом деле. Кажется, что ты еще во сне. И это еще больше выматывает, чем сам кошмар, лишает последних сил. Такие сны могут свести с ума, я…. видела такое. Но я не думаю, что стоит говорить об этом… сейчас. Это тяжело. И долго. И я не уверена, что...

Она задумалась - сколько же всего она не знала, сколько всего она могла не учесть. Недостаточно было сказать “у этого кошмара нет над тобой власти”. Недостаточно было разбудить - один раз, второй, третий. Сейчас он возвращался  к прежнему себе - но все это было лишь до нового кошмара.
Так было и с ней - но тому, что чувствует Силу, несоизмеримо легче…
Завтра. Все - завтра.

- Я должна подумать, - медленно сказала она. - Я солдат, а не целитель. Я могу тебя разбудить, вытащить из кошмара, я могу сделать так, чтоб этой ночью кошмар не вернулся. Но это… не насовсем. Как сделать так, чтоб он ушел насовсем - я  не знаю. Пока не знаю. Мне… было проще. Но и об этом не стоит говорить сейчас. Слишком много всего на один маленький день и кусок ночи. И… мне не холодно. Я…

Она вдруг - как тумблер переключили - поняла, как все это выглядит со стороны. Сначала она собиралась сдать назад и держать дистанцию, а сейчас… Да, она спешила, да, она не знала, что ждет ее за дверью, но…
“Какая уж тут дистанция, - подумала она, - какой в этом всем смысл. Нет, я могу попробовать, но тогда он заснет и снова увидит во сне эти проклятые синие молнии. Вот зачем, мастер Айта, вот зачем. Сейчас у меня есть ответ на этот вопрос.”

- Прости. Я привыкла спать без одежды, и сейчас… просто спешила. Иногда лучше выйти как есть и успеть, чем вспомнить о приличиях и опоздать. Здесь точно оставаться не стоит, спать на полу жестко. Но скажи мне честно. Если ты сейчас уйдешь к себе - ты заснешь, и кошмар вернется? Или ты просто не будешь спать?

- Ты меня раскусила, - Мэй с виновато-дурашливой улыбкой развел руками. - Я думал проводить тебя и пойти немного… поработать. Раз уж так вышло со всем этим… безобразием. Каф, музыка, чинить поломанные игрушки… все будет как обычно, факт. Потому что я не уверен уже ни в чем. Раньше я всегда просыпался после… этого там, где и засыпал. А вот сегодня что-то сдвинулось с места. И не извиняйся, ты все сделала совершенно верно. Это я… веду себя как грофет. Озабоченный грофет. Никаких манер, и мне за себя стыдно.

Мэй хотел бы расспросить ее о том, что она захотела бы и смогла рассказать обо всех этих странных вещах, в которых, несмотря на то, что девушка-солнце не была ни целителем, ни, как он изначально подумал, дипломатом, она по всему разбиралась лучше него. Потому что его опыт, конечно, был травмирующим, но там не было видно места тому, что могло бы оставить по себе синие, слетающие с рук молнии.Так что успокоительного и верибельного научного объяснения своему состоянию Мэй подобрать не мог. И вот он-то совершенно точно не был против того, что видел сейчас рядом с собой. Смотрел бы и смотрел. Но, ей надо подумать, а лучше - поспать, на полу жестко, а он… Каф и головоломка с Татуина, да. Но как же не хочется снова оставаться в одиночестве!

Решение было очевидным, но требовало некоторого… ладно, значительного усилия над собой. И все же страх остаться наедине с непонятным пересилил и совестливость, и приличия. Мэй медленно, наживо ломая в голове все правила, вдолбленные туда с раннего детства, спросил:

- А это будет очень большой наглостью с моей стороны, если я… попрошусь на диванчик в твоей каюте? Просто знать, что кто-то живой рядом… я думаю, этого будет достаточно, чтобы не бродить тут в темноте, пугая всех своими причитаниями. А завтра я тоже подумаю и что-то да придумаю.

- Я не раскусила, - рассеянно отозвалась она. - Я знаю, как это.
И знаю, что с этим делать. Точнее - помню, что делали со мной.

Она прислушалась и снова почувствовала чужой страх - и растерянность. Да, конечно, он уйдет и просидит до утра, а потом будет засыпать на ходу весь день, и будет бояться закрыть глаза, потому что иначе оно, то самое, ночное и жуткое, вернется. И на следующую ночь все повторится. “Жаль, - думала она тогда, давным-давно, - что нельзя не спать вовсе”. Наверное, он думает о том же самом.
Но нет. Нельзя.

Она подняла глаза, посмотрела на него - внимательным долгим взглядом.

- Завтра, да. Завтра мы все подумаем. А пока - никакого диванчика, - сказала она. - Ляжешь рядом со мной, уснешь и будешь спать без снов до самого утра. Никакого сильного воздействия на сознание, обещаю. Просто… будет спокойно. Я знаю, как это делать - есть одна техника. Временно, конечно, но лучше, чем ничего. Если ты все еще боишься причинить мне вред, то не бойся - я сплю очень чутко. Идем?

Почему-то при слове “техника” в голове Мэя промелькнул любимый его инструктором по рукопашке “мягкий” захват. Сначала ты стоишь, потом небо и земля кружатся, и оп - и ты лежишь носом в пыли. При этом тебе покойно, комфортно и уютно. Ровно до момента, пока ты не решишь рыпнуться куда-то. Впрочем, если Аэлара в ее нынешнем одеянии проведет на нем такую “технику” он, опять же, будет последним, кто станет возражать против. И рыпаться не планирует, нет ни сил, ни… да его совесть сожрет с потрохами. И неправильно это будет. И… нет, никогда, даже если у него мозги из ушей потекут - никакого вреда он ей не причинит. Диванчик, конечно, был бы спокойнее с некоторых сторон, но спорить с решительно настроенной девушкой всегда себе дороже. Так что Мэй покладисто кивнул:

- Всегда мечтал попробовать на себе джедайские техники. Мне, конечно, сращивали кости и еще много чего делали, но это все… ну, не то. Там я мог до буквы понять, что именно происходит… а тут… чудо. Так что я готов. Я буду примерным пациентом, обещаю.

- Хорошо, - она кивнула и поднялась. Он встал рядом, и она взяла его за руку - будто бы наконец дотянулась и стала той самой опорой, которая не позволит упасть обратно в свет, боль и сияние синих молний.
Она переступила порог. Силой подхватила с ковра меч, о котором почти что забыла - но нехорошо было оставлять оружие валяться просто так. За спиной с тихим шуршанием закрылась дверь, и вокруг заплескалась бесконечная, теплая, ласковая темнота, полная легкого звона и шорохов. Это было не страшно. Это было уютно. Спокойно. И здесь кошмарам не было места.

- Так хорошо, - тихо сказала Аэлара, не обращаясь ни к кому, так, в пустоту. Разжала пальцы, отпуская чужую ладонь, прошла вперед, наощупь положила меч на прикроватную тумбу. Ее глаза еще не привыкли к темноте после неяркого, но все же света, но, кажется, она запомнила, что где находится, и так. Хорошо.
Она нырнула под занавеси, забралась под одеяло, позвала:
- Иди сюда.

Мэю нравилась темнота. Ему всегда было хорошо и уютно там, где не было слепящего белого света. Здесь царили шорохи, тихие звуки и мягкая, пушистая какая-то темнота.В бессветном пространстве Мэй ориентировался неплохо, а уж что где расположено в этой конкретной каюте знал с закрытыми глазами. Он услышал приглашение и улыбнулся рассеянно, почти сонно. Внутри было легко, тепло и щекотно. Повторять два раза ему не было нужно. Пологи качнулись, и Мэй устроился на свободной половине кровати. Привычно подоткнул под спину подушку и сел. Потом, внутренне махнув рукой, чуть съехал вниз. Дремота накатывала волнами: может быть сказывалось свое переутомление, а может быть начинала действовать “техника”.

- Я уже почти сплю… хорошая магия… сильная...

Она подползла ближе, потянулась рукой в темноту - глаза немного привыкли, и она уже могла рассмотреть очертания. Подтянула выше подушку, осторожно устроила руку так, чтоб чуть касаться его виска. Мастер Айта всегда делала так…

..но Аэлара никогда не делала такое сама. Только наблюдала за наставницей, и то со стороны - как это сказать? - пациента. Ей на висок ложилась узкая сухая ладонь, и тихий, чуть надтреснутый голос пел ей, пока она не опускалась в глубокий сон без сновидений. Это же просто, сказала она самой себе. Нужно было просто повторить. Слова она помнила, и эта песня не казалась ей как-то особенной -  возможно, у нее просто был подходящий ритм, позволяющий войти в некое подобие медитативного транса. Старая, старая колыбельная, которую многие века пели детям на Рилоте, а потом перепели, переделали, но при всем этом как-то умудрились сохранить суть - и смысл. Под нее было хорошо засыпать...

