Star Wars: an Old Hope

Объявление

Приветствуем вас на ролевой игре, посвященной Star Wars!

2018-05-11. Новости форума.

2018-04-16. Итак, мы наконец-то открыты! Некоторые статьи и детали сюжета будут доноситься в процессе :З Добро пожаловать!

2018-04-09. Новости форума.

2018-04-06. Отдельным постом выложено Краткое руководство по сюжетным эпизодам и взаимодействию с ГМ.

2018-04-03. Выложены ссылки на Карту Галактики и модель навигационного компьютера.

2018-03-20. Новости форума.

2018-02-28. В Кодексе выложены две важные статьи - о Хронологии в ДДГ и о Силе.

2018-02-20. С трагических новостей начала свое вещание ИнфоСтанция "Свободная Кореллия".

2018-02-12. Новости форума

Лучший эпизод

Aelara, Hero of Tython, Maylory Reinhardt - Миссия

Лучший пост

Chirrut Imwe - шесть часов вечера после войны [0 ПБЯ]

Пара недели

Hero of Tython Barsen'thor
Райли Дрэй Эзра Бриджер Гаразеб Лана Бенико Реван Зейн Керрик Сатин Крайз Инквизиторы лорда Вейдера Микал Сабин Врен Малавай Квинн НК-47 Асока Тано Элара Дорн
Hera Syndulla
Luke Skywalker
Leia Organa
Kit Fisto
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Каталог фэнтези сайтов и баннерообменная система Палантир LYL


STAR WARS: Medley STAR WARS: Decadence photoshop: 
       Renaissance Galaxy Far, Far Away ELECTRIC DREAMS Space Fiction

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars: an Old Hope » Империя Палпатина и Новая Республика » Игра с нулевой суммой (10.5 ДБЯ)


Игра с нулевой суммой (10.5 ДБЯ)

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

Год: 10.5 ДБЯ
Место: Канто-Байт
https://i.imgur.com/OgHowqV.gifhttps://i.imgur.com/uICUVZX.gif
[Kanan Jarrus; Hera Syndulla]

Есть души другие:
в них призраки страсти

живут. И червивы
плоды. И в ненастье

там слышится эхо
сожженного крика,

который пролился,
как темные струи,

не помня о стонах
и поцелуях. ©

Есть места и люди, в которых лучше не бывать, которых лучше не знать. Есть задания и долг, которые требуют именно такой отдачи. Всего себя. Всего, что может лишить равновесия в себе. Стоит того?
Стоят того искры мятежа?
Стоят.
Стоят?

+2

2

совместно с Ягодкой

Кейнан чувствовал себя растерянным. Он знал, что Гера входила в партизанские отряды или ячейки, была повстанцем, но чтобы настолько… на Синде они действовали в одинокого и с тех пор, так называемый Альянс не слишком стремился установить с ними связь. С борцами за свободу он столкнулся и на Хайпори, но завербовать Кейнана у них так и не получилось. В любом случае, их борьба закончилась под дулами бластеров и только Сила знает, что они ощущали в тот момент.
А теперь Кейнану это задание не нравилось. Навевало какую-то смутную тревогу, которую он никак не мог нормально объяснить. Конечно, военщина устроена так, чтобы каждый знал в меру своего положения и ранга, но, если идти без ориентиров, всегда велик шанс допустить фатальную ошибку. Кейнану не нравилось то, что им дали только наводку. Все остальное они должны были каким-то мистическим образом найти сами.

— Канто-Байт… — выдавил Кейнан.— Я знаю это место.

Но никогда ему не доводилось там бывать. В галактике были такие вот «особые» места, закрытые для среднего класса. Чтобы прожить там хотя бы день нужно иметь приличное состояние и выглядеть, как голозвезда. Иначе тебя растопчет местная роскошь. Кейнан боялся таких планет. Даже Корусант, при всем его изобилии, не был вот таким – созданным для привилегированных.

И то, что они будут жить на чужие деньги. Это тоже смущало. И то, что они на большой планете-казино должны будут вычислить одного определенного человека! Это практически невозможно сделать за неделю, если у тебя там нет связей, а у Кейнана где-где, а там связей точно не было. Все его приятели держались от Канто-Байт подальше, предпочитая провести каникулы на Кесселе, нежели в том месте.

Но Гера горела так, словно уже собиралась взяться за дело, не уточнив детали. Однако, выбора у них не было, так? Им дали корабль, дали возможность смотаться из этого места, а он еще вопросы задает… Кейнан кивнул, никак это не комментируя и предпочитая сохранить мрачное молчание. Одеться, снести палатку на свалку по дороге и отправиться обходными путями в порт. Промокнуть заново до дрожи во всех конечностях, попытаться спросить у Одила, что за корабль им прислали и попросить проводить к нему. Этот механик не станет задавать лишних вопросов, Кейнан знал. Он просто проводил их в нужный порт, изредка кидая взгляды на довольно вонючих, промокших людей, за которыми прислали едва ли не целую яхту.

Кейнан просто принял из рук Одила два новых мультипаспорта и посмотрел на него взглядом преданного человека. Мог бы и помочь, раз уж ты тоже с этими «заодно». Но Одил никак не отреагировал на этот взгляд. Кейнан без энтузиазма и почти без сил заполз в блестящий транспортник.

— В таком месте следует высаживаться с фанфарами и шампанским. У нас будет шампанское? — спросил он у неразговорчивого пилота. Тот даже не поздоровался. — Ну ладно. Не будет так не будет.

Гера оживилась, несмотря на читаемый на лице скепсис Кейнана. Даже вонь от одежды - кажется усилившаяся - не роняла настроя. И того факта, что у них появился весомый шанс выбраться из передряги. Проводив взглядом молчаливого приятеля Кейнана, не стала ничего уточнять, однако стоит задуматься, сколько на самом деле связных у Сопротивления.
Да ещё - так быстро принимающих решение…

Слишком.

Уже на корабле Гера, наконец-то, выдохнула. Покидать эту планету невозможно без радости.

И - без “Призрака”.

Чоппер принял новые перевозчик с тем же настроем, что и Кейнан и успел задрать местного астротеха, потому пришлось разнимать двух дроидов, чувствуя себя… Мягко говоря лишней на этой яхте. Грязные, оборванные среди кожаных кресел, отполированного - деревянного! - пола и качественного декоративного металла на парапетах.

На орбите Синдулла начала ёрзать и чувствовать себя не у дел. До точки высадки лететь двое суток, им выделили одну каюту и рекомендовали без лишней необходимости не беспокоить экипаж. Судя по всему радушие здесь последний товар. А Геру, пытавшуюся было возразить по поводу довольно грубого ухода из турбулентности пилота, поскольку можно было развернуть корабль гораздо изящнее и с меньшим риском врезаться в ближайший зуб скалы, попросили заткнуть Кейнану.
Военная выправка сидящего у штурвала, прямота и открытое хамство выдавали военного пилота, каких она успела увидеть, ещё на Рилоте. И над ним.

Громко хлопнув дверью в освежитель, Гера, хотя бы, успокоилась и перестала скрипеть зубами, да вихлять лекку.

Впрочем, благодушие по поводу чистого халата, чистой кожи, чистых полотенец как языком банты сняло, когда, наконец-то, Гера прочитала легенду.

— Модель журнала “Ягодка Ой-ой”?!

Она могла бы быть кем угодно. Да хотя бы специалистом по… чему-нибудь. Но не шлюхой!

— ...Льярра Тикан, — выдох. Кейнан-то, не виноват ни в чём, но ему достался пусть мелкий, но офицерский чин.
Понятно, кому карты в руки.

Отдых нисколько настроение не поднял. Все еще в голове носились мысли – а что это было на той планете? Неужели Одил, если он агент мятежа, все-таки не помог им вылезти из той передряги? И не держит ли любимый Альянс их корабль где-нибудь на дальних рубежах. Вдруг все это было тщательно спланировано, а их просто развели, как двух дураков? У Кейнана нисколько не возникло хоть капли доверия к этим людям. Но он работал и с меньшей информативностью, так что не ему открывать рот и выдавать тут речи о том, что, если сейчас же все не объяснятся, он с места не сдвинется. По настроению и решительности пилотов и скромного экипажа, состоящего из обслуживающего бортпроводника и штурмана – он же был капитаном скромного судна, он понял, что его скорее выкинут в шлюз, нежели что-нибудь расскажут сверх того, что он должен знать.

Попытки задавать наводящие вопросы не увенчались успехом. Кейнан просто присматривался к народу, замечал, кто куда ходит по скольку раз. Прислушивался к кораблю и разговорам в нем, но слышал только смех пилотов и хвост костяшек штурмана. Если бы он не был уверен в обратном, то сказал бы, что экипаж не занимается ничем.

Гера первым делом приняла душ, сбросив с себя всю эту великолепную вонь. А шмотки их кинули на переработку, выдав корабельную легкую форму, больше похожую на мягкую пижамку. Очень мило. Не хватало розовым майноков.

А потом выдали карточки. И попросили внимательно ознакомиться с легендой. От которой Кейнан расхохотался в голос. Он уже успел осмелеть и, крутя в пальцах новое имя и новую жизнь, он прямо-таки ощущал себя богатеньким имперским офицером, который нихера не делает, но получает баснословные кредиты за то, что вообще существует на своем посту. Его, должно быть, очень сильно любит Палпатин. Надо будет ляпнуть там где-нибудь, что он сам лично жал руку Императору.
Зато роль Геры ему понравилась, но не, осматривая чистенькую и посвежевшую твилеку не удержался от язвительной шутки:

— А грудь и задницей вы тоже ей накачаете? — кивнул на Геру, чувствуя, как она убивает его в мыслях. — Что? — Невинно пожал он плечами, перехватывая ее взгляд. — Ты же модель! Надо соответствовать.

Он небрежно кинул свой мультипаспорт на диван и рухнул на него, вытягивая ноги.

— Ну что ж, чувствую нас ждет неделя незабываемой жизни – нехорошо заулыбался Кейнан и приоткрыл один глаз. — Ягодка моя!

И захохотал.

Повстанец, он же штурман, он же капитан в пилотной форме дрогнул лицевой мышцей, словно его комар укусил.

— Это не развлечение, а важное задание.

— Да-да. А кормить мозгами в молоке будут? Мы с Ягодкой с удовольствием пару порций уплетем.

Под язвительностью он скрывал волнение и недоверие, но Кейнан считал неправильным показывать это всем. Пусть лучше думают, что ему наплевать. А потом, подавшись вперед, добавил.

— А можно мне другое имя?

— Прости? — не понял обалдевший капитан.

Кейнан пожал плечами.

— Я бы хотел, чтобы меня звали Вэллом. Как там его, Ягодка моя?

+2

3

Совместно с Кейнаном который бывает идиотом :/

Не убивать же его прямо перед одним из разведчиков повстанцев, правда?
Правда же?!

— Он просто шутит, — холодно отчеканила Гера, облизнув губы. Мысленно, всё-таки, убивает.

Больше всего бесит в Кейнане эта его манера кусать исподволь. Просто так.

— Отдыхайте. Скоро гипер, и возможно прибудем раньше. Вам надо на зубок выучить биографию и поведение. Да, парень - старайся там не кривляться, на имперца ты и так похож как шаак на фатира, — покачал головой. — Сынишка корусантского промышленника всегда найдёт тёплое место среди таких же олухов. Но я думаю, — хмыкает. — Особенно вам играть не придётся, публика на Канто-Байт больше интересуется кредитами, нежели чужой выправкой.

Улыбнулся он, в общем-то, беззлобно.
И вышел.

Гера же, обернулась, стоило дверной пластине занять место в пазах.

— На ещё одной такой шутке, Кейнан, я тебе язык узлом завяжу.

Кейнан вздернул голову, а потом поднялся на ноги. Почти взлетел, смело смотря на твилеку. Более того, он смотрел на нее с плохо скрытым вызовом. Конечно, ее это заденет, он на другое даже не рассчитывал, но…

— А чего тебя это до сих пор так задевает, а? — кажется, что как только они опускались в мирный омут, на них находило стойкое желание выпустить пар друг на друга. И припомнить всяческие обиды. Просто для того, чтобы жизнь мёдом не казалась сверх меры. — Не хочешь, чтобы я носил его незапятнанное имя?

Он чуть повел подбородком. Перегиба палки он не чувствовал. Безобидные шуточки об их общем «добром» знакомом.

— Ты ведь станешь настоящей Принцессой, — ядовито выговорил Кейнан, не спуская с нее взгляда. Ему казалось, что он разглядел в ее глазах каждый капилляр, каждую тонкую венку на идеальной белизне глазного яблока, успел выучить каждый изгиб зеленой радужки. — Привыкай, Ягодка. И повиливай задницей изредка. А то ведь там если по-другому себя не ведешь, кидаешь тень подозрений. А нам надо быть идеальными.

Но он не видел смысла ссориться сейчас.

— А язык мой не надо трогать. Я им много чего могу. Тебе понравится, —  а вот это уже немного горькая шутка, еще и неприличная. Ею он надеялся поставить точку. Как всегда, закрывать разговоры у Джарруса выходила из рук вон плохо.

— Это ты рада этому заданию, — выдал он обиду за закрытой дверью. И то, что лежало у него на душе тяжелым грузом. — Вместо того, чтобы искать «Призрак», мы вынуждены неделю греться в джакузи на Канто-Байт и жрать мозги в молоке.

Он как будто бы заметно поежился. Будто бы, и правда, не переносил роскошь. А потом взглянул на Геру куда более простодушно.

— Я не гожусь в имперские офицеры! И ты в модели, кстати, тоже.

И винил он в том, что они оказались в новой заднице как раз-таки Геру. Ей-то явно нравилось новое задание, новый повод блеснуть перед загадочным Фалкрумом.

— Или, пока у нас есть время, научишь меня быть Вэллом? Как он это делал?