Она глубоко вдохнула, выдохнула, успокаивая колотящееся сердце - раз, два, три, нет эмоций, есть покой, золотой свет, ровное тепло, никаких кошмаров, никаких джунглей под вечным дождем, никаких синих молний. Просто покой. Просто крепкий сон, отдых измученному телу и уставшей душе. 

Голос ее звучал тихо - как у мастера Айты давным-давно, почти десять лет назад.

- Легки тебе, легки небесные ступени,
не бойся, не проси, бери в ладонь звезду.
На солнечной земле, где не отыщешь тени,
я жду тебя, дитя, и я тебя дождусь.
На Ярких землях, дитя, мы встретимся.

Она закрыла глаза. Она знала и так, что сквозь ее пальцы тек мягкий золотой свет и таял в темноте чуть заметной пыльцой.

- Ах, черною рукой я колыбель качала
и шорохом песка шептала: “Уходи,
шагай в огонь и свет с последнего причала,
на солнечной земле никто не господин”.
На Ярких землях, дитя, мы встретимся.

И сквозь накатывающую волнами дрему она чувствовала чужой сон  - тихий и спокойный. И это было хорошо.

Отредактировано Maylory Reinhardt (2018-04-03 02:06:12)

+4

29

совместно с самым лучшим на свете дроидом Кацем  :flirt:

большая гифка!

http://img0.joyreactor.cc/pics/post/foodporn-большая-гифка-синемаграфия-мясо-4082338.gif

“Гастрономическая энциклопедия забракской кухни”. “1001 рецепт блюд из мяса”. “Для красы своих рогов - объедайся!”. “Заливки, затирки, забраки: или готовим еду правильно”. Тысячи и тысячи файлов мелькали в глубине голубых сейчас фасет. Кац увлеченно изучал и не менее увлеченно планировал.

Спустя шесть часов корабельного времени, прошедшие с начала его вахты, Кац закончил сортировать добытые в бесплатных директориях голонета файлы. Внес в свой внутренний планировщик пометку: “взыскать с раздолбая месячное жалование, приобрести подписку на платные директории рецептов и технологий расовых кухонь. Приоритеты: забраки, люди.” Проверил телеметрию и ходовые показатели с гипердвигателей, приготовил их к сворачиванию канала и последующему переходу корабля в открытый космос.

По графику через двадцать два часа корабельного времени они должны были войти в зону ответственности таможенно-пограничного комплекса “Ядро-7”. Вламываться туда из гипера было чревато схлопыванием открывающегося без разрешения канала прямо с кораблем внутри: местные вояки в таких случаях сначала стреляли, а потом разбирались, кто и зачем прибыл. Маршевые же, досветовые, двигатели “Безмятежности” были далеко не новыми, а третий так и вообще барахлил бессовестно. Поэтому кораблику требовалось немного больше времени, чем его более современным и оснащенным собратьям, чтобы без эксцессов добраться до станции и пройти погранично-таможенный контроль.

Кац, как ночной вахтенный, как раз и должен был заниматься подготовкой ко всему этому действу. Он и занимался. В перерывах между изучением кулинарных сайтов, просмотра очередных тридцати серий голооперы “Раката тоже плачут” и составлением сбалансированного меню для забракской девочки тринадцати биологических лет от роду. Это все активировало его эвристические контуры куда как больше, чем возня с кораблем, но, поскольку он сам отобрал у раздолбая-напарника все ночные вахты, то приходилось совмещать познавательное с рутинным.

Вспомнив о капитане, Кац машинально провел мониторинг помещений корабля на предмет его наличия. Чисто, чисто, чисто… Все датчики всех кают, кроме одной, закрытой от бдительного фасетчатого ока, показывали, что раздолбая в них нет. Кац, переключившись с остальных задач, стремительно проверил все нежилые помещения, включая шлюз. Его ПЗУ хранило запись двухгодичной давности, которую Кац предпочел бы никогда не вести. А теперь все было очень похоже как раз на тот случай. Прогностический блок назойливо сообщал, что вероятность летального исхода для полуорганического напарника Каца на сей раз выше тридцати процентов. Но и в шлюзе, и в двигательном отсеке… да даже в медотсеке капитана не было!

Потратив семь миллисекунд корабельного времени на поиск дополнительных средств обнаружения искомой органической формы, Кац прибег к потрошению данных медитека, который был напрямую связан с капитанскими цереброимплантами. Медитек радушно предоставил весьма… непривычную сводку. Из которой исходило, что раздолбай в данный момент жив и весьма, весьма активен. Пики нервной, гормональной и мышечной активности были такие, что Кац перепроверил все еще раз. И еще. После наложения полученных данных на стандартные сборные схемы человеческих нормативов в разных состояниях выходило, что капитан в данный момент активно… дрался? Впрочем, сборные схемы предоставляли и еще один вариант. Который, после обработки всех полученных данных, Кац и принял в качестве рабочего.

Восемь миллисекунд корабельного времени ушло на прогнозирование реакции раздолбая на прерывание его текущей активности вызовом через интерком. Еще три - на оценку того, насколько быстро деактивируют Каца, если он пойдет и проведет рекогносцировку самостоятельно. Выходило, что быстро. А с использованием рекомендованной Конгрессом протокольных дроидов  вежливой формы обращения “приятного размножения” - и того быстрее. Так что Кац предпочел оставить активным мониторинг капитанских жизненных показателей (на всякий случай) и отправился на камбуз. Прогностический блок давал около девяноста семи процентов вероятности того, что завтрак этот размножающийся раздолбай приготовить не успеет. Тем самым нарушив пункт семь, подпункт три заключенного с пассажирами договора. Чего Кац допустить категорически не мог.

Добравшись до камбуза, Кац извлек все отмеченные в его планировщике меню ингредиенты, экипировался положенными по процедуре средствами защиты, и принялся за проведение цикла химических реакций, который его мясной напарник называл “готовка”.

Раднари просыпалась медленно и сладко - так медленно сон обычно уходил после больших задач или серьезных нагрузок. Сквозь сон она неспешно соображала - а что же собственно было вчера? Вчера, вчера… ох, точно же! Она стремительно распахнула глаза - и восторженно осмотрелась по сторонам. Да, это была та самая каюта, и тот самый корабль, и сейчас…  и сейчас она летела на первую в своей жизни настоящую миссию!

Девочка даже зажмурилась от удовольствия. В комнате по-прежнему горел неяркий свет, как она оставляла с вечера, по стенам бежали блики и тени, и... жизнь была совершенно прекрасной! “Интересно, сколько сейчас по корабельному времени? Встала ли мастер Аэлара и почему не разбудила меня?.. Надо все-все здесь внимательно исследовать”, - подумала Раднари, с удовольствием потягиваясь в непривычно-мягкой постели.

Но сперва - обязательный утренний комплекс. Умыться-причесаться-размяться. Заканчивая разминку, на столике она нашла те самые штуки… мастер Аэлара вчера строго-настрого сказала, что этим нужно мазать рога. Раднари покрутила в руках эти странные баночки и со вздохом начала выполнять необходимые процедуры.

На корабле было по-прежнему тихо, странно и непривычно - будто стены глушили все посторонние звуки. “Балда, какие звуки тут могут быть”, - фыркнула самой себе Раднари, старательно втирая  масло в рога. - “Тут ведь нет ни деревьев, ни зверей, да и разумных тут… что почти нет”. Небольшая металлическая штука с троими мягкими и нежными разумными из плоти и крови и одним дроидом, а вокруг - бесконечный, пустой и холодный космос.

Ей на миг стало неуютно - будто в стене образовалась щель, и в нее уже пытался просочиться вакуум… ну то есть наоборот, конечно, при разгерметизации корабля вакуум высасывает из хрупкой скорлупки разумных воздух, а следом - и все остальное, что оказывается недостаточно хорошо закрепленным… им рассказывали, да, рассказывали, что в этом случае нужно делать ближайшему к точке разгерметизации джедаю, и даже тренировки проводили. Но одно дело - слушать про это на занятии - там, где за окном поют птицы, и шумят деревья, и доносятся звуки тренировки, и галдит малышня… и совсем другое - знать и чувствовать эту пустоту, этот космос, это полное отсутствие чего бы то ни было - совсем рядом.

Раднари дернула плечами, пытаясь прогнать предательскую дрожь. Под руку попалось что-то - мягкое, нежное, пушистое, что-то мигом прогоняющее подлый бессмысленный страх. Она сперва провела рукой, и только потом опустила глаза. Какая-то ткань… большая, как одеяло, мягкая, с кистями по краю… кажется, одеяло и есть, но почему оно лежит на стуле?..

Она обтерла остатки масла о лицо, тайком довытерла пальцы о штаны - и только после этого взяла это мягкое-пушистое - и невозможно легкое - в руки. Захотелось закопаться в него лицом (нельзя, испачкаешь еще!), а лучше - нырнуть в кровать и завернуться в него с головой… но тогда она совершенно точно заснет снова. Раднари с трудом подавила зевок, с изрядной жалостью опустила плед на кровать и заставила себя встряхнуться. Для начала, стоит выяснить обстановку. Найти мастера, выяснить… хотя бы сколько времени она проспала?

Раднари с изрядной грустью оставила свою уютную норку, пригасив там свет до минимума - ничего, она туда еще вернется! Скоро, только выяснит что и как - может, еще совсем рано?..

В каюте мастера Аэлары было по-прежнему темно, темно и тихо - только и раздавалось сонное дыхание. Раднари хотела было позвать ее, но устыдилась - похоже, мастер крепко спала, умотавшись за вчерашний день. Еще бы, ведь на ней был и груз, и устройство их и груза тут, и переговоры… и еще кажется ее, Раднари, укладывать пришлось… ох, стыдоба. Девочка вспыхнула ушами, осторожно прикрыла дверь обратно, оставив совсем тонкую щель, как было до того - и осталась в коридоре в очень странном состоянии. Кажется, в первый раз в жизни она не знала точно, чем будет заниматься в ближайшие несколько часов. Можно, конечно, было устроить полноценную тренировку, а не короткий разминочный вариант - но все помещения в корабле, которые она видела до сих пор, для этого подходили не очень...

“Надо обследовать корабль”, - окончательно решила она. - “Заодно, когда встанет мастер, можно будет предложить ей варианты помещения”.

Каюта капитана была заперта, и ломиться туда Раднари не рискнула. Но вроде бы ей разрешили ходить куда угодно - вот она и пошла… Пока не была поймана на полушаге какими-то совершенно потрясающими ароматами.
Раднари потянула носом - и пошла на запах, как крыса за дудочкой.

- Доброе утро, уважаемый Кац, - вежливо поздоровалась она с порога, стараясь не принюхиваться слишком уж откровенно.

Кац, находившийся на финальной стадии термической обработки базовых ингредиентов капитанского завтрака, обернулся на голос и отметил, что его эмотивный блок в данный момент находится в состоянии, которое индексный каталог эмоций регистрировал как “удовольствие от встречи”. Он сверкнул глазами - переливы голубизны сменились глубокой синевой - и жестом, который Конгресс протокольных дроидов утвердил как “приглашающий к диалогу или визиту” указал маленькой мистресс на стулья за столом.

- С вашим появлением оно действительно перешло в оценочную категорию, подпадающую под понятие “добрый”. Присаживайтесь, маленькая мистресс. Завтрак для вашего вида разумных уже готов. Вы можете осуществить выбор из семи блюд. Вы можете не осуществлять выбора и употребить все представленные блюда. Калораж ваших порций рассчитан на подобные варианты реакций.

Кац снял капитанскую еду с нагрева и начал сноровисто вынимать из духового шкафчика разноплановые тарелки, тарелочки и тарелищи. Все это широкодиапазонное богатство стремительно разворачивалось и занимало свои места на поверхности стола. Кац дополнил выставленное на стол тремя разноцветными графинами и выпускающим парок из носика чайником и замер в ожидании выбора своей маленькой гостьи. Капитанский завтрак может и подождать. Судя по графикам медитека, растяпе явно было не до еды.

- Семь… блюд? - Раднари в первый момент даже не поверила своим ушам. Но, судя по масштабам… накрываемого стола, там совершенно точно было… много всего. Очень много. Как-то даже слишком много для одной нее. - Ох, спасибо большое, я… - она думала было ответить что-то вежливое, как положено, в духе того, что “ах, я не голодна” или там “ох, не стоит беспокойства” - но глупый живот решил ее выдать можно сказать что с головой, забурчав в полную силу именно в этот момент. - Я ужасно голодная, - виновато договорила она, влезая на стул. - Но вы зря так… так… обеспокоились моим меню, я вполне… могу есть ту же еду, что и остальные члены команды.

Последние слова она с трудом смогла проговорить, откровенно сглатывая слюну. Еда выглядела...просто потрясающе. Мастер Аэлара водила ее… вчера ведь утром, да? как же давно это, кажется, было! но да, вчера утром - в ресторан забракской кухни. И еда там была… да, вот примерно как здесь. Такая же… умопомрачительно пахнущая, такая аппетитная и чудесная. Мясо с сырной корочкой, рулет из мяса, мясо с травами, хлеб с начинкой из мяса, сыра и… чего-то еще. Глаза просто разбежались во все стороны и собираться категорически отказывались. “Если я съем это все, я совершенно точно лягу и усну, как после того ресторана”, - осознала Раднари, протягивая руку за первым кусочком.

- Спасибо Вам огромное, - сказала она вслух, - выглядит все просто потрясающе! И, кстати, вчерашние оладушки тоже были очень-очень вкусными.

Она прекрасно понимала, что говорить с набитым ртом неприлично, но не молчать же! А от еды невозможно было оторваться. Ее немного смущало еще и то, что здесь она ест одна - но, наверное, глупо было бы ждать остальных, да и Кац явно питается как-то иначе.

- Скажите, а сколько сейчас времени? Кто-нибудь еще встал?

Кац потратил три миллисекунды корабельного времени на то, чтобы достойным, правдивым и, главное, дипломатичным образом сформулировать ответ на вторую часть запроса маленькой мистресс. Найдя приемлемый компромисс между правдой, обозначенными для данного видового состава пассажиров приличиями и формулировками, он сообщил:

- Сейчас половина седьмого часа утра по корабельному времени, маленькая мистресс. Все пассажиры и команда, кроме вас, еще не вставали. Кац весьма признателен вам за высокую оценку результатов работы его кулинарного блока. Кац осведомлен о том, что вы разделяете пищевые потребности с представителями иных видов, находящимися на борту. Однако, Кац обладает встроенным эвристическим блоком, который нуждается в тренировках. Потому я принял решение разнообразить ваше меню. Это одновременно поможет вам оставаться в добром здравии и расположении духа, а Кац получил возможность расширить свой функционал. Будут ли какие-то пожелания по поводу текущего приема пищи? Соблюден ли вкусовой баланс, достаточно ли минеральных компонентов?

Раднари даже зажмурилась от удовольствия. Больше всего на свете она любила мясо. Просто мясо. Мясо с чем-то. И… и еще сладкое. Немного сладкий шоколад, кисленькие леденцы, мороженое… особенно шоколад и мороженое, да. Но просить об этом баловстве было уж совсем как-то… слишком.

- Все очень, очень, очень здорово! - горячо, хоть и, увы, не совсем членораздельно уверила она Каца. - Я не… уверена, что я могу провести анализ...минеральных компонентов, но если Вы имеете в виду соль и приправы - то все более чем отлично. Спасибо огромное. Если Вас это все не...затруднит, то мне...приятно быть объектом Ваших кулинарных экспериментов. Вы просто… просто вот настоящий талант в кулинарии.

Потом она подумала - половина седьмого, уже так поздно! Ох, как же вчера, наверное, устала мастер, что до сих пор спит...

- Ничего себе. Я проспала просто все на свете, - вздохнула она, когда рот у нее наконец освободился. - Я даже отлета не помню, а ведь хотела же посмотреть… Ох, вот ведь… А что у нас сегодня по плану?

- В двадцать три тридцать по корабельному времени мы выходим из гиперпространства. После чего до четырех часов следующих суток наш корабль должен достигнуть принимающего гейта таможенной станции “Ядро-7”. После прохождения таможенно-пограничного контроля мы сможем проследовать далее, - Кац зарегистрировал все полученные отзывы, касающиеся его стряпни, и довольно полыхнул глазными фасетами. - До назначенного времени команда будет действовать согласно штатному расписанию, что же до пассажиров, то мы с капитаном готовы содействовать вам в любых доступных и желаемых активностях. У вас есть расписание ваших привычных дневных активностей, маленькая мистресс? Если вы предоставите мне основные его положения, то я смогу скорректировать время второго и третьего приема пищи. А также смогу порекомендовать вам наилучшее месторасположение для реализации ваших рутинных планов.

Раднари подумала немного. Покачала головой. Осторожно, чтоб не обжечься, отпила пол-глотка душистого чая. Часто задышала - нет, все-таки не надо, не надо было торопиться...