Прищуренный взгляд, надменный голос, задранный подбородок.

— Я не так на тебя смотрю, м? Не так как он? Почему ты решила, что на них я буду смотреть, как он. Мне не нравится это.

Точка.

Обида сковала горло и вынудило пальцами вцепиться в ладони, до боли от острых ногтей.
Какой же он…

— Идиот, — шипит. — Сколько можно, Кейнан? — и снова, только тоном ниже. Будь она простой женщиной, то, вероятно, сумела бы смягчить удар. Возможно даже призвать к совести этими женскими обидами.
Но из Геры скверная барышня.

— Не смей, — тыкает пальцем его в грудь. — Не смей со мной так разговаривать, — шагнула вперёд, надеясь, что Кейнан отступит. — Мы узнаем где “Призрак” быстрее через наших, чем ползая по помойкам!

Глубоко вдохнула.

— И ты действительно не Вэлл, — фыркает, нарочно небрежно. — Он меня не оскорблял.
И от этого правда горько.

+2

4

совместно с очень ранимой Герой

Он чувствовал эту горечь, которая касалась ее души каждый раз, когда она вспоминала о том человеке. Он чувствовал это слишком хорошо. И Кейнан устал глотать этот горький дым. Последний удар был прямо под ребра. Он призывал себя остановиться, напоминал себе, что он, на минутку, любит эту женщину. И никаких «но» здесь уже не было. Но почему же теперь ему кажется, будто бы то, что они просрали «Призрак» и ползали, как она выразилась, по помойкам – это его вина. То, что это ему нравится валяться в грязи и доедать за кем-то.

Хуже участи не придумаешь, а теперь она все обернула так, будто бы вынуждена смириться с его некоторыми извращенными вкусами.

— Не надо, я чувствую, как тебе жаль, — махнул он рукой и ушел в дальний угол комнаты. Туда, где открывался красивый вид на уходящую далеко планету. Там, где они, ничего не имея, обретали намного больше. — Извини, что я не такой святой.

Выдавил он это с явной злостью. Сжать кулак, сидя к ней спиной. И не поворачиваться.

— Не надо мне это комментировать. Я тебя услышал.

Даже больше, чем ей хотелось бы. Он хотел сказать, чтобы она держала хотя бы свои воспоминания, свои чувства к тому человеку под контролем, чтобы они настолько не били по Кейнану, но решил, что от этого толку нет никакого. Может быть, не замечая эмпатию в Силе, у них обоих получится притупить ее. Потому что это выматывает, выпивает.
От этого чаще больно.

Будь Гера нормальной женщиной, она, вероятно, отвернулась бы, поставив в этом раунде точку. Или выманила стыд и извинение - искреннее - слезами. Или лаской.
Но, увы.

— Услышал?! — сцепила зубы и в пару шагов преодолела расстояние до Кейнана, снова сбежавшего от их общей проблемы. Которую он так и не решил.
Не поверил ей.

— Нихрена ты не услышал, Калеб Дьюм, — его имя, почти на шепот, потому что могут услышать те, кому слышать о мёртвом мальчике не надо. — Ты даже не попытался и не пытаешься меня услышать!

Дёргает за отворот корабельной пассажирской формы. С силой, вынуждая обернуться.

— Мне жаль о том, что ты до сих пор настолько мне не веришь, что каждый грёбаный раз вспоминаешь имперца, каждый раз травишь такими предположениями, от которых мне тебя ударить очень хочется, Кейнан! — нет, не кричит. Но так глухо и звонко, что невозможно подслушать и невозможно не услышать. — Как же ты спину то доверил… и подставил ради имперской подстилки?!

Закашлялась, и была этому рада. За кашлем не слышно как предательски дрожит голос.
Она стала слишком сентиментальной. Настолько, что действительно до...слёз обидно. И жаль. Очень, очень…

Смотрит на нее совершенно спокойным, ровным взглядом. Совсем не потому, что добился чего хотел и успокоился, а потому, что не видел смысла во всех этих истериках. Вэлл всегда будет тенью стоять между ними и пора бы уже с этим смириться. Он не прощал ее, а она не просила прощения, так почему теперь бросать обиды и пытаться давить на жалость криками? Выкриками о том, что он ничего не понял, что он идиот и балбес? Говори человеку, что он свинья, так он и захрюкает. Большого ума не надо. Чтоб провоцировать.

Но будем честными, он думал, что она отреагирует иначе. И был неприятно удивлен, что это все еще задевает ее как тогда… в тот день, когда она с имперцем вернулась на бори. Словно не было между ними всей этой тонны горьких разговоров и признаний. Будто бы все слова канули на дно, а Гера отмотала свою душу назад.
Он просто не хотел в это верить.

— Закрой рот, — спокойно бросил он ей. — И прекрати это. Я вижу как тебя задел твой Вэлл. Мне достаточно этого.

И поджал губы.

— Чего ты от меня хочешь? Если ты взрываешься каждый раз так, словно я отрываю от тебя кусок, упоминая твоего имперца. Реши сначала, к чему ты безразлична, а потом дергай воротники.

Он убрал ее руки с себя и со своей одежды, не дрогнув, снова глазами уперся в планету.
Все дальше и дальше.

— Клянусь, я лучше бы жил на помойке. С тобой. Чем это все.

Понимай, как хочешь.

+2

5

Совместно с Кейнаном, которго следует проучить :/

— Эйха?

Из глубин памяти частенько змеями скользят голоса погибших. Её сородичей. От её рук.
И каждый удар Кейнана возвращает на тот “Призрак”, где по шлюзовому отсеку тянутся веера крови твилеков Чима от имперского оружия.

Смыть вину не может ни один освежитель.

С большим трудом, но Гера сдерживает ломающее клетку подреберья торнадо. В конечном итоге, никто и никогда не должен верить на слово. И требовать невозможного с Кейнана она не может.

— Можешь.

Вероятно все эти потуги навести мосты — одна большая ошибка.
И любовь — мираж. Следовавшая этому кредо Синдулла нарушив его однажды  непростительно ошиблась.
Вот только себя назад не вернёшь.

Тем не менее, Гера скорее язык проглотит, чем признается.
Но, зло, твердо:

— Твоя непробиваемая тупость меня не задевает, — голос равняет только за счёт выданной форы. — А остальное додумаешь сам.

Быстро развернуться к нему спиной, держать реакцию лекку - сложно ведя и тело - и выйти из каюты.

В носовой части она пробыла час, а может больше. Теперь, когда от неё не воняло кегальскими помойками и стоком её не гнали, да и пилот, обернувшись будто всё понял. Прочел по лицу - возможно.

— Всё в норме, птичка? — и почему все дают эту дебильную кличку?

— Гера, — натянутая улыбка. — Всё отлично, — ложь. — Можно?

— Гера, — кивок. — Садись на второго пилота. Пока смена.

Бесконечность за лобовым стеклом успокаивает всё так же верно.

До поры.
Вернуться в каюту, обратно, всё же пришлось и, к счастью, в темноту. Кейнана она не видит и надеется, что его тут нет. Чоппера, к слову тоже, однако дальше корабля они не уйдут.

Свернувшись на не слишком широком диване, попыталась уснуть. Как бы ни было, необходимо выполнить работу и вернуть “ Призрак”. Остальное - несущественно.

— Ложь.

Болезненный сон-дрема налип тенётой.

Кейнан не сожелал о том, что сказал. Скорее, сожалел о том, о чем не смог смолчать. Если среди них двоих должен был как-то сдерживаться, раз Гера этого не умеет, будет сдерживаться он. Или пытаться это делать. Но, как говорил Йода: «пытаться не надо».

В самом деле, Кейнан отчасти лишь понимал смысл этих слов. Своими попытками они оба топят себе решительность действовать. И добиваться успеха ни смотря ни на что. Ведь она ему дорога, Гера Синдулла, а он каждый раз будто бы получал какое-то наслаждение и упоение с морального ее избиения - Нет. - сам прекрасно понимая, что она что-то держит под одеялом и каждый раз, заглядывая туда, возвращается сама не своя.

То, что Кейнану было не положено знать.

Он нашел штурмана-капитана в общей смотрительной. Корабль совершил гиперпрыжок и уже направлялся на планету-казино. А Кейнана все больше охватывало чувство отчаяния. И того, что они поступают неправильно, соглашаясь на все это без каких-либо деталей.

— Сколько нам лететь? — поинтересовался Джаррус, разглядывая гиперпространство.

— Часов двенадцать, — безразлично ответил штурман.

Кейнан как-то странно хмыкнул и все-таки решился задать рисковый вопрос:

— Слушай, а кто такой этот Фалкрам?

Наступила такая тишина, словно бы Кейнан спросил, какого размера реальные сиськи у Анжелики Зиппо. Неловкость нарастала с каждой секундой промедления. Штурман странно покосился на Кейнана, словно бы взглядом пытался испытать его или уничтожить.

— Откуда ты о нем знаешь? — Кейнану этот вопрос показался очень глупым.

— Ну он связался с нами и дал это задание, — пожал плечами Джаррус. Кто из них больший идиот, он так и не решил.
Штурман грузно вздохнул.

— Это какая-то ваша большая шишка?

«Ваша», потому как Кейнан себя с повстанцами не ассоциировал и ни в какие секты, пропагандирующие свободолюбие и анархию – тоже. Он предпочитал действовать сам по себе, без всей этой строгой военщины.

— А, понял, — Кейнан вел беседу сам с собою. — Типа меньше знаешь, крепче спишь?

Штурман тяжело кивнул и поднялся из-за своего места, забрав инфопланшет с собой.

— Ага. Чего тебе и рекомендую.

И вышел вон. Видимо, так и придется пытать Геру с расспросами об этой загадочной личности. А то опять потом окажется, что они работают на сумасшедшего или записались в добровольцы на самоубийства. Кейнан не всегда соблюдал правило «смотри на того, с кем имеешь дело», все-таки порой случались моменты, когда приходилось брать заказы вслепую. Но об этом в заказах обычно и написано. А теперь он подписался на поиск непонятно чего, непонятно у кого и доставить это непонятно кому. Чего же повстанцам скрывать, если они все из себя честные?

С этими мыслями он оказался в той каюте, которую им с Герой отдали для отдыха. Она уже спала. Мирно, свернувшись, как кошка. Кейнан достал плед с полки и накрыл твилеку. Обиду к ней как рукой сняло. Время все лечит. И он остыл. Что естественно. Однако слово – не квадука. Назад не воротишь.

Неделю они должны будут притворяться местными ростовщиками, купаться в роскоши и не замечать дерьма в золотых унитазах. Кейнан не помнил ни одного более веселого и более сложного задания на своем веку. Он привык жить той жизнью, которая выпала ему. Не чужой.

Но Гера уже согласилась, а кто он такой, чтобы спорить?

Кейнан рухнул рядом с ней, уткнувшись носом куда-то между лопаток, да крепко стиснул худую твилеку в руках. Не модель. Да и он не имперец. Это не вызвало улыбки. Это гонит мурашки по хребту. И Джаррус сильно содрогнулся, ощущая вссеми конечностями пронзающий холод.
Он осторожно поцеловал Геру в шею прежде, чем заснуть.

— Прости меня.

Сказано. Но не высказано.

Корабельное утро стучит в веки совсем не с приветом. Давешняя беседа так и осталась на душе несмываемым осадком. Точнее - ещё одним слоем. Уже достаточно толстым.

— Эйха.

Когда она могла совершить подвиг, сделать так, что имперский корвет рухнул бы или произошла критическая поломка систем жизнеобеспечения, она, Гера Синдулла, дочь Чама Синдуллы, этого не сделала, предпочтя долгу, жизнь и спасение.

Исвал бы так не поступила, Чам бы так не поступил. Да никто, кто хочет увидеть новый мир.

Тем не менее из крепких объятий Кейнана вырываться не стала. Нет его вины в её выборе, хоть есть в реакции  кретина. Но лучше пусть он думает о Вэлле, чем знает в чём она действительно виновата. Перед всеми повстанцами и своей семьёй. И будто ища защиты от молота совести, только крепче прижалась к мужской груди.
Своего глупого Спутника.

Оставшиеся сутки Гера молчит, не заводя никаких бесед о отвечая на всё общими фразами. Всё больше смотрит в ГолоНет изучая тех, кого на Рилоте ненавидела. Тех кто, как и она в общем-то, выкупил свою жизнь. Только иначе, даже не силясь бороться. Любовница Орн Фри Таа подходила как объект для сомнительного подражания. Гера даже её фразы старается копировать. Походку, движения лекку. Если Кейнану дали роль ключа, то она детектор.

— Через полчаса на месте, — растирая переносицу, сообщила Джаррусу. В глаза будто песка насыпали, а на инфопластине имена всех, кого она, по “статусу” должна знать хотя бы поименно.

+1

6

совместно с Герой, которую стоит поучить

Он поднял голову первым и едва разлепил глаза. Осознав вдруг совершенно внезапно – за несколько дней сущего ада, это первый раз, когда они спят в тепле, без всей этой вони и не на полу. Но решив, что можно полежать еще полчаса, опять заснул крепким снов. Второй раз разбудила его уже Гера и времени на то, чтобы приходить в себя и приводить себя в порядок у них было совсем в обрез.

— Первым делом, что я сделаю на Кайто-Байт – это высплюсь, — проворчал Кейнан, шагая прямиком под горячий освежитель (ибо холодный просто терпеть не мог и чем горячее – тем лучше! Чтоб прям пар шел).

Но вода не сделала его бодрым. Не надо было спать, надо было добить себя и постараться держаться на ногах, а теперь он чувствовал себя еще более разбитым и распаренным. Гера держалась молчаливо, да и он не торопился начать беседу.