- Спасибо Вам большое, Ваша помощь будет... просто неоценима, - наконец выговорила она, когда смогла продышаться. - Вообще,  обычно, - продолжила она задумчиво, автоматически подстраиваясь под речь собеседника, и медленно-медленно, охлаждая, раскручивала чай в тоненькой чашке. Пока что его пить было совершенно невозможно, просто невыносимо горячо, - обычно у нас подъем на час раньше… В течение дня, кроме короткой утренней разминки, которую я уже сделала, бывает две-три тренировки, где-то час-полтора длиной каждая. Кроме этого - медитация, час в первой половине дня, час во второй, иногда один заход пропускается… ну, и всякие уроки еще… Но в условиях дороги расписание становится более гибким, подстраивается под...окружающее. Так что насчет приемов пищи не переживайте - я легко адаптируюсь. А вот если бы… если бы Вы смогли мне тут подсказать помещение…  - она задумалась, пытаясь сформулировать мысль наиболее точно и при этом коротко, - как можно более большое и пустое. Такое, чтоб можно было… в нем тренироваться, и ничего не повредить. Я, конечно, буду аккуратна, но…

Она развела руками, чай в чашке опасно качнулся, но удержался в границах, не плеснул через край. “Ох, сколько же от меня проблем”, - виновато подумала Раднари, на всякий случай ставя чашку на стол, пока чего не случилось. - “Ну с другой стороны… если у них тут такого помещения нет, значит, нет”.

- Да, если ничего такого на борту нет - вы не переживайте, - торопливо уточнила она. - Перерыв в тренировках на несколько дней во время миссий вполне допустим…

...хотя и не хотелось бы, конечно”.

Кац зарегистрировал синопсис рутины маленькой мистресс, провел краткий анализ поступившего запроса и вернул капитанский завтрак на подогрев. С запросом все было несложно, а вот с графиками физиологической активности раздолбая творилось что-то интересное. Кац сверился с таблицами расхода калорий и решительно выключил нагреватель. Это блюдо подождет обеда, потому что по его расчетам капитану после всей его предположительной копулятивной активности нужно будет интенсивное восполнение затраченных углеводов и протеинов. Глаза дроида полыхнули какой-то ехидной голубизной, и он вытащил из одного из множества маленьких шкафчиков банку с чем-то бурым, похожим на мелкие хлопья.

Кастрюлька с предыдущей, недостаточной версией завтрака отправилась на хранение, а ее сестра-близнец заняла свое место на нагреве. Кац вынул бутыль с водой, оценил запас и отмерил строго необходимое количество жидкости. Взвесил на ладони манипулятора банку и набрал из нее несколько ложек бурой субстанции. Добавил в кастрюльку с водой и, помешивая, начал реакцию формирования коллоидного раствора. Лицевая пластина его при этом так сияла отраженным светом лампы, что казалось, будто он хитро ухмыляется.

- Под ваше описание, маленькая мистресс, на этом корабле подпадают три помещения. Но одно из них закрыто эксклюзивным капитанским кодом, так что выбор можно осуществлять из двух: грузовой отсек и нижняя часть двигательного отсека. Температура воздуха в грузовом отсеке составляет семнадцать градусов. Температура воздуха в нижней части двигательного отсека составляет двадцать семь градусов. Свободная площадь в обоих случаях равна десяти метрам квадратным, - Кац посмотрел на осторожничающую девочку и принял решение уточнить мотивы ее поведения. Его эмотивный блок сейчас генерировал состояние, отмеченное в каталоге как “обеспокоенность состоянием здоровья или эмоциональным фоном”. - Маленькая мистресс озабочена тем, что тренировка может быть неэффективной ввиду отсутствия спарринг-партнера? Кац уполномочен заявить, что обладает набором тренировочных симуляций, предназначенных для обучения эффективному ведению рукопашного, стрелкового и мечного боя против дроидов своей серии. Маленькая мистресс будет заинтересована в демонстрации?

Раднари натурально просияла - так, что поднялись брови и рот растянулся практически до ушей. Это было не просто очень здорово - а гораздо-гораздо больше, чем то, на что она вообще могла рассчитывать. Не просто помещение, а аж два, на выбор, можно будет сделать тренировку в обычных условиях и в условиях повышенной температуры… если, конечно, никто не будет против, что она займет аж оба помещения. Но не одновременно же, в любом случае…

А уж такой спарринг-партнер! Это же просто… просто… просто великолепно! А уж как будет довольна мастер! Наверняка же ее не очень вдохновляла идея заниматься целых две недели в общей сложности только с падаваном-недоучкой - а тут настоящий и серьезный противник!

- Это просто - совершенно - абсолютно - великолепно! - засмеялась она. - Я не просто заинтересована, я очень-очень хочу. У нас, - доверительно добавила она, - почему-то, кроме стандартных тренировочных дроидов, давали занятия только с боевыми дроидами серии Mark, а ведь этого мало... Спасибо Вам огромное за такое предложение… если Вас, конечно, не затруднит… это все. И найдется время на меня.

Раднари смутилась окончательно и уткнулась носом в чашку.

Кац оценил степень возбуждения своей маленькой гостьи и максимально аккуратным жестом пододвинул к ней тарелочку с десертом. Капитана такое обычно умиротворяло, приводя его показатели в норму.

- Кац несколько старше, чем дроиды серии Mark, но, возможно, его боевые алгоритмы покажутся вам интересными, маленькая мистресс. Мои рабочие мощности в данный момент задействованы на сорок процентов и этот процент еще упадет. Сразу как только капитан почтит нас своим присутствием. Временных ограничений я не имею, все процессы идут в фоновом режиме. Пока же вы можете указать желаемое место и время вашей тренировки, и Кац все подготовит.

Раднари посмотрела на десерт, на Каца, снова на десерт, порозовела ушами и расплылась в улыбке умиления и предвкушения.

- Ох, милый Кац, спасибо Вам огромное! Вы такой...заботливый, такой чудесный! Я просто невозможно, невыразимо Вам благодарна. Я бы поцеловала Вас в щеку, но наверное Вам это будет странно…

Мастер Аэлара бы не одобрила такую несдержанность”, - грустно подумала Раднари. - “Да и остальные мастера тоже… Но как быть, когда от умиления правда ужасно-ужасно хочется поцеловать собеседника?..

Она осторожно изобразила короткий джедайский полупоклон - “сдержанная благодарность равному” и попыталась выразить свою...признательность более...спокойно.

- Я была бы очень рада отправиться на тренировку хоть бы и в самое ближайшее время. Со своей стороны, я… готова помочь тем, чем могу, чтобы разгрузить… Ваши рабочие мощности. Например… если надо помочь готовить, я всегда готова, я умею.

Нет, терпеть и ждать больше не было никаких сил. Раднари вооружилась ложечкой и принялась за уничтожение десерта.

Кац проанализировал полученную информацию и отметил для себя верность теории о благотворном влиянии продуктов с повышенным содержанием глюкозы на эмоциональный фон своей маленькой собеседницы. Прогностический блок тут же оптимистично заявил, что из этих наблюдений может выйти недурная статья для “Проколов в протоколе” - голожурнала, выпускаемого Конгрессом. Но радостный писк прогноста был задушен на корню суровой волей программного ядра: оно сочло информацию о личных привычках гостьи конфиденциальной и разглашению не подлежащей. Так что Кац просто внес в реестр под названием “маленькая мистресс” отметку о том, что ее можно умиротворить с помощью блюд из категории “десерты”.

Вопрос же о принятом в качестве средства выражения эмоций среди ряда органических форм контакте губ с поверхностями собеседника - в данном случае с его лицевой пластиной, в тупик его не поставил: чего Кац только не видел и не переживал с момента выпуска! Цвет глазных фасет снова сменился на темно-синий, и он с достоинством ответил:

- Маленькая мистресс может выражать свои эмоции относительно работы Каца в том ключе и в тех вариациях, к которым она привыкла и которые кажутся ей комфортными и уместными. Единственное, на чем я буду настаивать - это ваша безопасность. Мои текущие обязанности состоят в контроле маршрутных функций нашего корабля, поддержании заданного курса и любой помощи активным пассажирам. Поскольку в данный момент однозначно зарегистрированным активным пассажиром являетесь только вы, то ваши запросы получают наивысшую степень приоритетности. После их анализа я могу предложить вам следующую программу действий: по завершению данного приема пищи вы в моем сопровождении можете проследовать в грузовой отсек и провести парный разминочный комплекс с индексом 243\NTZ, предназначенный для ознакомления с моими возможностями в качестве комбатанта близкого боя. Данная программа действий будет признана вами удовлетворительной, маленькая мистресс? При положительном ответе Кац готов сопровождать вас незамедлительно.

Коричневая бурда в кастрюльке, которую Кац перемешивал во время всей этой своей тирады, одобрительно блурпнула. Похоже, что она тоже была готова сопровождать присутствующих. Незамедлительно.

Раднари радостно закивала, в три раза быстрее уничтожая свой десерт. Потому что еда, сладкое, чай - это все очень-очень здорово, но… Но тренировка! С новым, непривычным противником! Ура!

- Более чем удовлетворительной. А какого формата тренировку Вы мне предлагаете, чисто рукопашную или с оружием? - деловито уточнила она. - У меня к сожалению с собой нет тренировочного меча, только виброклинки, и я...опасаюсь причинить вам вред. Но я могу за ними сбегать, - не очень логично добавила она.