И вот уже их тоненький и блестящий транспортник спускается на прекрасную планету, полную пустой роскоши и показухи, а Джаррус надевает тот самый костюм имперского офицера, который был пошит совсем недавно. Правда, рукава были немного не по размеру, офицер, носивший эту одежду до него, явно был росточком ниже. Но Кейнан решил, что в общем-то в казино такие мелочи простительны, тем более, что они сначала быстро уйдут в себе в номер и будут изучать оставленную им информацию.

— Джион Шеперд, — дурацкое имя, если честно. Кейнан, смотря на себя в зеркало и деловито поправляя козырек, несколько раз его повторил. Джион Шеперд. Выдающийся корусантский офицер, преданно верный режиму Палпатина. Никогда в своих руках не держал бластера, инфопланшетная вомпа, не знающая истиной войны.
Если такими офицерами полна Империя, то эта война будет недолгой. Кейнан почему-то усмехнулся. Играть дурака… простофилю? Он умел. Разве что никогда при этом богача не играл. Но нет ничего проще, чем тратить деньги. Так он честно считал.

А о манерах, присущих индивидуумам высшего общества он был ознакомлен еще в детстве. В Храме джедаев юношей хорошо поднатаскали в этом плане. Где подать руку женщине, где открыть ей дверь, где пропустить вперед, а где идти вперед самому. В таких местах, как Канто-Байт — это важно. Тысяча глаз наблюдает за тем, как ты себя ведешь. Можно ли с тобой иметь дела… а чем больше у них тут появится знакомых, тем быстрее они выйдут на этого самого ушлого перекупщика информации.

Геру одели скромно. Но о штанах она должна была на неделю забыть. Не сказать, чтобы Кейнан расстроился. Он был рад. Глаза привыкнут видеть в ней женственность. А дорожная одежда даже богачей, она всегда более скромная, чем та, которую они должны будут прикупить тут. И прежде, чем трап опустился на землю на посадочной площадке и музыка, да перелив светодиодов сбили их с ног, штурман-капитан протянул Кейнану инфопланшет.

— Здесь информация о том, что будет на планете в ближайшее время. Номера счетов, рекомендации заведений, где вам нужно побывать. Потом вы сами по себе. Удачи. И да пребудет с вами Сила.

От последнего у Кейнана словно что-то дернулось на лице. Он не слышал эту фразу уже, казалось, миллиард лет. И от подобных чувств он почувствовал какой-то дружественный порыв к человеку, которого по сути даже не знал.

— Да пребудет с вами Сила, — ровно сказал он и, подав Гере руку, сошел с трапа.

Канто-Байт, и правда, захватывало водоворот с первым шагов. Их встретила целая делегация и личный консьерж. Седовласый, но крепкий молодой человек в строгом смокинге поклонился им и приветливо, но уж очень рекламно улыбнулся. Кейнан не стал улыбаться в ответ, надев маску имперского безразличия.

Но не сказать, чтобы эта планета не заставляла озираться по сторонам. Они остановились в одном из лучших отелей, какие может предложить Канто-Байт.  Огромное исполинское здание, чем-то напоминающее волну. Это, и правда, было похоже на океан. Внутри стены и потолок извивались в тех же волноподобных изгибах, все сделано из толстого, но чистейшего стекла, за которым проистекала настоящая океанская жизнь со всем его прекраснейшим разнообразием рыб и огромных водяных животных.
В самых глубинах, там, где поднимались до десятка массивных лифтов, в толщу стекла был закован настоящий белый кит. Он был до того огромен, что один его глаз был размером с пару лифтов. Все заливало нежно голубым светом хорошо освещенного океанского дна, рифа или веселого мелководья, какого-нибудь дикого острова. Но едва погружаешься в полумрак, как чувствуешь себя в самом таинственном океанском уголке.

— Эти… существа реальны? — решился задать вопрос Кейнан, когда служащий вел их через обширный, хорошо обставленный холл в сторону лифтов. Жизнь тут не останавливалась ни на секунду.

— Вполне, сэр. Лучшие виды, собранные с тропических планет. Здесь вы можете найти морских обителей Скарифа, Утапау, Рилота и даже Камино.

— Даже Камино! – похвалил Кейнан с видом настоящего знатока.

Он заметил проплывающего прекрасного, переливающегося синим и красным ската-пульсара с Кореллианских вод. Существо воистину опасное, но…

— Они под угрозой исчезновения на Корелии, — констатировал Кейнан как-то приглушенно. — Позвольте, мы сами доберемся до номера.

Он протянул руку служащему с видом не принимающего отказа человека. Старик явно засмущался и дернулся уголком рта, но передал все карточки от номера.

— Ваши вещи будут доставлены через полчаса, — сухим тоном сказал консьерж, надеявшийся заработать. — Добро пожаловать на Канто-Байт и приятного отдыха.

С поклоном он откланялся, и Гера с Кейнаном оказались стоять, как вкопанные посреди невероятной океанской красоты холла. Но было во всем этом что-то пугающее. И опасное. Что если хоть одна стенка не выдержит? А все эти существа существуют тут, как в огромном аквириуме.

Но, прикрыв рот от изумления, он опять подхватил Геру за руку и протянул инфопланшет. Идти ей на высоком каблуке, чтобы не отставить сильно по росту от Кейнана, да в длинном платье явно было неудобно. Они успели заскочить в пустой лифт и, увидев, что к ним бежит еще один пассажир, Кейнан накрыл кнопку закрытия дверей кулаком, не беря никого лишнего в кабину.
Теперь можно было выдохнуть.

— Итак. Мы живем в Оушене. Лучший отель на Кайто-Байт. Они сами о себе так заявляют. При нем одно из крупных казиино, где мы и должны будем искать нашего игрока. Наш номер 468. Ви-Ай-Пи, — с очень довольным видом констатировал Кейнан, давая Гере самой просмотреть информацию на планшете. — Послезавтра «благотворительный» вечер в этом казино. А пока… нам надо сделать так, чтобы мы ничем не отличались от местных раздолбаев с пухлыми кошельками.
Лифт летел вниз, оставляя десятки этажей внизу.

Платье из непривычно-мягкой, но плотной ткани, карандашом сужающееся к коленям, высокий ворот с замысловатым вырезом отсутствующего декольте, каблук так, что Гере казалось, будто она подпрыгнула, да так и застыла, обманув гравитацию - действительно неудобны, непривычны и раздражают.
Раздражает и любезность, то ли купленная, то ли выбитая. Хотя, вполне вероятно, кто-то из обслуги так же в курсе их визита.

Гера никогда доселе не задумывалась о том, что у сопротивления есть спонсоры. Но и наблюдая всё это великолепие - и не соображая как относиться - не понимала, отчего они - те кто может позволить своим ячейкам решать задачи в подобных точках - не сделают для восстания больше? Новые корабли, снабжение, оружие. Наконец, пропаганда, хорошая, сильная, могущая перебить имперские марши.

Когда они оказались в лифте, Гера спиной привалилась к стене лифта. Перехватив планшет, задержала взгляд на экране, но будто не читая.

— Они живут за счёт таких, как Саат, — выпалила на одном дыхании. — Вся роскошь… Здание в океане - серьёзно? — вскинула, наконец, глаза на Джарруса. — Редчайшие виды, — стиснула в пальцах, до белых костяшек, пластину. — Они… Эти… Это место стоило бы сравнять с землёй, — глотает ком, уже даже стараясь  не думать, что за “благотворительность” могут предлагать здешние паразиты.

Глянула на потолок лифта, морщась от яркого света, но камер не заметила.
Очень запоздало.
С имперского корабля уяснила про уши у стен. Потому, когда, наконец, лифт сделал остановку, вылетела бластерным залпом, потянув за собой и Кейнана. Едва не споткнулась, выругалась, снимая обувь. По мягкому ковру она может дойти и так. Странное дело, что здесь нет ощущение, какое бывает, когда ты находишься глубоко под землёй. Словно нет нескольких сотен метров…

Номер нашёлся быстро и гера снова тормозит на пороге. И сцепляет зубы.

Бессмыслица.

На двоих - огромная.. Даже комнатой трудно назвать. Помещение. Стекло, мягкий блеск желтого металла. Дерево на полу, деревянная же мебель. Панорамное окно в размер целой стены,  за ним - всё тот же океан.И кровать, с посадочную площадку. Две дверные пластины уводят ещё куда-то, с порога не хватает деталей.

— Это...

Неправильно.

— Номер мог быть и получше, — кинул Кейнан. И правда, убранство их номера нисколько его не впечатлило. Он тут ожидал джакузи посреди комнаты размером с эту самую комнату. А так, выглядело стильно и очень даже со вкусом. Гере, конечно же, все это показалось напускной роскошью, но Кейнан молча обрадовался. Да ладно, после того, как они спали на улице и на чердаке, все это должно казаться им благом. Но почему-то обернулось болотом.

— Повремени с землей. Такие места существуют и будут существовать после нас. От этого никуда не денешься, — приглушенно ответил Джаррус, осматривая до блеска вычищенные столики, даже ножки на стульях блестели чистотой. Да, на дроидах-уборщиках они тут не экономят. Да что там, они не экономят ни на чем. И если Кейнан не ошибается, то все это сделано пусть и с долей скромности, зато из материалов баснословной цены.

— Не уверен, хочу ли знать, сколько обошлись нашим спонсорам сутки в этом отеле…

Не говоря уже о неделе. Счет у них был, и довольно большой, но заглядывать в его детали им было запрещено. Кто бы ни организовал это всё, у него есть весомые причины найти этого перекупщика и изъять у него информацию, однако, проводя пальцами по стеклянному столу, Кейнан наткнулся на свою же мысль:

— На эти деньги можно было с легкостью нанять какого-нибудь дорогого охотника за головами и устранить этого В…Воу… как-его-там, — рассуждал он глухо, не смотря на твилеку.

Но, не придя ни к какому выводу, он порывом снял с себя имперский козырек и стащил с плеч пиджак, что был ему маловат и сильно жал в подмышках. К тому же тут было довольно тепло или даже можно сказать, что жарко. На столике рядом с их километровой кроватью лежали свежие журналы и газеты. Привилегия богачей – читать бумажный носитель. Все это стало элитарной модой, тогда как раньше было нормой. И потом, увидев насколько все-таки кровать большая, он упал в нее, мгновенно утонув в наслаждении мягкости матраца. Да уж, тут грех не выспаться. Это тебе не холодная крыша и не ортопедическая лежанка на «Призраке».

Настоящая, ранкор вас дери, кровать! Когда в последний раз он лежал на настоящем матраце! Настоящем… который из легких материалов и пахнет свежестью. Мягкий, но не губительно для позвоночника. Когда в последний раз он вот так трогал настоящие шелковистые простыни. А одеяло под покрывалом! Да оно же на каком-то натуральном наполнителе, должно быть, пух! Это что-то с чем-то. Непередаваемое ощущение. Постель. Как у людей…

И подушки. Много подушек, что в них утонуть можно. Куда им столько? Неважно! Кейнан зарылся во все это, как маленький ребенок, снимая с себя одежду. Ко всем сарлаккам форму! Он нашел место, где будет жить всю неделю – в постели.

— Святая Сила. Это чудо, — и пахнет все это освежителем. Недавней стиркой с хорошей химией. Все это было настолько новым, что хрустело под весом. И Кейнан машинально расслаблялся. — Гера?

Он вынырнул из-под одеяла, как из воды. Должно быть, здесь есть бассейн тоже. Хотя глупо, они же живут в океане. Нелепость какая…
Геры и след простыл. Он выбрался с постели, накидывая на себя футболку, которая уложенная бережливо горничной, лежала на стопке с полотенцами и взял одно полотенце себе, ища твилеку по довольно обширному номеру. Они привыкли жить в нескольких стенах их небольшого корабля. А этот номер был похож на настоящий дом.
Он нашел ее в ванной. Остолбеневшую и потрясенную.

— С тобой все нормально? — осторожно коснулся плеча.

+1

7

Совместно с Кейнаном которому всё побоку

Бросив туфли у входа, Гера прошла вглубь номера, напрочь игнорируя до безобразия довольного Кейнана. Раздражает.  И он  и  обстановка.
К кровати, которая казалась лотком какого-нибудь продавца тканей, приближаться не стала. Ковёр мягкий и едва щекочет босые ступни.
Не ковёр даже, а будто животное - ещё и тёплый.
Когда она подошла к левой дверной пластине, та бесшумно отъехала и Синдулла, не останавливаясь прошла в следующее… Помещение.

Тут-то она и встала. Во-первых зеркало. 
На потолке. С секунду Гера наблюдает себя и медленно вихлящие лекку. Туда-сюда.

Потом взгляд падает на середину…. Помещения.
Возвышение в две ступени, от которого шел, своего рода, обрыв в чуть более метра колодец. В него же направлено два крана в виде голов крайт драконов. Только по наличию ручных индикаторов, Гера поняла что оттуда производится подача воды. По другой край составлены баночки разных размеров и цветов, а  ещё, в глубоком и очень большом бокале - лепестки роз. Скромно, от всего этого сооружения, за углом только смотрится санузел.

К нему Гера интерес потеряла сразу - ничего особенного, пусть даже блестит будто из стекла.

А вот колодец.
Нет, она знала, что в ёмкость можно налить воду и мыться, в доме и тётки и отца были бадьи, это, в первом случае, могло экономить ресурс.

И, конечно, тут  тоже дурацкое окошко для рыб.

От появления Кейнана она не вздрогнула, услышала шаги, да и увидела его в отражении одного из кранов.

— Они бант тут моют?

Ванная команта выглядела приличнее. Хотя тут уже Кейнан почувствовал замшелую старомодность. Ну кто придумал краны в виде крайт-драконов? Ванна могла быть шире, да и обставлена немного по-другому, а теперь же она, и правда, напоминала какую-то пустую и не слишком привлекательную без воды нишу. Впрочем, как догадался молодой человек, так они попытались совместить ванну и небольшое джакузи.
Им явно будет мало недели, чтобы разобраться во всем этом. Кейнан тоже никогда не жил в местах, где есть ванна. Максимум – душевая комната. Такая же была в Храме. Но с такими вещами он сталкивался. Лучше о тех временах и обстоятельствах не вспоминать… Кейнану почему-то стало стыдно. И он неловко почесал затылок.

— Они не держат бант. Тут моются, — он ступил на ступеньку, заглянул в нишу и включил горячую воду. Если посмотреть вниз, это выглядит довольно красиво. Принимать ванну с рыбами – почти экзотика. — Ну знаешь, раздеваются, ложатся, торчат в воде пару часов. Ванна.

И по лицу твилеки было сразу ясно, что ничего подобного она в своей жизни не видела. Она была тут лишней… лишенная всяческих удобств на Рилоте, попала в совершенно незнакомое ей царство простора, роскоши, мягкости и горячей воды. Просто так. Не надо следить за тем, сколько ее осталось, не надо напрягаться с нагревателем. Просто включаешь воду и моешься. Ничего сложного. Ничего сложного и в том, что не надо расстилать постель, готовить пищу. Можно просто наслаждаться этой жизнью и ни о чем не думать.
И все это было похоже на когтистые лапы Императора. Все эти удобства призваны лишь для того, чтобы скрыть гниль под плиткой.

Открыл один из тюбиков, послушал запах. Легкий аромат морской соли. Ненавязчиво. Он половину тюбика вылил в наливающуюся ванну и она, как безумная запенила так, что через пару секунд огромная гора искусственной пены надвигалась непропорционально малому уровню воды, но от сильного напора вода пенилась еще больше и выливалась за края, сползая по ступенькам практически к босым зелёным ступням.

Гера невольно отступает на шаг. Больше всего пена походит на чью-то голодную слюну. Ещё и розоватая…

— В пене тоже моются? — это-то она видела на экранах голоопер и шоу. Дамы бестолково хлюпали этой дурацкой пеной среди свечей и даже ели. Ели в воде.

Чихнула. От влажности расправила плечи простуда. После другого купания.

— Это не практично. А если кто-то нападёт, из этого колодца ещё выбраться надо, — обернулась к Джаррусу, едва не заехав ему по лицу лекку, выражающими возмущение хозяйки. Не из-за неудобства конструкции. Но цены этой дряни.

— И даже бластер держать неудобно. У меня дома были бадьи, — осторожно потрогала пальцем ноги пену. — Если звучала тревога, то можно было легко выскочить и перехватить оружие. Да даже в пещерной реке удобнее, там хотя бы можно спрятаться, на глубине, — подытожила и скривила губы.

— Оно и должно так пахнуть?

С любопытством покосилась на остальные флаконы.

Кейнан тяжело вздохнул. Ему казалось, что они с Герой прожили схожую жизнь. Оказалось, что в деталях она отличалась. И все то цивилизованное и совершенно нормальное для нее казалось диким, неправильным и не практичным.

— Не все должно быть практичным, любимая, — улыбнулся обезоруживающе Джаррус и потрогал пену. Пахла она знатно, но приятно. Он считал этот запах приятным. Лучше, чем резкие розы, прочие цветочки или, что еще хуже, что-нибудь молочное, медовое или десертное.

Но ему хотелось посвятить Геру в эту жизнь. Дать ей хотя бы немного расслабиться и порадоваться. Они заслужили это. Когда подобный шанс выпадет? Если создавать воспоминания, то сейчас, потому что завтра этого мгновения может не быть. Это не отпуск, это работа и их ждет довольно мутное и сложное задание, но ведь пока сегодняшний день близился к концу, а они только прилетели, почему бы не попытать счастье быть нормальными людьми? Представить, что войны нет?
Подобное представить нельзя. Но напоминать себе об этом сейчас – все равно, что бичевать себя в пустую.

— Давай, раздевайся, — позвал он ее, сходя с бортика ванны. — Попробуй сама. Тебе понравится, вот увидишь.

Все женщины любят ванну. И Гера ее полюбит. И это нормально. Нор-маль-но.
По-другому не может быть. Нельзя полностью гробить свою жизнь только потому, что у тебя не было детства или не было матери, которая не научила тебя быть женщиной. Жизнь сама возьмет свои права. И любопытство твилеки Кейнан находил занимательным.
Она стесняется.

— Полежи в горячей воде. А пена… — он дунул и чуть освободил наполовину налитую полость ванны. — Пена не кусается. И бластер тебе выхватывать не надо. Нас же попросили работать тонко, так?

И, чуть взяв ее за плечи, подводя в самую пену.

..Но Гера упёрлась. Раздеться не разделась тоже. Что её, собственно, останавливает, не знала. Вероятно напористость Кейнана.
Она вообще плохо представляет себя… В этом вот.

— Может ты, раз так разбираешься?! — огрызнулась, скорее по привычке, вцепляясь, одновременно, в ткань футболки Кейнана пальцами.

Фыркнула, всё же устояв на краю.

— Нас попросили работать, а не изображать из себя, — морщит нос. — Ягодку Ой-ой. Слушай, правда, наверняка тут есть душ. Где-то.

Прикасаться к той культуре, которая глубоко противна…

+1

8

Совместно с самым дотошным существом в галактике

Кейнан посмотрел на нее сверху вниз и хмыкнул. Ну, раз она диктовала ему правила, по которым он не собирался играть, значит он играть не будет. Пожал плечами и стянул с себя футболку.

— Я не разбираюсь в этом. И принять ванну, как и есть местную еду, смотреть местные голодрамы и общаться с местным народом – это не попытка корчить из себя что-то.

Строго кидает фразу. Как никогда почувствовал не скрываемую обиду на него. Гера, ведь, так и не оттаяла. А Кейнан… Кейнан никогда не вышибал двери с ноги. И никогда не шел, если не шли к нему навстречу. И раз Гера так хочет, пусть будет по её.

И, без стеснения раздевшись, он разнося брызги, погрузился в ванну. И тут же почувствовал на себе целебные свойства горячей воды. Это не заменит никакой душ, точно. Хотя, он все это сделал скорее из упрямства, нежели потому, что его одолевало желание искупаться.

— Я просто хотел показать тебе того, что здесь есть хорошего. Но если тебе не надо. Так не надо, — не поворачиваясь к ней сказал Кейнан и откинулся на бортик.

— Прекрасная горячая вода. Что может быть лучше горячей воды? Что она тебе сделала вместе с корытцем поглубже, чем то, что было у тебя на Рилоте?

Все еще не унимался Кейнан, хотя говорил он больше сам с собой.
И он снова почувствовал себя не в своей тарелке. Она согласилась на это задание, он пошел за ней. И опять почему-то он чувствовал укор за собой.
Тяжелый вздох. 

Не надо.

Она даже на фигуру Джарруса не смотрит, когда как в другое время любовалась, исподволь, надеясь, что он не заметит.
Сейчас она как никогда раньше напоминает даже себе, ту прежнюю Геру Синдуллу из партизанских отрдов. Слушающую сказки о небесных китах и прыгающую через высокий костёр, не боясь сжечь ступни в огне. Или умереть от бластера. За идею равенства, которого не будет никогда.

Развернулась резко. Не в обиде, но кипящей неприязни. К тем, кто устроил этот фарс и к тому, как легко Кейнан всю эту мерзость принимает.
То, что она была на краю самой верхней ступени сообразила уже тогда, когда соскользнула ступнёй. Опасно, будь тут мало воды или будь Гера менее ловкой и везучей, чем лот-кошка.
Наверное, воды выплеснулось гораздо больше, когда она бухнулась прямо на Кейнана.

На Кейнана навалилась высокая волна и он почувствовал, как легкое тело твилеки, прямо в платье, как есть, плюнулось на него. Поймав Геру, он на секунду точно ушел под воду, сразу же высовывая голову на поверхность. Зато волосы были нещадно намочены и не то, чтобы его это, как мужчину, смущало, но…

Смутило и напугало то, скорее то, как нелепо подскользнулась на собственной обиде Гера и как глупо и опасно она оказалась все-таки в этом самом теплом корыте, на которое рычала. Он удерживает её, чтобы, не дай Сила, не стукнулась о бортик головой или позвоночником, руками помог нормально выровняться в ванной.  Все-таки для двоих тут было слишком тесно.

И это совсем не плохо.

У Кейнана на голове выросла пенная корона, на лице – розовая борода. И все стало вонять еще больше. А вода все исходила и исходила из ванны, доливая за края еще и еще. Они, как маленькие дети, устроили в собственной ванной потоп и нисколько этого не стыдились. Когда это пролитые соседи были их проблемой?

Он убрал пену с глаз и попытался разглядеть в мыльне Геру. И неудержимо захохотал от всей комичности ситуации. Рухнуть в воду прямо в платье.

— Фыркнула ты красиво, надо признаться, — сквозь смех выговорил Кейнан, убирая лишнюю пену с ее лекку. В последний раз, когда они были в воде, Кейнана одолевал жуткий страх. Но теперь ему бояться нечего, а Гере не нужно удерживать его на поверхности. Оттого, наверное, его руки мигом оказались заперты в замок на ее талии. — Только ванну принимают голышом.

Веселая улыбка.

То, что она едва не убила себя самым идиотским из всех возможных способов - дошло спустя несколько секунд.
Сломать шею об… идиота. Или - голову о бортик...Рядом с голым Кейнаном. Которого до сих пор не хочет допустить ближе.

Втянула громко воздух, но одного взгляда на Джарруса хватило, чтобы сначала прыснуть, потом отвернуть голову, фыркнуть, от пены тоже и, наконец, рассмеяться. Даже больше истерично, будто вышвыривая груз нервов, усталости, злости и обиды.

— Никогда не отращивай больше шерсти на лице, Кейнан, — платье прилипло к телу и сильно мешает. Кажется, оно даже уже стало… Из-з температуры?

— Пока ты меня держишь, я не смогу снять этот доспех.

К саррлаку. Будь что будет.

— А я думал, что тебе нравятся вуки, — заулыбался, смотря ей в глаза. Теплая вода любое настроение сделает лучше. И кажется, что в горячей ванне отступали все беды, которые свалились на них за эти несколько дней. Расслаблялось тело, а вслед за ним - мысли. И теперь уже ситуация не выглядела такой бестолковой, глупой или невозможной.
У них есть целый вечер, чтобы принять горячую ванну, сытно поесть и хорошенько отоспаться, разве человеку, чтобы собраться с силами и мыслями, нужно что-то еще? Просто почувствовать себя человеком - не больше, не меньше.

Он сам протянул руки под налипшую ткань платья и потянулся к губам твилеки. Лучше момент и не придумаешь, а для того, чтобы расслабиться окончательно не хватало разве что маленькой порции любви.

— Ванна уже не кажется тебе такой бесполезной, м? — да и ему тоже. Могло сложиться впечатление, что Кейнан охоч до такой роскоши, но о роскошной жизни в богатстве и бесполезных вещах он никогда не мечтал. У его мечты всегда оставались где-то на уровне: “сложить бы какой-нибудь капитал на пару недель и не рвать задницу на работе”. Ни о чем подобном он не мечтал. И получив это все даже на неделю - не упивался.

Сначала ткань съехала с плеч, потом все ниже и ниже. Кейнан снова, без издёвки, засмеялся:

— Какой идиот придумал тебе декольте? - и поцелуем не дал ей ответить.

Гера нравилась ему такой. Не модельной. Маленькой, худой и подтянутой, как резвая птица или грациозный гончий вонскр. Ему не нужны были эти километры припухлостей во всех местах, а привыкший к ее телу, он стал находить излишества внешности некоторых “звезд” просто напросто смешными и нелепыми.

+1

9

Совместно с Кейнаном Жо.

Поёрзав, и задрав подол, Гера, наконец-то устроилась на ногах Кейнана.
Перспектива остаться в этой ванне уже не кажется отталкивающей, а давешний камень на сердце просто, видимо, промок и стал чуть легче.

— Вуки без лишнего обвеса розовой дрянью, — разомкнув поцелуй, тянет уголки губ. К запаху Джарруса примешался ещё и терпкий аромат пены. Ладони завела к спине, снова невольно нащупав рубцы.
Почему они не могут решать всё мирно? Каждый раз готовые умереть, прикрывая друг-друга?
Глубокий выдох прямо в горячую шею, а потом…

— Сэр?! Сэ-эр!

Надломленный голос старика забивает очередь возмущённого бита.

— Уйди, я сказал! Дрянной дроид!

Судя по звукам, отбиваются ногами, но не слишком успешно, судя по торжествующему кличу Чоппера.

Кейнан уже привык к температуре воды, и она казалась ему холоднее, чем надо. Зато Гера своим присутствием хорошо ее нагревала. Чего у нее не отнять, так это то, что она умела вести себя вот так – от чего у Кейнана очень легко уходила в далекие дали крыша. Едва он попытался поймать ее губы и податься вперед, теснее прижимая к себе, как отдаленно услышал звук отъезжающей двери в номер, но не придал тому должного значения.  Он даже не подумал о том, что не закрыл их номер… потому как на нем лежала обнаженная твилека и ему было далеко не до того, чтобы думать о каких-то еще вещах, кроме как о Гере.

А зря.

Он тут же отпрянул назад, услышав чужой встревоженный голос. И поверить своим ушам не мог. Все ведь уже знают о том, как Джаррус ненавидит, когда его прерывают? И отрывают от очень важного дела! Он повернулся с таким скучающим видом, будто бы пытался скрыть разрывающий его гнев.

— Вас не учили стучаться!? — крикнул он самим властным тоном, на который только был способен. Имперцев ему никогда не доводилось исполнять, но он думал, что офицеры муштруют штурмовиков именно таким голосом.

Чоппер возился рядом и орал на своем двоичном, как резанный. Кейнан тяжело выдохнул. Жаль руки заняты, иначе точно бы прикрыл лицо ладонью.