Вообще-то она не тренировалась с тренировочным мечом уже ужасно давно, чуть не с полгода как - но слишком хорошо представляла себе, какие повреждения дроиду могут нанести ее виброклинки, если не успеть зафиксировать удар. А как-то ну...совсем бы этого не хотелось. С другой стороны, наверняка же Кац знает, как уходить от таких ударов и не подставиться… а она будет осторожной! Очень!

- Данная симуляция предполагает одновременно наличие у меня коротких клинков и их отсутствие в определенные моменты. Вы, маленькая мистресс, согласно регламенту, должны быть с любым оружием, которое вам предпочтительнее. Я полагаю, что хотя мои атакующие и симуляционные алгоритмы и не обновлялись в течении долгого времени, я смогу избежать фатальных повреждений спаррингуясь с вами. Строение моей обшивки предполагает возможность полного контакта с активированным световым мечом. Вероятность ее повреждения в этом случае около десяти процентов. Вероятность повреждения при полном контакте с виброклинком - два процента. Я развеял ваши сомнения, маленькая мистресс? Позвольте сопроводить вас до каюты.

Раднари с некоторым сомнением посмотрела на Каца. Два процента - это много или мало? Хотя полный контакт… хм, может и нормально все пройдет.

- Ладно, - решила она. - Я буду аккуратна, Вы будете аккуратны, все будет хорошо.

“Главное не попасть ненароком в сочленения”, - подумала она про себя. Она прожевала последнюю ложку десерта, с трудом удержавшись от искушения облизать не только ложку, но и тарелочку, и заглотила остатки чая. У нее просто аж руки зудели от нетерпения. Да-да-да, недолжно быть такой несдержанной, недолжно так выказывать свое нетерпение, но…

- Спасибо большое за завтрак. Покажите, куда мне поставить грязную посуду, и пойдем за моими мечами, - кивнула она Кацу. - Если, конечно, Вам в грузовом отсеке ничего не нужно подготовить для тренировки и… нет ничего другого срочного.

- Оставьте все на столе, маленькая мистресс, я займусь этим позже. Конструкция нашего кухонного очистителя нестандартна, так что для того, чтобы его открыть, нужно приложить значительное усилие. Кац выражает высокую степень удовлетворенности нашим текущим взаимодействием. Прошу вас.

Кац протянул манипулятор в приглашающем жесте. До каюты маленькой мистресс они добрались быстро и в относительной тишине: все реакции юной гостьи выдавали ее нетерпение и желание поскорее достичь грузового отсека, нежели тратить время на светские беседы, а сам Кац превентивно переключился на быструю проверку бортовых процессов. Все было нормально, за вычетом капитанской телеметрии, пики которой били все рекорды. Кац отметил, что если бы не приоритетная директива, то он бы презрел опасность деактивации и отправился бы все-таки выяснять - размножается его компаньон или нет. Этим суровым размышлениям - идти или не идти, - и был посвящен и его путь до грузового отсека в качестве спутника Раднари. Итоговым решением было все-таки сдержаться, хотя подобных данных база медитека не видала с момента его установки на “Безмятежности”. Но первая директива… да, она была хорошим самооправданием.

- Маленькая мистресс, мы достигли конечной точки нашего маршрута. Вам необходима разминка? Или мы можем приступать к симуляции без промедлений?

Отредактировано Hero of Tython (2018-04-12 14:15:06)

+4

30

http://gifimage.net/wp-content/uploads/2017/11/good-morning-couple-gif-6.gif

Совместно с тем, кому скоро очень повезет Мэйлори

Аэлара сонно потянулась, выныривая из теплой дремотной темноты - попыталась вспомнить, что видела во сне, и не смогла. Так хорошо, когда ничего не снится. Так спокойно. И выспаться можно совершенно отлично. Она медлила открывать глаза и просыпаться по-настоящему, пока ей нравилось и так. Лежать вот так, прижавшись к теплому боку, слушать дыхание, погружаться снова в тихую дрему. Темнота, особенно такая уютная, действовала так расслабляюще, что про утреннюю тренировку хотелось просто забыть. Недопустимая, глупая слабость… Но так хотелось.
Остаться здесь, рядом с…
Так.
Рядом с кем?
Что вчера…

Аэлара открыла глаза, заморгала, стряхивая остатки сна. Так. Вчера. А! Мэл. Ему снились кошмары. Точно же. И… да, сон без сновидений. Кажется, она даже пела. Ох, бедный - ему ж пришлось это слушать. Она понадеялась, что он заснул на первых же строках. Мысли в голове были тяжелые и медленные. Нужно было… нужно…

Она подняла голову. Темнота вокруг по-прежнему шуршала и звенела. Уютно…Она вслушалась - чужое дыхание рядом не было сонным.

- Проснулся? - спросила она. - Доброе утро. Как спалось?

Из глубокого, в кои то веки спокойного и ровного сна Мэя вывел медитек, любезно кинувший на краниальный имплант сигнал о том, что хозяину надо бы срочно провериться. Потому что у него, у хозяина, за последний отчетный период накопилось. Всякого. Разного. Мэй сонно отправил слишком умной технике отбой, потому что ничего такого он не чувствовал.

Наоборот, ему впервые опять же за какое-то невообразимое время было просто хорошо. Спокойно. Ничего не болело, его окружали уютные темнота и тепло. Не было изматывающего страха и ожидания чего-то неизвестного и недоброго. Он с улыбкой подумал, что “техника” и правда оказалась чем-то сродни “мягкому” захвату. Оп - и он уже лежит на спине, а рука и, кажется, нога его целительницы-победительницы надежно фиксируют его, не давая смыться.

Совесть куснула легонько, шепнула, что с его стороны лежать вот так, рядом с девушкой, для которой он - незнакомец, недопустимо. И пора бы идти. По делам, или вот, на диван, чтоб не быть совершенным неблагодарным грофетом и не исчезать без объяснений, по-кореллиански, попользовавшись чужой добротой. Но Мэй… Мэй понял, что слаб. Откровенно слаб и потому уйти неспособен. Потому что хорошо. Потому что рядом сонно дышит самая красивая девушка во Вселенной… и будить ее - преступление! Да, так, точно так. А он очень, очень законопослушный. Иногда.

Лежать тихо, стараясь даже дыханием не потревожить ее покоя. Чувствовать, как внутри теплым шаром расширяется какая-то невозможная по силе нежность. Огромным усилием удерживать себя от того, чтобы не коснуться губами ее кудрявой макушки - и не удержаться в итоге, узнавая, что волосы ее похожи на шелк и пахнут чем-то совершенно крышесносным. Смотреть на спокойное, расслабленное прекрасное лицо и не думать ни о чем, кроме того, что он даже в состоянии полного овоща видел правду: под тонкой кожей действительно живет ласковое, негасимое солнце. И о том, что он - самый счастливый хаттов сын на этом корабле. Нет, не так… самый счастливый хаттов сын в этом космосе. Потому что он и только он сейчас это видит.

Аэлара просыпалась неспешно, без резких движений. Похоже, что как угрозу или совершенного неожиданного незнакомца она Мэя не воспринимала. И это тоже было поводом для внутренней камерной радости. Голос с сонной хрипотцой, приподнятое лицо в ореоле кудрей. Мэй широко улыбнулся и честно ответил:

- Спалось просто замечательно. И утро действительно доброе. Привет. Как ты?

Аэлара осторожно прислушалась - нет, он не лгал. Он действительно ощущался спокойным - относительно, но вот оттенки она уже не разбирала - и отдохнувшим. Значит, кошмары его не беспокоили - да что там, она бы почувствовала, как бы крепко ни спала. Проснулась бы. В воздухе не звенели боль и отчаяние, даже чуть слышных отголосков не было. Значит, у нее получилось. По крайней мере - на эту ночь.

Она приподнялась на локте, взглянула на Мэла - в полной темноте она плохо различала черты, подумала, что надо бы включить приглушенный свет. И вообще - надо было убрать руку, перестать его обнимать, подниматься, приводить себя в порядок. Прекратить тянуть время. После этой ночи у нее было много вопросов - и она была уверена, что он знает ответ далеко не на все. Простая техника, позволяющая засыпать детям, тоскующим по дому, детям, увидевшим войну, детям, помнящим такое, что и называть нельзя, сработала - но избавить от кошмаров насовсем она не могла. И они либо уходят сами, либо…

- Я?.. - удивленно переспросила она. - А что я? Со мной все хорошо. Эта техника не требует особенных затрат… Я рада, что тебе больше не снились кошмары. И мне бы хотелось, чтоб так было всегда...