— Выйдите и не смущайте… мою спутницу, — едва старик сунул нос в ванную, как сразу же стушевался и сделал пару шагов обратно за стенку.
Кейнан перевел растерянный взгляд на Геру.

— Где мы оставили Чоппера? — прошептал он, понимая, что что-то случилось… И как бы это что-то не сорвало им все задание.
А Чоппер мог испортить что угодно.

Гера открыла и закрыла рот, вспоминая где они в самом деле оставили астротеха. Кажется, он должен был ехать за ними, но… Это не точно.

— В лифте не было, — шепнула к уху, понимая опаску Кейнана. Если уж ей так непросто ориентироваться в этом дворце, то что говорить о Чоппе…

В том, что Чопп не потеряется была уверена. Хотела было подняться, но сообразила что ей по роли не положено покидать ни кроватей, ни ванн, даже при посторонних.
Снова укол гнева.

Самым капризным тоном и достаточно громко:

— Ра-азберись с этим противным стариком, Жо-жо, — в глазах Синлуллы - вселенское торжество мести за “Ягодку”. Но вот играть эту мерзкую роль противно, будто приходится голышом плясать перед каким-нибудь ублюдком. Впрочем, именно этим “Ягодка” и заработала своё… Положение.
Ухмыльнулась зло, на отводя взгляда от Кейнана.

— Жо-жо-о?

Тем временем в ванную въехал Чоппер. Возмущённый и стрекочущий.
Его не пускали, его едва не выгнали и вообще напустили охранных дроидов.
Всё это уложилось в длиный, сибитый пилип.

Кейнан пытался изо всех сил сдерживать смех. Потому, что, если сейчас расхохочется он, все пойдет астромеху под брюшко. Притом, одному конкретному астромеху.  Этот слуга не показался Кейнану сначала хоть сколько-нибудь умным человеком, но видимо первое впечатление обманчиво. И на самом деле у этого глазастого старика есть мозги…
Он чуть вытянул шею, словно так будет его лучше слышно и не менее грозным тоном добавил:

— Вы слышали мою спутницу? — прикрикнул на консьержа и, недовольно отстранившись, покинул ванну.

Воды в нише явно убавилось. И Кейнан мгновенно замерз, понимая, насколько на самом деле лежал в кипятке. На тело налипла смешная пена, он притянул Силой себе полотенце и попытался хоть сколько-нибудь не быть похожим на дурака, который впервые попробовал ванну. Волосы, правда, торчали в разные стороны и слиплись от мыла. Как и чуть отросшая борода на подбородке. Он взглянул на себя в зеркало и ужаснулся. Еще и ужасная щетина вылезла, а волосы до нельзя отрасли. Он достал из-за зеркала то, что больше напоминало пену для бритья, нанес на лицо и вооружился черной стандартной бритвой, с очень умным видом, обвернутый полотенцем, зашагал босыми ногами из ванной к консьержу.
При всей нелепости его образа, Кейнан делал очень недовольный вид.

— Ти-Ти хочет, чтобы вы побыстрее разобрались со всем этим недоразумением, — махнул он бритвой.

Лицо старика в этот момент надо было видеть. Он был ошеломлен и откровенно напуган. Не ясно еще чем – тем, что видит имперского офицера в таком виде или то, что обычно свидетелей устраняют.
Он кинул взгляд на Чоппера. И попытался не выдать себя, тут же встав в горделивый профиль. Он так задрал подбородок, точно позировал на чеканку крионитовых монет.

— Это дройд Ти-Ти, — небрежно махнул он рукой. — Она любит коллекционировать всякое дерьмо.

Чоппер так сильно заворчал, что Кейнан снова взглянул на консьержа и тот стукнул астромеха по боку ботинком, призывая заткнуться. Что-то Джаррусу казалось, что Чоппер им так просто это не простит.

— Я отобрал это старье у одной повстанческой мрази. Убил предателя и забрал дроида. Это наше имущество. А теперь выметайтесь отсюда, если вам больше нечего нам сказать. И в следующий раз при подобном вероломном нарушении субординации вас встретит мой бластер.

Гера насилу выбралась из смятого и, кажется сломанного, платья, выкинув его и всё остальное, промокше насквозь, за пределы ванны.
И слушала.

Ти-Ти, значит.

Хорошо.

Но, по крайней мере, незваный гость ушёл, судя по резким, чеканным шагам и шороху дверной пластины. Отсюда ещё слышно как Чоппер костерит Кейнана за грубое с собой обращение и, конечно, за “дерьмо”.

— Чо-о-оп! Жо-Жо шутил! — перебирая бутылки на краю ванной, плескала лекку по воде.

Шампунь. Насколько она поняла, этим люди моют своё… Свою… Голову. Бороды, интересно, тоже?

— А ещё, Жо-жо переигрывает, — скосила глаза.

Чоппер же, воспользовавшись паузой, дёрнул, со всех астромехских сил, край полотенца Кейнана и, вместе с победным трофеем уехал в противоположную от Джарруса сторону, видимо посчитав, что в таком виде человек за ним не погонится.

В гневе Кейнан был готов разобрать Чоппера на мелкие винтики и всё это спустить в утиль! Его мелкие пакости уже настолько торчали костью в глотке Джарруса, что рано или поздно нечто подобное точно случится. Чоппер не просто мог всё испортить, он мог всё феерично испортить! И потом еще ржаво кряхтеть, выдавая эти звуки за смех, над тем, что сделал. И у этой машины абсолютно отсутствовали функции совести.
Но ведь, как говорится, питомец был похож на хозяина? Кейнан, рассерженный и от неловкости легко покрасневший, обернулся на Геру, разводя руки так, словно собирался ее обнять.

— Что, нравится вид моей голой задницы? — он дощеголял до ванной и закрыл дверь прямо перед носом Чоппа. Дроид от недоумения стал ворчать трижды громко и колотить манипуляторами по двери, требуя, как сварливый кот, чтобы его, незнамо зачем, пустили.

— Я тебе говорил, что это твоё воспитание? — ворчит Кейнан, сильно нахохлившись.

Гера, не выдержала и продолжила хохотать.

— Тебе следовало говорить первую фразу не оборачиваясь, мой гранд-мофф Жо-Жо Шипучий.

Чоппер, конечно, не дроид мечты, однако только для посторонних, но старый астротех может быть хорошим информатором оттуда, куда людям и твилекам не пробраться. 

— Хотя, сейчас, то что надо, — кивает, нарочито расслабленно откидываясь к бортику ванной. — И тут мы с тобой квиты, Жо-Жо.

Полотенца в ванной было всего два. То, что реквизировал он, и то, что должно было достаться Гере.

Делая вид, что нагота его совершенно не смущает, он подошел к умывальнику, бритвой соскребая мелкие, но досадливые волоски с щек. На самом деле, он терпеть не мог, когда кто-то оказывается свидетелем бритья, как и любой другой мужчина, тем не менее, большого выбора у него не было. Умывальник был только один. Мраморный. И блестящий, как императорский трон.

— Ти-Ти должна внимательнее относиться к своему дроиду, — наигранно изнеженно добавил Кейнан и даже «надул губки» для эффекта. — И вообще, впутываясь в эту авантюру, я уроки актерского мастерства не брал.

Кинул бритву в раковину.

— Ранкор, ненавижу эти станки.

Оглаживая побритые, но раздраженные щеки проворчал Кейнан.

Гера протянула длинные ноги.

Поправлять его “авантюра”, убеждать, что у них без малого долг перед восстанием лишнее. Вероятно и, увы, очевидно, что на эти роли сгодились бы добровольцы иного склада.

— Может, вскипятишь воду?

— Слушай, ну джедаев не учили кипятить воду, — вздохнул он и развел руками. — Могу вскипятить ее только своей злостью!

Чоппер все еще барабанил в дверь и поднимал панику. Пусть посидит в комнате, перебесится и подумает над своим поведением. Может быть поймет, что не всегда мешать своим хозяевам – правильная тактика. Впрочем, это же астромех. Чего он поймет, кроме того, что ему еще раз промыть надо свои микросхемы!

— Поверни кран с горячей водой, — кивнул он на смеситель и, издевательски заулыбавшись добавил: — с красненькими глазами который.

А сам сел на нижнюю ступеньку. Погружаться в воду сразу не стал. Гера права, вода остыла. Совершенно случайно он увидел платье, которое было теперь похоже больше на половую выжитую тряпку, выкинутое куда-то в область умывальника. И, изогнув бровь засмеялся:

— О, я нашел себе повязку на бедра! –— Кейнану не хватило выдержки, чтобы не захохотать, представив это все. — Как сказал бы мастер Ню – «срам прикрыть!» Правда, она говорила так о наших ртах, но, разница-то.

Он подцепил ногой край платья и подтянул к себе, выжал как следует и тряхнул на Геру холодными брызгами.

— Тебе оно не шло. Вообще нисколько.

По мнению Кейнана Гере не идет ни одна одежда, потому как:

— Предпочитаю видеть тебя без него.

И, перевернувшись через бортик лукаво заулыбался.

К виду его спины она привыкнет не скоро. Даже на мгновение забыла, что хотела сказать. Эти шрамы и ощущать и видеть..страшно и завораживающе.

Цена.
К саррлаку такую цену. Кому бы то ни было.

Мотнула головой. Фыркнула, активируя оба крана и, подставив под струю холодного один из плоских тюбиков, направила струю на Кейнана.

— Ну, как? — елейно. — Или Жо-Жо решил что к нему подойдут и исполнят желание?

Прекратив атаку, повернула банку к себе, вскинула брови.

— А этим вуки моется? “С ароматом альдераанских гор”.

Насколько мог, отмахнулся от ледяной струи и поежился, не скрывая смех. Все же было в этом времени что-то. Что-то гармоничное, личное. У них не так много шансов когда-нибудь повторить это. Быть просто собой. Вот так наедине. Когда в спину не дышит Империя и сомнительный долг. Когда не надо бежать, убегать, когда не надо скрываться.

Он потянулся к щеке твилеки и как-то задумчиво погладил ее. Вопреки общему настроению дурачиться дальше.

— Этим вуки моют свою шерсть, — указал на копну слипшихся некрасиво волос, тряхнул ими, понимая, что такими темпами это все не расчешет. — Иногда шерсть становится грязной. Неудобно, да? Я завидую твилеком. Ничего брить не надо… ничего мыть не надо.

Закусив губу, несколько мгновений смотрит чуть выше лба Кейнана.

— Иди сюда, — поймать за кисть и потянуть, сейчас точно зная, что он поддастся. Тем более пена стаяла открывая чуть больше пространства ванны и самой Геры.

И как только он оказался рядом, Гера скользнула за спину, надавив на плечи.

— Мне занятно, — Прижалась губами к уху. — Никогда не мыла вуки.

А пальцами уже осторожно, но умело перебирает пряди. Прежде ведь не говорила ему, что ей нравится даже сам процесс. Расслабилась и сама, словно где-то щёлкнула пружина. и с кем рядом не было такого ощущения собственных сил. В конечном итоге они переломят хребет любого спрута.

Уткнулась носом в затылок.

— Альдераанское утро или страсть Нар-Шадаа? Удивляюсь, что тут нет вони мусорщиков Джаббы…

На самом деле это не многим нравилось. Но Кейнан получал какое-то запредельное удовольствие от воды и от массажа головы. Любое шевеление в его волосах чужих рук заставляло его откидывать назад и закрывать глаза в расслабленческом блаженстве. Но признаться в этом он, конечно же, не мог. А руки Геры в его волосах он воспринимал вообще, как вещь интимную и глубоко личную.

Поэтому он нисколько не сопротивлялся. Вполне возможно некоторые назвали это чудачеством. Ну а кому какая разница, кто кого моет в свое свободное время? Они с Герой пока еще не были конченными извращенцами, но, быть может, стремительно приближались к этой непокоренной вершине. Хотя от горячей воды набухали заросшие шрамы, краснели так, словно готовы были лопнуть, а кожа на обожженных ситскими молниями руках заметно темнела на полутон, он все равно не желал, чтобы это все останавливалось, сам подаваясь назад и едва ли не запрокидывая головы, не словами, но действиями прося точно не останавливаться.

— М-м, Гера, — голос его стал тягучим, словно сонным. Так говорят люди на массажных столах или же в релаксирующих креслах. Так, будто бы они вот-вот уснут от расслабона. — Я говорил тебе, что у тебя прекрасные руки? Во всех смыслах.

Легка посмеялся. Эти руки бывали нежными, почти деликатными, бывали жесткими с острыми, как бритвы, ногтями. Руки пилота, которые Гера обычно прятала под толстыми пилотными перчатками.

Он тихо зарычал, хотя это было похоже на жесткое мурлыканье большого кота, нежели вой вуки.

Он закрыл глаза и легко выдохнул:
— А давай сегодня никуда не пойдем. Устроим секс-марафон на всю ночь, посмотри какая там постель, с трюм «Призрака» сойдет.

Ну, конечно. О чем еще мог говорить Кейнан Джаррус.

Гель легко пенится, и Гера поняла что ей нравится и эта вот людская процедура, неведомая для твилек и многих “хвостоголовых” народов.
Фыркнула.

— Наверное, ты всё-таки не вуки. Они рычат глубже и не говорят о сексе… Твилечкам, — бережно вспенила мягкий гель от корней, замечая в каких точках Кейнан начинает напоминать большой овощ. И продлевает лёгкий массаж.

Ногами Синдулла обвила пояс Кейнана, сейчас едва ли не сидя на его спине, благо позади поддерживала стенка этого колодца, а вода глушит вес.

— У меня больше нет одежды, забыл? Да и на тебе этот костюм, будто на воре. Имперских раздевалок, — что, в общем, тоже критичная деталь. — Так что мы, считай, тут заперты. До связи… — о том, что к ним придут люди сопротивления, сказал капитан, ещё во время гиперпрыжка. Как и то, что слушать они их должны, как “как мать родную, девочка”.

Мать. Ну да.

— Кейнан? Хочешь я тебя удивлю? — наклонилась к его лицу. — Я согласна, — догадалась открыть кран - смывать всё это в мыльную воду… Не очень удачная идея, если Джаррус не хочет кол на голове.

— У тёти Тилы был лохматый лот-кот. Однажды я его мыла, — призналась Гера. — После того как облила маслом для Чоппера.

+1

10

совместно с твилеками из каменного века

Кейнан чуть повернулся к ней. Поднятые брови, мягкая улыбка. Кажется, что ничего более расслабляющего он не ощущал уже очень-очень давно.

— Почему ты думаешь, что я удивлюсь? — легко засмеялся Джаррус и притянул ее за коленки чуть ближе к себе. Она практически сидела на нем и спиной, той самой спиной, которая вынесла столько и столько еще болела, он чувствовал каждый ее сантиметр тела. — Я был уверен, что ты согласишься.

Наигранное самодовольство. И, придерживая ее за колени, когда практически все мыло было смыто с его волос, а они перестали напоминать половую губку, он легко развернулся – благо вода позволяла проделывать самые разные манипуляции с телом – но отпускать ее ноги не собирался, скорее потянулся за поцелуем, довольно тесно прижав твилеку к прохладному (по сравнению с температурой воды) бортику.

— Может вуки тоже любят твилечек. Откуда ты знаешь? — голос перешел на тягучий шепот. Теперь даже Кейнан слышал как пахнут «горы Альдераана». И этим же запахом пропиталась сама Гера. — И, пожалуй…

Он чуть отстранился, сделал задумчивый вид, поднимая одну руку под водой до талии, чтобы теснее привлечь к себе.
— Я очень не люблю котов.

Ответить он ей ничего не дал. Хотя бы потому, что поцелуй разрывать не был намерен. Если завтра их ждет испытание, то с сегодняшнего дня Кейнан возьмёт всё. 

Гера тоже не ищет прок в словах.

На пике отстранила лицо, разрывая поцелуй и сощурив глаза.

— Не любишь котов? — прижав губы к уху и сильно укусила за мочку. — Тогда понятно…

Поцарапала ногтем по шее и к её основанию.

— Почему тебя, — кусает за губу.

— Так легко раззадорить, — вторая ладонь, под водой, ложится к бёдрам.

— Гав?

Непривычно приятно и хочется впредь видеть в его глазах эту, смешанную с серьёзной решительностью, страсть.

Кейнан приятно зажмурился, зарычал как человек, не как вуки. Каждый укус Геры отзывался там, в самое нутро, пробуждая ослепляющую страсть.

— О… — заулыбался Кейнан, внимательно смотря Гере в глаза, свободной рукой он медленно, почти истомно, провел по длинному лекку, закручивая самый кончик себе на ладонь и едва пощипывая подушечками пальцев. — Кот был, вуки был, вонскр был. Может быть, я хочу увидеть твилеку?

Сильно укусил за губу, подаваясь к женским рукам. Сейчас можно было (нужно было) обо всем забыть. Расслабиться и получить удовольствие друг от друга.

— Может ты ошибаешься. Хочешь я усложню тебе задачу? — мягко отстранился, отдавая напряжение спины потоку воды и, скользнув по лекку ладонью, отпустил, «отплыл» в противоположную сторону, ладонью маня к себе.

— Меня раззадорить не так просто.

Лукавая, странная улыбка. Под водой ладонью играет со небольшой, но крепкий женской ступней.

Можно научиться чему угодно  усвоить любые уроки. гера всегда была способной, однако когда дело касалось чего-то чувственного, и далёкого от дикаркой простоты Рилота, тут она без борьбы с гордостью отдаёт первенство Кейнану. Хотя, признаться, и это пришло далеко не сразу.

Просто…

Облизнула остывающую от укуса губу.

Это не сложно. И даже приятно, вдруг кому-то доверять. И не принимать врагом, который сдавит тебе шею, до хрипа.
Как мог Чеим.

– Я не ошибаюсь.

Громко вздохнула от мурашек щекотки.

– Кажется, ты путаешь меня с той, кого мне нужно играть, – дрогнула улыбкой и подалась вперёд. Пены осталось чуть, фильтры, с тихим гулом, очищали воду от излишек мыла. И в прозрачности уже ничего не скрыть.

– Нагота это не зазорно для моего народа, не такая, – пальцами перебирает по широкой груди. – Не насильная, – ниже, к животу.

– Только искушены не те, кто держит в руках оружие.

Лекку плеснули по глади, поднимая брызги, Гера, поймав момент, изменил позу. оказавшись вплотную к Кейнану.

– Я устала от воды, – морщит нос.

— Меня учили не знать, что такое искушение, — улыбается вместе с ней.
Как и всякому нормальному человеческому мужчине, Кейнану нравились твилеки. Точнее, женские представительницы этой загадочной расы. Было в их облике что-то будоражащее внимание и фантазию. Но если раньше он мог смотреть на любую твилеку, то теперь все остальные, какими бы красивыми ни были, они все меркли по сравнению с Герой. Той самой Герой, которую Кейнан точно ни на кого больше не променяет. Ибо это точно издевательство над самим собой. Ему нужна только она. И в редкие моменты оттянутой страсти он это понимал, как никогда раньше.

— И любовь. Такая, — уголки губ чуть опустились вниз.

Джедаи были идиотами, если не понимали, как многое может дать человеку другое существо. То, которое он любит. Но, может быть, в этом идиотизме и заключалась великая мудрость. Привязанность, которая обматывает сердце крепкими цепями и сдавливает страхом. Но если отбросить негативную философию, случись раньше все иначе, в его жизни никогда бы не случилось Геры.
Он поцеловал ее снова, касаясь мокрой ладонью щеки. Было в этом что-то особенно нежное.

— О, ну нам повезло, — от напряжения он посмеялся сипло. — Номер у нас большой. Целый парк развлечений. Где тебе больше нравится?

Молодость в том и заключалась. Не понимание того, что в следующий миг все это оборвется. Молодость, которая оставляла позади все рамки и условности, все возводила в абсолют. Горячая, куда-то вечно спешащая молодость, не расчетливая, не экономная транжирка времени.
Но на войне молодость в единственном числе. На войне, возможно, молодость – это единственное, что выпадет им перед смертью. И пока молодой…
Спеши любить. И брать от этого всё.

– Я, пожалуй, выберу, – шепчет в губы и усилием отстранившись, разворачивается к ступенькая. только их наличие не даёт соскользнуть обрвтно, из-за отяжелевшего, кажется, тела.  Выдержать грацию ей удалось, на миг представив вместо плитки, горную переборку над пропастью. Полотенце подцепила нарочно медленно, чувствуя на себе взгляд Кейнана.

Ему нравится смотреть, а ей - что он видит.

Уже за пределами ванной, едва остывая, Гера поняла, что не знает. Всё ещё это великолепие, мягкий ковёр, сейчас втройне приятный.

Чоппер нарезает круги у ног, сигнализируя беспокойство - мало ли она утонула. Впрочем, завидев Кейнана, дроид деловито поехал к другой двери, куда умудрился уже сломать замок и издалека открывался вид на кусок морской панорамы.

Слишком много воды. Почувствуй себя наутоланом.

– Ты про это? – не оборачиваясь, опустилась коленями на матрас кровати. Отпуская край полотенца, подхватила подушку. Слишком мягкую. Ненормально мягкую-какую-то. Хмыкнула и кинула её за спину.

В общем-то, не целясь.
Шутка.

Кейнан следил за Чоппером. В первую очередь за тем, чтобы этот дюрасталевый засранец опять им что-нибудь не испортил. А учитывая характер бора гаек и микросхем, можно было ждать всего, чего угодно. Например, шокера под одеялом на кровати с ручным активатором. Был бы Кейнан астромехом, поступил бы именно так.

Он так увлекся мыслями, что не заметил, как в лицо ему прилетела подушка. Полная неожиданность сказалась неясным шагом назад. Подушка была мягкой, непривычно, волшебно мягкой, но и тяжелой. Гера сидел на постели и с затылка ее можно было догадаться, что она разглядывает доселе невиданно большое ложе.
Да, тут можно было целый отряд штурмовиков уложить. Такая бы постель ни за что ни в один трюм их корабля не влезла.
Их корабля…

По “Призраку” опять заболело сердце. Совершенно, кажется, не во время. И, отгоняя негатив хотя бы на какое-то время (Кейнан убеждал себя, что обо всем подумать еще успеет), бросил в Геру подушкой в ответ.

— Это не поле для тенниса, — хохотнул Джаррус, подталкивая твилеку дальше. Кровь гоняет дерзость. Телесная, душевная, любая. И именно в порывах они подливают масла в огонь и без того жаркого костра. - Хотя мне сначала тоже так показалось.
Он подтянул ее к себе за ступню, не давая отползти. Со стороны это, вестимо, выглядит забавно. И если бы ни улыбки на лицах, истолковать это всё можно было очень по-разному.

Сначала она едва не утонула в одеяле - зачем делать таким рыхлое буквально всё?! - а потом не успела перегруппироваться, когда оказалась под Кейнаном. С живота на спину переворачивается в последнюю секунду, вихляя лекку.

– Значит, вот так, Жо-Жо? – пойманную в руки подушку тут же пустила в дело, заехва куда-то в плечевую область Джаррусу и споро отползая, насколько быстро это можно делать на такой поверхности.

Рассмеялась, не выпуская оружия.

– У тебя гнездо на голове, – действительно, мокрые волосы сбились на одну сторону, что в силуэте полумрака выглядит…. Как вторая голова?

– Так что ты там говорил, про трудности?

Он остановился, на секунду. “Гнездо” на голове он видеть не мог, но хорошо представлял картину, оттого и рассмеялся. И опять зарычал как вуки.

— Это ты меня намыла, — улыбка еще шире. — Теперь расчесывай. Твой лот-кот убежал быстрее, чем ты взяла расческу?

Кейнан подхватил вторую подушку. Благо, тут подушек было на целую армию. Хорошая экипировка. Первым делом, что он сделал - это отвлек ее внимание подушкой, а вторым жестом было - накинуть на твилеку край безразмерного одеяла, подавляя сопротивление.

— В полевой стратегии я лучше, милая, —сквозь хохот вынес вердикт Кейнан голосом настоящего победителя. Но она ведь не отдаст ему победу так просто в руки? — И ты не в небе. Ты не сверху.

А последнее тем самым интимным полутоном, каким они обычно говорили о намеках. И даже Чоппер уже нисколько их не смущал, хотя он смотрел на все это действо с таким видом, словно лицезрел настоящую супружескую ссору. Не понимал, наверное, почему они еще при этом хохочут на весь номер.

— Я говорил про трудности, — она попыталась выбраться из-под одеяла и это Джаррус тоже предвидел, тут же хватая за ладонь и привлекая настойчиво к себе. - Кейнан Джаррус умеет с ними справляться.

Снова эта широкая улыбка. Попытка поцеловать. Именно попытка, потому что борьба не прекращалась ни на секунду. Он перевел хватку на кисть.

— Покажешь чему научилась? — говорить в такой близости было тяжело. Учитывая, что боролись они без одежды, кожа постоянно соприкасалась, нагревалась, реагировала на чужое присутствие.

– Слишком много хвалишься, – подмигнула, обхватывая пояс Кейнана ногами и делая рывок влево, так что оба перекатились.

– Ты слишком много болтаешь и  хвалишься, Калеб Дьюм, – шепотом к уху. Сводит колени сильнее, чтобы сбить дыхание противника.

Распрямила плечи и спину, оглядывая поверженного. Расцвела новой улыбкой.

– Ты ошибся, видишь, – поддразнивая, ущипнула свободной рукой за бедро. – Я впредь сверху.

Лекку вихляют, неторопливо, из стороны в сторону.

– Пощады будешь просить, м?

Именно эта хищность в нём и восхищает. лишь в редкие моменты она видит что-то… Другое. Но даже с тем она всегда способна совладать.
Пальцы пробежали выше по рёбрам, призывая щекотку.

— Я? Пощады? — она, и правда, перетянула инициативу на себя. И ему это нравится. Хотя и дышать стало тяжелее, ему нравится то, что он видит. И знает. Что даже в таком положении она еще не победительница, потому как подавить волю к победе Кейнана очень сложно. Даже женскими коленками по ребрам.

Он приятно зашипел. Именно этих ощущений ему и не хватало все это время – острых. Когда она щипается, сдавливает ребра коленями, когда она смотрит вот так – с откровенным вызовом, что и распаляет страсть внутри, как азартного охотника распаляет вид не сдающейся лани, которая едва-едва не оказалась у него в руках и постоянно убегает. Постоянно ей хватает проворства.

— Никогда, — решительно, резко. Она удерживает коленками его за бока, сильная. Но он все равно сильнее. Он всегда сильнее, ловчее, быстрее. Не всегда лишь показывает это. Сейчас дал ей понять – он все-таки мужчина и у него есть свои преимущества в этом.

Вскидывает корпус, за бедро прижимает к себе теснее. Не целует, но кусает губы в едином порыве, руками блуждает по телу лишь считанные секунды, словно зная, куда и когда зацепить, обхватить, прижать к себе, давая понять, что ее положении на нём ничего не решает.

Борьба даже здесь. Даже здесь – споры.

Щурит глаза, чувствуя как пересохло в горле и как колотится собственное сердце. Вдыхая тяжело и глубоко смотрит на Кейнана.
Ей всегда нравилось соревноваться. Вот так, не доводя до победы, чужой победы, в шаг и растягивая удовольствие.

—  Никогда не говори никогда, — шипит, шепчет, кладет руки на бедра и стучит по мягким ягодицам сначала пальцами, потом ладонью. Впредь сверху. Впредь сверху, абсурднее заявления он от нее не слышал.
Но это веселит. Огонь уже обжигает, не греет.. И не шипеть хочется, а томно выдыхать.
Взялся за ее руки, завел их назад, чуть отводя от себя и смотрит в глаза с видом еще не победителя, нет. Как кот смотрит на любимую мышь.
— Ты схвачена. Остается… кусаться?