Она помолчала, подбирая слова. Ей было не по себе. “Какое тебе до него дело? - спрашивал внутренний голос. - Зачем ты это делаешь? Во имя спасения каждой страдающей живой твари? Сколько их таких? Будешь тратить время на каждого? Жалко, да? Он никто и звать его никак, мусор нижних доков. Давай, разбирайся, теряй время, тогда как…”
Она выслушала этот чужой тихий голос - и сказала ему “Замолчи.”

- Я должна задать тебе несколько вопросов, Мэйлори, - наконец проговорила она. - Наверное, не сейчас - но сегодня. Я не до конца уверена, что знаю, что с тобой происходит. Но я знаю одно - так не должно быть. Нужно, чтоб это прекратилось. Возможно, делать то, что сделала я этой ночью - это будто бы прикладывать лечебную траву к открытому перелому. Возможно, бороться с этим и вовсе мне не под силу. Я не знаю. Я мало о таком знаю. Ты… согласишься?

“Возможно, мучаться кошмарами ему - проще. Так тоже бывает. Подумай об этом.”
“Замолчи.”

Казалось бы - снова вопросы, снова резать по живому, снова вскрывать старые шрамы, да даже просто смотреть на них… Но Мэю почему-то не было привычно страшно при мысли о том, что придется опять ворошить прошлое. Наверное потому, что никто из тех незнакомцев, кто допрашивал, расспрашивал или ковырялся в нем с целью что-то узнать, сделать какие-то выводы или что-то ему доказать, не пел, отгоняя его кошмары. Не предлагал уснуть рядом, просто чтобы ему не было страшно. Не стоял между ним и белой слепящей непроглядной мглой. И никому из этих вопрошающих, взыскующих и просто любопытных Мэй не доверял. А девушке, у которой под кожей живет солнце, да, верил.

Он инстинктивно лег так, как привык лежать все те годы, когда кругом были хорошие, заботливые, внимательные врачи, которые спрашивали его - и им стоило ответить абсолютно честно и полно. Просто, чтобы не сделать хуже самому себе. Руки по швам, одеяло обтянуть, смотреть на спрашивающего прямо и не прятать глаз. С “по швам”, правда, получилось через раз - ее теплая и тяжелая рука по прежнему была на своем месте. И Мэй был решительно против того, чтобы она куда-то девалась.

- Я точно отвечу. Честно, ничего не скрывая. Беда в только том, что у меня может просто не быть нужных ответов. И… даже если это была просто лечебная трава, то она сделала для моего перелома гораздо больше, чем сотни и сотни патентованных лекарств, которые были до нее. Я думаю… что “спасибо” за все… это - этого будет очень мало, и это будет очень неточно. Но я, увы, не знаю слов ни в бэйсике, ни на хай галакте, чтобы высказать то, насколько я тебе благодарен.

За то, что не оставила одного. За спокойные сны. За песню и тепло. За то, что тебе не все равно. За то, что ты есть.

Мэй смотрел на Аэлару, и чувствовал, что не улыбаться - просто не может. По миллиону причин разом. Хорошо, что вокруг благословенная темнота, а ночным зрением тут, похоже, обладает только он. Потому что… так беззастенчиво рассматривать девушку… это неприлично. Но так здорово. Мэй с усилием отвел глаза ниже, еще ниже, шумно вдохнул, полыхнул ушами и, по все той же больничной привычке попробовал перевести взгляд на кончики своих пальцев на ногах. К ушам мгновенно добавилось и лицо. Да… похоже, добрым это утро стало у всех в этой комнате. Совершенно и бесповоротно. Он чертыхнулся про себя и постарался как можно естественнее переконфигурироваться из “стойкого дюрасталевого солдатика” в какого-то другого персонажа - такого же крепкого, но менее… кхм… стойкого.

Аэлара чувствовала тепло - и такую открытость, которая уже походила на полное отсутствие границ. Она никогда раньше такого не ощущала и не знала, как это назвать. Чувства могли ее обманывать, но…   
Близко-близко - чужое сознание.
Близко-близко - дотянись, загляни.
Загляни - ты же можешь.

Близко. Слишком близко. Нельзя так.
“Зачем? У тебя нет ответа на этот вопрос, и ты это знаешь, - говорил кто-то до омерзения рациональный внутри ее головы. - Нет, и не будет. Прекрати это. Уйди, откажись, пока не стало совсем поздно. Он согласен отвечать на твои вопросы, он благодарен тебе так, как никто раньше не был… Ему спокойно рядом с тобой, да? Как хорошо, что ты есть, да, пусть и далеко? И что, ты всю жизнь будешь держать его за руку - человека, которого ты вчера впервые увидела? Да это узы крепче брачных - один раз пообещай помочь, потом… А что ты будешь делать потом?”

Она опустила ресницы - в такой глухой темноте это было неважно, конечно, хотя... Она вспомнила, что он что-то говорил об улучшенных зрительных имплантах. Ну и хорошо, хоть кто-то что-то тут видит. Сама она могла различить только неясные очертания, которые могли и не соответствовать действительности - и она снова подумала, что надо бы включить освещение… и снова забыла об этом. Что-то сбивалось, путалось, было не так. Где-то здесь спокойная рациональность давала трещину. Где-то здесь сыпалась цветными стеклышками привычная реальность. И она не понимала - где. И не понимала - почему.

“Давай, - повторил голос, - лезь не в свое дело, разбирайся, спасай. Спасай одного - вместо того, чтобы спасать тысячи. Ты же чуешь, что это не просто отголоски пережитого - ты чуешь и боишься это признать. И дело не обойдется этим полетом, ты сама это понимаешь. Каждая потраченная секунда может стоить слишком дорого. Многие и многие жизни. И ради кого? Ради паршивого мальчишки?”

Ей стало тоскливо и мутно.   
У нее не было ответа на этот вопрос.
Или - был? Или на самом деле - был с самого начала?

Мэл завозился, попытался отодвинуться и сбил ее с начатой было мысли. Может быть, это было и к лучшему. Ей стало совестно - вот, обняла его, как ребенок игрушку, у него, должно быть, уже все затекло, а она… А она говорит сама с собой внутри своей головы - и ищет ответы на никому не нужные вопросы. Она убрала руку, отодвинулась и совершенно инстинктивно прислушалась - все ли в порядке?
Чужие эмоции ощущались странно, спутанно - она в который раз пожалела, что с трудом может отделить одну от другой. Беспокойство? Волнение? Смущение? Что?..

И тут она поняла.
В том числе - то, какая она - в очередной раз - редкая дрянь. Редкая, невозможная, феерическая дрянь. Не то чтоб это было чем-то новым…
“...у тебя в груди не сердце, а булыжник, на котором выбит этот ваш чертов Кодекс!...”
Да, все так. Все так. И вместо головы - он же.
Потому что ты говорила и думала, и все это время прижималась к нему, как последняя девка с Променада - и ничего такого не имела в виду. Потому что ты бессердечная дрянь, которой есть дело только до себя и своих невероятно важных терзаний. Потому что…

- Прости, - с трудом выговорила она. Голос показался чужим и хриплым. - Прости, я не хотела. То есть… я не…

Слова - в первый раз в жизни - подбирались тяжело и медленно.

Мысленного пинка Мэй выдаст себе потом. И разбирать себя по частям - тоже потом. Сейчас самое главное не это. Сейчас - осторожно, самое главное, осторожно найти ее кисть. Коснуться кончиками пальцев, накрыть ладонью и не дергаться. Просто контакт, просто обозначение того, что одному идиоту очень жаль. А еще главное, чтоб не разорвало самого идиота: пушистый шар нежности внутри достиг критической массы.

- Т-ш-ш-ш. Ты ни в чем не виновата, - Мэй постарался найти взглядом ее глаза. Темнота только на руку, но он-то видит. - Ты… очень добрая, красивая и умная. И не сделала ничего такого, за что нужно просить прощения. Я… Ты мне нравишься. Очень. Так сильно, что в приличном обществе мне уже минимум выдали бы судебное предписание за нарушение тех самых приличий. И… ну… ох-х, я точно сходным образом реагировал бы… реагирую даже если… ну, если мы не настолько близко. Потому что ты самая красивая девушка… просто невозможно красивая. Но ты в этом не виновата. Ты - это ты. И мой дурацкий организм оказался болтливее меня. И честнее. Он точно знает, что ты ему нравишься, а я точно знаю, что ты не сделала и не думала ничего плохого. Все хорошо. Со мной так точно. Лучше не бывает.

Мэй внимательно прислушивался, присматривался, пытаясь понять, насколько накосячил в этот раз. И изо всех сил сдерживался, чтобы не сгрести это такое живое чудо в охапку. Без всяких эдаких намерений… просто… просто потому что ну невозможно же быть такой милой.

- Больше всего на свете сейчас я хочу тебя обнять. Потому что ты очень милая, потому что ты мне нравишься. Но это - исключительно мои бессовестные желания, ты же не дала ни единого повода думать о тебе плохо. Подозревать в чем-то таком, в каких-то уловках и провокациях. Ты самый добрый человек, которого я видел за многие годы. Так что это мне должно быть стыдно. И это я должен просить прощения. Но… не за реакцию, тут… ну, было бы печально, если бы ее не было. Мне - так точно, очень-очень печально. А за то, что я… ну, вот сейчас заставил тебя подумать о себе плохо. И мне правда очень стыдно за это. Еще - за собственную слабость, потому что стоило бы уйти раньше, но я… ну, не хотел тебя будить. И просто не смог. С тобой рядом было слишком хорошо, а я - не самый волевой человек в Галактике. Но, еще и еще раз повторю, повторю столько раз, сколько нужно - ты очень хорошая и ни в чем из этого не виновата. Все это мои и только мои реакции и решения. Веришь?

Если бы он врал, если бы ей удалось услышать хотя бы малейшую нотку фальши в этих словах, если б она поймала хоть крошечный намек на игру, на попытку дернуть за нужную ниточку - она бы знала, что делать. Это было б просто - подыграть или нет, перехватить инициативу, смешать чужие карты. Но либо она ослепла и оглохла (что вряд ли могло случиться… по крайней мере так быстро), либо он действительно говорил то, что думал. И она - даже она - могла это проверить, заглянуть в чужое распахнутое сознание, как в раскрытую книгу. Дотянись - посмотри...

И в таком случае было совершенно непонятно, что с этим делать. Что говорить. Как… как реагировать, в конце концов!

Что сказать, как сказать? “Мне нельзя верить”? Верить ли лжецу, который говорит - “не верь мне”? Смешно…”Я опаснее, чем ты думаешь”? Звучит как глупая угроза. “Я не хорошая”? Идиотизм. Если он и впрямь говорит то, что думает (по крайней мере, сейчас) - все эти слова будут бессмысленными и ничем не помогут.

Аэларе было неуютно. В этой темноте ей казалось, будто бы она с завязанными глазами и в Силовых наручниках идет по шаткому мостику над пропастью - может быть, пропасти нет вовсе, но кто может это знать… Да, допустим, он говорит правду - и… И что? Что из этого следует? Ничего?
Все то, что она много раз слышала в разных вариациях - от высокого слога до бандитского жаргона, от униженной просьбы до прямой угрозы - все эти “ты мне нравишься”, “ты самая красивая” и что там еще - все это сейчас звучало не так. Она перебирала слова, искала двойное дно - ну вдруг? Но… нет. Слова были только словами, и, кажется, имели ровно одно значение, а не тысячи сходных и разных.
“Ты тоже ничего от меня не хочешь, верно? - устало подумала она. - Кроме того, о чем говоришь, верно?”
Вот. Отсюда ползла тонкая сетка трещин. Отсюда все начинало сыпаться.
“Какое мне дело? Я не знаю.”
“Что делать? Я не знаю.”
“Чего хочу я? Я не знаю.”
“Верю ли я? Я не зна… Да.”
Это, пожалуй, был один-единственный вопрос, на который она могла дать ответ.

- Да, - сказала Аэлара, не убирая руку. Ощущение чужого тепла давало ей опору в темноте. - Я тебе верю. Я слышу, что ты не лжешь. Поверь мне и ты - я не знаю, что тебе ответить. Не знаю, как действовать.

“В этом нет слабости, - зачем-то подумала она, - а если и есть… Мы скоро расстанемся и никогда больше не встретимся. Кому я еще скажу, что не знаю - как быть? Ни-ко-му…”

- И… Обними меня, если хочешь.

Второго приглашения точно не было нужно. Мэй и правда до сведенных пальцев хотел ее обнять и решительно не хотел делать хоть что-то против ее воли. Так что вот это… это было самым лучшим. Главное - нежно. Потому что так… вот так правильно. Так хочется. И он ведь точно навешал Аэларе синяков, когда ночью цеплялся за нее в своем полубреду. А кожа тонкая, шелковая, он отчетливо чувствовал это животом. Надо будет предложить ей убрать следы его лап, но это потом, все потом.

Обернуться вокруг нее, - такая маленькая, удивительно даже, - прижать к себе, слушая дыхание, ощущая тепло. Опереться на подушки, чтобы всем в итоге было удобнее. Заткнуть хаттов датчик, который заполошно верещит про выход за предельные нормы нервной активности. Это вот - норма. Раньше была летаргия, а теперь - норма. И никаких лишних движений, чтобы не рушить хрупкое тепло.

- Ты чудо. Я на тебя напрыгнул со своими признаниями, словно бешеная гизка, а ты… просто поверила. Чудо. И я верю тебе. А ответы… подождут. Им тоже нужно время, чтобы прийти. Действия… если я скажу “просто будь” - это будет не слишком? Тот я, который ночью говорил странные вещи… он просто был честным. Хорошо, что ты есть. Даже если очень далеко - хорошо, что ты есть. Просто где-то есть.

Понятнее не стало. Проще не стало. Аэларе показалось, что она все еще спит и видит сон - длинный, запутанный сон, в котором сплетается то, что было, с тем, чего никогда быть не могло, и на выходе получается что-то… странное. Непривычное. То-чего-раньше-не-было? То-чего-больше-не-будет? Она не была уверена, что это вообще можно как-то назвать - и более того, что это стоит как-то называть.

Она осторожно свернулась в кольце его рук, прижалась кожей к коже - и это тоже вызывало у нее непривычное, непонятное чувство. То ли неясную далекую тревогу, то ли тоску о том, чего никогда не было и скоро снова не будет. И это все - как она до сего времени считала - не имело ничего общего с теми чувствами, которые обнаженная женщина должна была б испытывать в объятиях красивого - и нравящегося ей - мужчины. Вот ничего общего.
И пусть...

Она думала: “Что такое - просто будь?” Что такое - хорошо, что ты есть?” Не понимала - и не знала, как спросить, чтоб понять, не знала, сможет ли он объяснить, или это понимание сродни тому, что говорит Сила. Слишком много было “не знаю”, “не понимаю” за одно короткое утро - и что-то подсказывало, что дальше их будет только больше.

И как вести себя дальше - она тоже не понимала. Сделать вид, что ничего не было? А вправду - что было? Теперь она знала, что этому человеку снятся жуткие кошмары про Дромунд-Каас, что у него теплые уверенные руки, что он даже в состоянии крайнего возбуждения способен связно излагать свои мысли и… Наверное, если вдуматься - она могла вспомнить много что еще. И… “Зачем? Низачем.”
Потом, потом она соберется с мыслями. Потом она попробует разложить все это по полочкам - и понять себя саму.
Потом…

Потом - а что сейчас?
“Просто будь,” - сказал он. Что это - просто будь? Как обозначить то, что ты “просто есть”?
Ей нужно было б извиниться и - хотя бы - вспомнить, что на сегодняшнее утро они с Раднари планировали тренировку. Нужно было бы что-то сказать. Нужно было бы - но она медлила и медлила. Вместо этого она осторожно высвободила одну руку, протянула вслепую и провела ладонью по его щеке, почувствовав тепло кожи и прохладу металла.
“Зачем? Низачем.”

Касание Мэй наполовину увидел, а наполовину… почувствовал. Еще секунду назад он бездумно и совершенно счастливо полулежал, прижимая к себе легонько свое личное солнце, затихшее, свернувшееся уютным калачиком и о чем-то, наверное, думавшее, украдкой пропускал через пальцы тяжелые пряди ее волос; и все это было как он и мечтать не мог, и даже загадывать себе не позволял. А сейчас… Мэй не мог бы дать этому никакого названия, просто не мог. Ошеломляющее ощущение того, что какая-то темная дыра внутри… нет, не заросла. Для этого она была слишком здоровой, слишком старой и глубокой. Просто начала стягиваться. Заполняться. Будто какой-то отколотый кусочек его сломанного механизма встал на свое место и начал, как ни в чем не бывало, работать. Мэй совершенно неожиданно на долю секунды снова ощутил себя - собой. Целым. Это прикосновение… девушка, которая явно и зримо опасалась железа в чужом теле, сейчас проводила по его дурацкому, бесчувственному лицу своей теплой ладошкой. И ей очевидно не было ни страшно, ни противно.

Мэй подставился под ласку, словно чудом попавший в прицел человеческого внимания помойный лот-кот. Растягивая удовольствие и не веря собственным, увы, урезанным почти до нуля ощущениям. Легкий поворот головы, посланная к хаттам на пару секунд совесть: обещал же что только обнимет, грофет несчастный! Но желание узнать, есть ли на этой ладошке крохотные, едва ощутимые мозоли от рукояти меча, оказалось сильнее его шаткого джентльменства, - и Мэй прикоснулся к ее ладони губами. Это был тот редкий случай, когда ему не хотелось крыть на хаттезе в три наката гения, догадавшегося собрать все оставшиеся чувствительные рецепторы на поверхности губ, наоборот, хотелось сказать ему искреннее спасибо. Он помедлил секунду и продолжил легчайшие изучающие касания до нежного запястья. И в миг, когда под его губами забилась живой музыкой жилка, Мэй с абсолютной, кристально-острой ясностью понял...