+1

11

Совместно с Кейнаном, который может быть душкой

Гера не уступает только в настоящих боях и настоящих полётах. Там - победа важна.
Тут - важен процесс.

– Ты же сам себе противоречишь, Кайнан, – пытается кистями выскользнуть, но нет. Фыркает и действительно кусает, сильно, до крови, за губу, до красноты - зе шею.
Лекку щекочут кожу на ключицах и ближе-ближе к плечам.

– Никогда не нарушай слова, – смыкает зубы на мочке и рывком силиться поднять бёдра.

Без корабля, без возможности подстраховаться себя и Чоппера, в глотке сарркала, где имперцев и их служивых - что клопов - но есть последнее, за что можно цепляться. Как тогда, на Рилоте, все, кто шёл умирать, держались друг-друга. Чтобы согреться и чтобы не бояться.
Но теперь - больше.

Что будет потом - неважно. Важно только то, что происходит сейчас. Рядом с ней он чувствует себя настоящим. Нужным. Рядом с ней он чувствует себя полноценным. И глядя в ее глаза он как никогда мог смело говорить о том, что, пожалуй, это очень приятно - когда тебя кто-то любит. Кому ты часть мира и жизни кого-то еще. Кейнан был лишен всего. У него не было семьи, не было родителей, да и настоящих друзей тоже, по сути, не существовало никогда. И вот однажды судьба свела его с Герой. Герой, которая была не его полной копией, но противоположностью.
Однако, целуя ее, он чувствует с ней какое-то особенное единение. Для этого не нужно было даже единства тел, когда вот так соприкасаются души, это нечто неописуемо восполняющее всё.

– А ты так и не научилась, – на миг оборвав поцелуй, шепчет с широкой улыбкой, – освобождать руки.

Опрокинул ее на спину, снова оказываясь сверху. Вот так просто потерять свое преимущество и хотя он слышал и ее шипение, и ее вздохи, и ее сердцебиение, возмущение чувствовал едва ли не на собственной коже рядом сильных укусов, он знал, что ей нравится ему проигрывать в постели. А ему нравится ее побеждать. Потому что кому она еще проиграет? А с кого он может требовать победу?

Ночь ли была, день ли был или утро - не имело значения. Кажется, что ничего уже не существовало, кроме Геры, ее тепла, ее звонкого, красивого голоса - Гера стала всем. И страшно, просто страшно представить, какие последствия могут быть у такой слепой любви.
Но все это потом. Когда-нибудь. Пока Кейнан, хоть и победитель в этой борьбе, сдавался на ее милость.

С губ всё-таки слетает предательское “Люблю тебя”. Шёпотом и на странном, птичьем языке тви’леков. Потому что в этот момент не хочется вспоминать торговый, а то, что Кейнан поймёт - знает.
...А когда дыхание становится тише, Гера наблюдает уже привычное: прибитые к потолку подушки и большое, слишком лёгкое, одеяло, журналы чуть ниже и, кажется, какие-то фрукты.

Вытянувшись вдоль Кейнана, переплела его ноги со своими - жёсткие волоски, такие же как на груди, руках и чуть ниже линии живота - едва колются, но Гере это даже нравится. Ей трудно оценивать красоту людей, но Кейнан точно из тех, кого бы многие из её народа назвали красивым. Наверное.
Приподнявшись на локтях, глядит в лицо. Волосы после того мыла стали мягкими, так что, не сдержавшись, перебрала пятерней по прядям. Занятно, что по жёсткости они везде отличаются.

– Ты опять это сделал, – фыркает, роняя подбородок к его плечу. – Надеюсь, у них нет скрытых камер или чего-то вроде.

Задумалась.

– Хотя, раз Чоппер успел разобрать голопроектор, то, может быть и были. Зато теперь нет голопроектора тоже.

В общем-то, астромех редко делает бессмысленные вещи. За редким исключениями, касающихся подлостей Кейнану.

И теперь, когда не надо никуда вскакивать и, тем более, не надо никуда отпускать Геру, Кейнан чувствует себя прекрасно. Разве не похоже это на остров мира в затяжной и изматывающей войне? Словно время остановилось. И ничего не существует, кроме мягкой кожи твилеки, ее голоса, ее плеч, лопаток, бедер и губ. И ничего нет более важного, чем прикасаться к этому, как к сокровищу. Вот что может сделать один человек с другим человеком.

Это страшное ощущение. И вместе с тем, как всякое вредное, прекрасное.
Он закрыл глаза. После приятного утомления, он чувствовал расслабление всего тела, всех мышц. И всплеск любви закончился полным опустошением. Словно после долгой, но хорошей тренировки, которая была в великую радость. Усталость наваливается счастьем. И улыбкой. Довольной, словно накормленное животное. Приласканное и облюбленное.

– Я не специально, – пробормотал Кейнан с закрытыми глазами. Он все еще блуждал ладонью по знакомым изгибам тела, невольно вспоминая то, как впервые изучал его. Каким таинством была для него Гера. И каким она остается до сих пор. Он не ощущал ее как свою вещь, он ощущал ее как нечто, что подпустило к себе. Но в любой момент может ускользнуть.

– Оно само получается, я не могу это контролировать, – тихий смех, он приоткрыл глаз, оценивая масштаб трагедии. Ну так, если бы это кто-то увидел, сильно бы удивился. Но удивительное заключалось в ином - он совершенно не прилагал никаких усилий для этого. Предметы парили в воздухе сами по себе.

– Ну и ладно, – он потянулся за поцелуем. – Может увидав это, этот дряхлый старик перестанет за нами ходить?

Улыбка.

– И пришлёт к нам отряд имперцев, – мрачно отшутилась. Иногда, в такие моменты. он словно забывает думать. Хотя.. коснулась губам шеи. Они оба. – Лучше… Поправь, ты ведь можешь?

Застыла пальцами в, кажется начавших путаться, волосах.

– Кейнан? – тихо. – А тебе знакома такая жизнь, да?

Он знает как себя вести, как говорить со слугами, которые, все до единого, кажутся ей рабами. Неправильность в каждой вещи. И сейчас, теперь, видит всю туже роскошь. Крикливую до уродства.

– У нас любое богатство не доставалось честным путём. Но если…. – если надо. Если придётся. – Я ведь не могу сорвать задание, только потому, что ненавижу… Вот такое.

Выдох.

– Я доверяю тебе вести в этом месте, – свободной ладонью ведёт по животу и к поясу. – И вообще - доверяю, – молчание. – Больше никаких утаек.

Наверное, этот разговор следовало начать чуть раньше. И - чуть более своевременно.

+1

12

совместно с нерадивой Герой

Он был удивлен ее предположением. Неужели он выглядит настолько ханжой, который знает как обращаться с рабами? И слугами? И вообще со всей это жизнью. Увольте! Кейнан Джаррус ничего не понимает в ней, в жизни и всегда жил, как придется. Ориентируясь на обстоятельства и погоду за окном. Но Гера этого не знала. И он раньше не считал нужным пояснять. Но не теперь. Теперь он знает, что говорить, даже об очевидных вещах - полезно.

Он головой подался ближе к ладони, как большой кот, требуя не останавливаться. Сейчас это успокаивало, убаюкивало и располагало к разговору.

– Нет, мне нравится такая обстановка, – сквозь улыбку протянул Кейнан и провел ладонью вдоль позвоночника Геры. Красивая спина.

И все же открыл второй глаз и внимательно, долго смотрел на твилеку. Прежде, чем тяжело вздохнуть и сказать:

– Я правда создаю впечатление такого человека? – пауза, разбавленная все той же улыбкой. Он говорил серьезно, но не агрессивно. – У меня никогда ничего такого не было, если ты об этом.

Свободной рукой обвел комнату, потом снова уложил ее на теплое тело Геры.

– Однажды лишь видел ванну. Встречался с одной богатой девочкой. А потом ее отец захотел взять меня в оборот своего дела, началось всякое… ну я и сбежал. И так всегда было. У меня никогда ничего не было. Ни богатого, ни серьезного.

Посмотрел куда-то в сторону, словно вспоминая то, что приносило легкую боль. Но приятную в данный момент. Лучше вспоминать о Храме вот в такие моменты. И никогда - в одиночестве.

– А юнлингом… у нас ничего не было. Джедаи придерживались аскетизма и бедности, нам нельзя было иметь имущества и все такое. Богатеть, открывать бизнес. При всем великом финансировании Ордена, это выглядит вычурно и нелепо, но это так. У нас были лучшие звездолеты, чистая одежда, своя комната и место в мире, но все это не нам принадлежало.

Сам не понял, как увел тему. Поэтому, повернувшись к ней лицом, он поджал губы. Словно бы немного досадливо.

– Потом в моей жизни случился Окадайя. Он дал мне работу, зарплату. Хотел, чтобы у меня была хорошая жизнь. Он что-то видел во мне, потому заботился. И знал, что я все равно уйду, когда почувствую, что это мне наскучило  или стало давить. И все это время пытался подыскать мне место или компанию, даже дельце. Но так, чтобы я не понял. Я и не понимал. Пока…

...Пока не случился тот обвал на Синде и Окадайя не умер у него на руках. И Гера не видела, как едва-едва дрожат плечи Кейнана. Больно до сих пор…
В той смерти тоже виновата Империя.

– Ты помнишь его. Он знал, что я улечу с тобой. И знал, что ты «позаботишься» обо мне.

Хохотнул в никуда и снова обратился с грусти в радость.

– И сейчас во мне проснулся ребенок, которому дали игрушку, о которой он всегда мечтал, а он понял, что не о ней вовсе мечтал, – ласка ладонью лекку. Мягкие, теплые лекку, что может быть прекраснее вообще. – Но я должен наиграться. Из принципа.

Вопрос доверия. Всегда сложен. Всегда ты обещаешь, что никаких больше тайн, а тайны все равно растут. Ты обещаешь, что все будешь рассказывать, но умалчиваешь детали проведенного дня и прибегаешь к незначительной, обыденной лжи. То, что предлагала Гера было практически невыполнимо.

– Больше никаких утаек, – повторил он за ней и, прикрыв глаза уткнулся носом в ее затылок, насколько мог дотянуться до тепла и запаха ее тела.

Резко откинулся на подушки.

– Не пугайся Силе. Она безвредна. Сейчас. Все это достигается разным путем. Мы пытались научиться подобному через смирение и медитации, но как оказалось, надо было просто влюбиться и переспать.

Опять засмеялся.

— Хочешь сказать, это у тебя впервые? — скорее уточнение. Почему-то думается, что в этом он не лжет.

А что до остального… Очень просто понять, и поняла уже давно, что Храм для него был домом, а обитатели - семьёй. Всё другое, как декорации к попытке выжить.

— Когда я тебя встретила, ты был похож на того парня из третьего ряда, которому лучше не верить… И не спать, — пощекотала кожу чуть ниже живота, смешливо фыркая. — И я не сдержала оба своих табу, как видишь.

Подтягивается ещё, чтобы видеть его глаза, не выворачивая шеи.

— Что бы ты хотел знать обо мне, Кейнан? — смотрит серьёзно. — Не так часто… Мы можем говорить. Вот так.

Ласково продолжает перебирать пряди.

Вот так откровение! Когда она встретила его, она думала, что он парень из третьего ряда? Да уж, такого фиаско Кейнан давно не ощущал. Даже теперь, когда он давно не стоит в третьем ряду, это его немного задевало.  Но задевало с потехой. Он всегда считал себя достойным лучшего, а Гера постоянно доказывала ему, что его попытки красоваться перед ней - ничего не стоят. И только в моментах, когда он (как он думал сам) допускал фатальные ошибки и показывал себя настоящего, он видел отклик в ее глазах. Ничего не скажешь, но Гера Синдулла была удивительной и странной девушкой.

– Когда я улетал с тобой, я дал себе обещание, что сбегу, как только мне наскучит твой тоталитаризм, – опять засмеялся. – Моё табу “не привязываться к людям” тоже улетело в трубу. И я этому рад.

Не сказал о том, что нет ничего прекраснее, чем принадлежать кому-то. Нет ничего прекраснее чувства, когда есть рядом тот, кто позаботится о тебе. Кто промоет твои раны и выслушает то, что тебя гнетет. Они очень мало разговаривали в прошлом, но каждый раз, когдау выходят моменты откровений, пусть не самых приятных, но Кейнан ощущал эту важность мгновения. И знал, что больше не сможет без этого жить.

– Ты бессовестно сломала мою жизнь, Гера Синдулла, – наигранный упрек. Добрый упрек. – Я больше не могу быть закадычным одиночкой.

Снова широкая улыбка. Приятные прикосновения женских рук, словно легкий разряд тока по венам. Он чуть сморщил нос, выдавая покалывающее удовольствие.
Он долго смотрел на нее, словно бы придумывал вопрос. На самом деле, он уже знал, о чем спросит. Просто не был уверен… стоит ли спрашивать об этом только сейчас. Это была именно та тема, которую он тактично обходил, ибо до сих пор не чувствовал себя причастным к ее частной жизни. Той, которая была у нее на Рилоте.

– Твои родители… Что случилось с твоей мамой? – почему-то ему было важно это знать. – И отцом?

Они всегда обходили эту сторону ее жизни. Кейнан понял, что практически ничего не знает о семье Геры. И почему жизнь развела их по разные стороны баррикад.

– Ты ведь не первый год водишь “Призрак” и братуешься с мелкими повстанцами. Это уже давнишняя история. Значит ты ушла от родителей рано. Почему?

И Кейнан знает глаза сирот. Гера не была сиротой.

+2

13

Совместно с, конечно, очень последовательным Кейнаном

Тихо рассмеялась. “Толитаризм” её собственный хорошо перечёркивается чужим упрямством.