“Я хочу большего. Не от нее. От себя. Хочу из “никто” стать кем-то, кто сможет хотя бы попробовать пойти за ней в ее прекрасное далеко. Хочу увидеть ее еще хотя бы раз… после. Просто увидеть. Хочу сам убедиться в том, что с ней все будет в порядке. Что ее кошмары к ней не вернутся. Что она по-прежнему такая же живая. Хочу узнать ее, настоящую. Хочу просто быть где-то рядом.”

Путь в сто тысяч парсеков всегда начинается с первого. И если даже не попробовать взлететь, то шанс достичь звезд всегда будет равен нулю. Дорогу за своей звездой Мэй начал с легкого, спрашивающего, готового в любой момент остановиться, если на то будет ее желание, поцелуя. Поцелуй-знакомство, поцелуй-выбор, поцелуй-приглашение. “Ты решаешь, что будет дальше, и любое твое решение - ценно и важно для меня. Скажешь - останусь. Скажешь - и я отойду в сторону. Не навсегда, нет. Просто до времени, когда ты будешь готова попробовать еще раз. Когда бы оно не наступило. Твой выбор, мое солнце.” 

...и это тянущее чувство тоски по далекому, небывшему и несбывшемуся стало еще сильнее. Губы, осторожные и ласковые, коснулись ее ладони, потом - запястья, и от этих чуть ощутимых, изучающих прикосновений ей невыносимо захотелось плакать - будто бы все это было долгим и хорошим сном, из которого ты потом вынырнешь в бесконечную жуткую явь, и ничего толком не запомнишь, только то, что во сне тебе было хорошо, так хорошо, как никогда больше не будет. Наверное, она и плакала - но невидимые слезы падали на сердце горячими каплями, оставляя на нем пятна ожогов, а глаза оставались сухими, как и раньше. Наверное, если б слезы текли по щекам - было б легче. Наверное, тогда не было б так обжигающе больно в груди. Наверное, перестало бы быть так… так…
Так больно.
Не было этому иного имени, кроме как - “больно”.
И ей не хотелось, чтобы эта боль унялась.
Потому что мертвое может выглядеть как живое - но мертвое не болит.
Болит живое.
Живое лучше мертвого.

Он склонился к ней - так близко, так опасно-близко, и она запрокинула голову, закрыла глаза. В темноте это не имело значения, но ей не хотелось видеть - хотелось чувствовать. “Так, с закрытыми глазами, целуются влюбленные” - мелькнуло в голове, будто строчка из прочитанной, но забытой книги, и пропало без следа. В груди по-прежнему горело и болело, и обливалось жидким пламенем, будто бы бархатная бабочка превратилась в огненную птицу.
Он по-прежнему был так осторожен, будто боялся спугнуть… обидеть? Причинить боль? Невозможно, но… Она чувствовала его тревогу - и заботу, и тепло, и… надежду, она ощущала, как отчаянно-быстро бьется сердце в его груди.
“Не надо,” - хотела сказать она.
“Ты совсем меня не знаешь,” - хотела сказать она.
“Еще не поздно остановиться и все забыть,” - хотела сказать она.

Но не сказала, просто отозвалась, ответила на поцелуй - тоже осторожно и ласково. Обняла его за шею, притянула ближе, зарылась пальцами в волосы.
Потом этот сон кончится - и все будет как прежде.
А пока - во сне может быть что угодно.
Больно. Как же это - больно.
Как хорошо.

Если бы Мэй был тем бравым парнем с агитплаката, у которого мозги не отказывают даже при погружении в жидкий азот, и даже тогда, когда его целует самая красивая и желанная девушка в Галактике, то он мог бы с умным видом порассуждать на тему того, что всем прошлым его плотским отношениям разной степени близости чего-то да не хватало. А еще этот гипотетический мозговитый Мэй мог бы с хирургической точностью сказать, что всегда, даже когда он думал, что любит ту, что была с ним рядом, - он исключительно брал. Полагая при этом так же искренне, что отдает что-то взамен, причем, добровольно. Но это было совершенной ложью, и гипотетический плакатный азотно-холодный Мэй мог бы сей миг это увидеть.

Но Мэй реальный был простым, обычным человеком, тем, кто мимо плакатов лишь ходит. И сейчас думать не мог совершенно. Потому что… как, о чем тут думать, когда тебя так целуют в ответ?! Нежно, позволяя узнать себя чуть больше. Позволяя подойти чуть ближе, притягивая к себе, не выказывая ни малейшего намека на брезгливость или отторжение…

Он углубил их своеобразное “знакомство”, чутко прислушиваясь к Аэларе, ловя малейшие изменения в ее дыхании, в трепете ресниц, в движениях губ. Прижмурился, провел пальцами по линии скулы, по ушку, отводя чуть в сторону тяжелую кудрявую прядку. Осторожно, нежно, желая доставить ей как можно больше удовольствия. Впервые в жизни он до дрожи хотел, чтобы девушке в его руках было не просто хорошо. Очень хорошо. А еще - защищённо и безопасно. Впервые в жизни он хотел, чтобы ей так было всегда. Чтобы ее далеко действительно было прекрасным, добрым, без горя, боли и любой печали. Это чувство, это внутреннее желание было настолько сильным, что по интенсивности с успехом сравнивалось с желанием плотским. Мэй, не прерывая поцелуя, запустил пальцы в густые волосы, ласково провел ими по коже головы. Вторая его рука неспешными поглаживаниями исследовала ее спину, хрупкую линию позвонков, лопатки, ловя - насколько могла, конечно, - малейший ощутимый отклик на свои действия.

А-ах! Контраст от прикосновений, которые вынужденно приходилось “достраивать”, и самым настоящим, живым касанием - тонкие пальцы мимолетно прошлись по коже за ухом, его собственной, чувствующей все так, словно ее там и нет, коже, - был таким острым, что Мэй на секунду замер, потрясенно выдохнув тихий стон удовольствия в ее губы и невольно нараспашку раскрыв прижмуренные глаза. Остро захотелось прочувствовать то, как подрагивают ее веки, как бьется жилка на виске, ощутить изгиб ее ключиц. Но и оторваться от губ не было никакой возможности - и Мэй снова к ним вернулся, желая, чтобы все это просто никогда не заканчивалось. Совершенно восхитительное в своей бессовестности желание.

Она вздрагивала под его руками - и чувствовала, как живой огонь в груди разгорается все ярче. И боль становилась все непереносимее, и теперь Аэлара, казалось, понимала, на что это похоже больше всего - так отчаянно болят замерзшие, сведенные руки, наконец-то попавшие в тепло. Та самая боль, от которой хочется кричать и плакать, и чувствовать, как возвращается жизнь. И это было хорошо - хоть, наверное, говорить об этом вслух и не стоило. Вряд ли Мэл сейчас хотел бы услышать “мне больно”...

Впрочем, она все равно не до конца понимала, что бы он хотел услышать - вместо этого. Странно - но не было никакой необходимости подстраиваться, подлаживаться, становиться такой, какой ее хотят видеть. И она терялась, сбивалась, не зная, как сделать так, чтоб было - правильно. Она прислушивалась - слишком уж привыкла отслеживать малейший сдвиг, самый крохотный сбой, чтоб успеть измениться - но слышала лишь тревогу, и восхищение, и нежность, и все-таки не понимала, какой он хочет ее увидеть. Покорной? Своенравной? Жестокой? Какой?

Ответа не было.

Были руки, и губы, и горячее дыхание, и полная потеря ощущения времени. Тихая темнота качалась вокруг, звенела и перешептывалась, и казалось - так было всегда. И так всегда будет. Будто бы и всего остального корабля просто нет - только крохотная капсула без единой опоры посреди черной бархатной пустоты и короткий миг, становящийся вечностью.

Мэл застонал, коротко и сладко - кажется, она дотронулась до какой-то чувствительной точки, интересно, где именно та была… Затылок? Основание шеи? Ухо? Хотелось отыскать - и услышать этот стон еще раз, почувствовать дрожь, пробежавшую по телу. Еще раз. И еще. Щеки горели, и огонь в груди полыхал все ярче. Она выгнулась, прижалась ближе, отзываясь его рукам и губам.
Ближе. Ближе. Вот я - и я просто есть.
Потом меня не будет. Но пока - я есть.

Потом она осторожно разорвала поцелуй, чуть отстранилась, переводя дыхание. Провела пальцами по его затылку, скользнула по шее, поднялась к уху, прошептала еле слышно:
- Так? Или…

+5


Вы здесь » Star Wars: an Old Hope » SWTOR и около того » Миссия "Serenity" [3644 ДБЯ]