— Из тебя из рук вон плохой подчинённый, Джаррус, — поцеловала розоватую царапину на груди - от её собственных ногтей. — Но и из меня видно - босс, — закусила губу, глядя в глаза своему человеку, пока решалась ответить на поставленный вопрос. Если бы он спросил пол года назад, она нашла бы верные слова. Сейчас…

— Моя мама погибла, когда уводила отряд имперцев от своей группы, — отец никогда не скрывал деталей. И никогда - горечи и… Наверное обиды. Она никогда не позволяла себя защищать. — Мотала их трое суток, по самым плохим кряжам. Из их отряда осталось всего четверо от десятка. Тем не менее…

Они нагнали.

— Я не видела её тела, но видела большой костёр. Через сожжение мы провожаем усопших, такая… Давняя, очень опасная для тех, кто прячется, но важная традиция.

Сводит брови к переносице.

— Она редко меня навещала. А погибла, когда мне было десять. Она была солдатом, как и отец и, даже, тётя Тила. На Рилоте, если ты не борец, то ты либо раб, либо всё время отбиваешься от таких, как Саан.

Сомкнула веки.

— Отец жив. Чам Синдулла. Глава клана Синдулла, но теперь это едва ли важно - военные преступники вне политики, — мрачно усмехнулась. — Поскольку другие нашли собственную родину хорошим пирогом для продажи хаттам, Торговой Федерации, ну а теперь Империи.

Накручивает на палец каштановую прядь.

— Я оставила Рилот, когда узнала, что борьба ведётся дальше. Та самая, которая даст свободу моему народу. Если и есть шанс помочь отцу и… Отдать память маме, то только переломив хребет Империи. Я смогла выйти на Фалкрума. Мне подсказали. И доверили.

Открыв глаза, ловит взгляд Кейнана. Подтягивается теснее, так, чтобы чувствовать его дыхание. И запах - хороший, свой. Не только дурацких альдераанских гор.

— По факту, я дезертир, и… Когда мы с тобой встретились, я не так давно путешествую одна. Но я хорошо притворяюсь крутой, правда? — снова улыбнулась.

В груди толкается горькое осознание теперешней невозможности вернуться. Не после того, что произошло. Не после приговора команде Чеима. не после того, как приняла помощь имперцев.

— Но в итоге я не крутая. Не воин и… — говорить беззаботно о том, что травит? — Предатель для отца.

+2

14

Совместно с Герой, которая помолчать не может :/

– Ты - воин, – вопреки услышанному сказал Кейнан. И это было его честное мнение. Только слепой мог посмотреть на Геру и не выявить в ней характер настоящего бойца, солдата, офицера. А некоторые вещи она делала с таким профессионализмом, будто бы была для них рождена.

– Никто не смог бы сесть за штурвал, не будучи бойцом, – добавил Джаррус. Хотелось приплюсовать к этому поцелуй, но так это выглядело бы, как утешение, а у него не было цели утешить ее. Утешение для слабых. Утешение для тех, кто не готов слышать правду. А правда была только одна.

И Гера ее заслуживала, как никто.

– Ты во много раз сильнее меня, – продолжал он свое убеждение с улыбкой. Не поднимая больше тему об отце и матери. Он узнал то, что хотел узнать и малевать ее жизнь на Рилоте не собирался. Прекрасно понимал, что там очень мало светлых воспоминаний. Теперь и его жизнь другой стала, и ее. Люди меняются. Это нормально. – Вот тут.

Убрав руку с ее поясницы, он ладонью погладил твилеку по виску, указуя на голову.

– Ты собраннее. Мудрее. И… ты не предатель.

Решительно помотал головой. Некоторые вещи должны быть преданы земле.

– Депа Биллаба умерла, когда мне было пятнадцать. Я всё понимал. Детей в Храме учат… понимать очень рано. Уже в семь я бил ноги и руки в кровь на тяжелых тренировках, а в пятнадцать я знал, что такое… война. Но в тот момент, когда я убежал, оставив ее погибать, я… я думал, что стану предателем. Если честно, называю себя им до сих пор, но, – тяжелый вздох, тяжелая тема, тяжело передать всё то, что должно быть сказано. Пусть не в таком интимной обстановке, но сейчас, без одежды и буквальностей они - настоящая честность.

– Но это не так. Мы просто выбрали другую жизнь. В конце концов, самое важное - это оставаться верными себе. И тому, что мы считаем правильным. Ты права, – активнее заговорил Кейнан. – Настоящая война не  здесь. Не в каком то отдельном мире. Она всюду. Не только на Рилоте. И если бороться с врагом, то в самом его сердце. Не на Рилоте началась эта война и не там она будет окончена. Такие, как ты нужны… повстанцам.

Он улыбнулся. Почти натянуто, просто как-то тяжело получилось.

– Я встречал мало повстанцев, но точно скажу, что ты - одна из них. Я сразу это увидел в тебе. Пожалуй, оставив свой народ, ты сделаешь для него больше, чем все то, что ты могла бы дать им, оставаясь с ними.

Откуда он вообще понабрался подобной философии? Из опыта, который всегда отказывался принять.

– Давай, не вешай нос. Я за тобой в самое пекло - и на этот раз поцелуй. Но не в губы.

В лоб.
Бережливый. Дорогой. Чувственный.

Гера глотает то, что не озвучит. Не сейчас, когда он смотрит вот так и верит. Она и сама была бы рада.

— Я знаю, — тихо. Легонько боднула носом в щёку. Гладкую, видимо, от ненавистного станка. — И ты не слаблее, Кейнан, — Калеб Дьюм. — Не предатель.

Рукой обвила пояс, вопреки прошедшей буре - ласково.
А, ведь, она никогда не умела быть ласковой. Прежде.

— Я за тобой в самое пекло, — эхом.

Быть может, стоит поверить - ему. Гера никогда не хотела следовать полумерами, особенно в отношении себя. Требовать выше, чтобы выше прыгать. Однако, как оказалось, падение может стоить дорого.
Чем выше…

Прячет лицо на его шее - не слабость.

— Не отпускай, — обжигает шёпотом кожу и целует. Легонько, мягко.

– Куда уж, – тоже легко, почти играючи, почти не серьезно. Но вместе с тем - серьезнее некуда. Достаточно ли им испытаний, чтобы понять, что они - единственное, что друг у друга есть? Да, пожалуй, испытаний хватит. Разве что жизнь не успокоится на этом. И будет еще много ссор и вот таких нежных, но не переслащенных моментов.
Не как в голооперах. Это личное. Интимное и поинадлежит только им.

Осторожно стиснул ее в объятиях.

– Я люблю тебя, – так редко, но важно. Каждый раз. Признание не только ей, но и самому себе. Он любит ее. И тут уж никуда не денешься.

Его снова тянет в сон. Сладкий и очень уютный. Когда не надо никуда спешить и никакая беда не вторгнется в их маленькое царство. Кейнан снова откинул голову на подушку и мирно вздохнул. От тепла мурашки бежали по телу. И почему-то ему показалось, на секунду ровно, что вот-вот что-то случится, поэтому Кейнан никак не мог заснуть.

Мгновение длилось и ничего не происходило. Приятнее всего - дыхание Геры у себя на шее и груди.
Так не бывает, думал Кейнан.
Чтобы вот так. Ни за что. Случалось с ними. С ним.

+2

15

Совместно с леприконом Кейнаном

Это одна из тех немногих ночей, когда Гера спала, просто, без сновидений. Пусть дела плохи, они среди врагов и без корабля, но.
Но с этим справятся.

Привыкнув к корабельному времени, Гере не мешает фактическое отсутствие ориентирование день-ночь.
Когда она открывает глаза, то одеяло, подушки и фрукты с бумажными изданиями раскиданы по номеру, в ногах валяется поднос, бликуя хромовым дном.
Чоппер скребётся у двери, как кот-переросток. Гера, не заботясь об одеяле - за которым долго идти - соскользнула с простыней, без охоты покидая объятия Кейнана и подошла к выходу.

— Постарайся быть незаметным, — тихо. — Если что то увидишь, делегацию империи, сообщи, а лучше найди нас, — провела ладонью по крышке головы и открыла.

— Эм.

— Эм…

Жаль, у неё нет Силы. И чтобы найти что-то, чтобы прикрыться или — заставить консьержа отвернуться. Впрочем смотрит он так, словно ничего иного не ждал. Ничего хорошего, в смысле.
Сглотнула и, напустив на себя наиболее равнодушный вид - густо позеленев на тон - отошла в сторону.

— Сэр, — учтиво проскрипел человек человеку.

«Сэр» с нежеланием открыл глаза. Точнее, сначала он открыл один глаз, потом второй и потянулся. Лениво. Только потом он понял, кто его зовет и вздрогнул, тут же подскакивая на месте. Никто, кажется, не стеснялся своей наготы. Консьерж был каким-то предметом интерьера, но лучше бы он не разговаривал. И вообще его бы не было…

Кейнан пытался сориентироваться, как ему быть. Что говорить. Как-то неловко вышло. Но он решил, что будет держать марку. И статус, конечно же. А потому он опустил брови к переносице и сделал очень не сдержанный вид.

— Сэр? — раздражительно кидает Кейнан. А раздражало его это все серьезно. — Вас смущает вид голой женщины!?

Тяжелый вздох. И нет, он нисколько не находил эту ситуацию комичной или же трагичной.

— Почему вы снова здесь без стука и приглашения? — он искал хотя бы какое-нибудь белье.
Чтобы ну вот так… Кейнана дернуло неприятно.

— И, может быть, вы перестанете так пялиться на мою спутницу?

А вот это, правда, злило. Гера, конечно, молодец. Хоть бы прикрылась ладонью что ли…

— Вам что нужно?

Гере, скрепя сердце, пришлось играть роль беззаботно-тупой Ти-Ти до конца и удалиться в сторону ванны, покачивая бёдрами, было лучшим решением.

Чтобы ещё раз…

Оставила зазор между дверной пластиной и стеной, а для маскировки включила воду, спешно вернувшись в исходную позицию подслушиваеия.

— Сэр, Ваша спутница меня ни коим разом не интересует, — сказано сухо и решительно. — Но на вашем месте я бы столь не доверял экзоту, однако, сэр, это ваше право.

Старик выдержал паузу, после неторопливо продолжает:

— Я принёс вам послание. Ваши друзья, как они представились, желают вас и, — морщится. — Вашу спутницу видеть, здесь адрес и голозапись.

Снова молчание. По ту сторону консьерж равнодушно глядит на разобранный голопроектор

— Механика я пришлю в Ваше отсутствие, сэр.

Стук датапада о стол.

— Хорошего дня, сэр.

Гера посчитала ровно сорок секунд до шипения дверного диска, после чего выглянула, делая выдох:

— Мне он не нравится.

Кейнан проводил его недовольным взглядом, абсолютно голый и абсолютно гордый. Как и пристало имперскому офицеру даже без одежды. Надо было видеть с каким лицом он сказал, что ему Гера не нравится. Но единственным ответом Кейнана было скупое: «Мне нравится». И правда, кто мог перечить имперскому офицеру?

И, обернувшись к Гере, держа в руках нужные данные, он прекрасно знал, что она подслушивает, Кейнан пожал плечами. Мол, ну ладно, и так сойдет.
Если их «друзья» предпочитают такой изощренный вид связи - через подозревающего все на свете консьержа… кто Кейнан такой, чтобы спорить!

— Он думает, что я с дуру бешусь, или с жиру. Не знаю. Но по тому, как он на тебя пялился, ты ему очень даже понравилась.

Посмеялся.

— Держи себя с ним также дальше и он не прикопается, — он бросил Гере первую попавшуюся одежду. Ту, что им выдали в самом начале. Одеждой это было назвать трудно. И страшно.

— Нам тут пара посланий. Указания. Видимо нас готовят к чему-то - он протянул Гере датапад с инструкциями.

И его нисколько не обрадовал факт того, что они в этом дурдоме должны на время расстаться.
Отпустить ее в пасть к этому всему… страшно. Он тяжело вздохнул.

— Разойдемся на время, но если что… — выдал вздохом свое нежелание, волнение, даже возмущение.

На Канто-Байт трудно найтись.
Если что.
Не знал, что сказать дальше.

Будь осторожна?

Гера поймала платье, покрутила и, расправив, захохотала.
Видмо, этой ткани горячая вода противопоказана.
Оно стало ещё короче. И если до того закрывало колени, то теперь - едва ли бёдра целиком.

— Зато оно теперь точно как раз… — в спальню возвращается только тогда, когда собрала свою одежду. Однако строгий и приличный вид теперь оказался пшиком.
Гера поджимает губы, силясь одернуть подол пониже, но.

— Главное, не наклоняйся, — скривилась зеркалу и, наконец, прошла в комнату, прихватив гребень - красивы, будто - или не будто? - из кости.

— Может, условленное место? — фыркнув, села за спиной Джарруса, перехватывая свою датапластину. — Тут есть карта, — постучала пальцем по экрану. — Может ресторан, — хмыкает. — Что-то на типе шикарной кантины, да?

Вдохнула, на подкорке ощущая тревогу Кейнана.

— Я могу взять твой галакрон. Чтобы ты смог найти, — оказывается процесс расчёсывания тоже своего рода расслабление. По крайней мере на минуту она замолчала, проводя зубьями по податливо-мягким прядям. — Я обещаю не задерживаться.

Очевидно, что коммлинки им не выдадут хотя бы потому, что их можно прослушать. И отследить.

Проводит ладонями по вискам, чуть скользя кончиками ногтей по коже.

— Это красиво. Волосы.

Он подается навстречу гребнем. Снова это чувство расслабления, словно вот-вот заснешь. Кейнан невольно прикрыл глаза, запрокидывая голову назад. Гребень в волосах, массирующее движение. Он не выдержал и приятно ахнул.

— М… о чем мы? — заулыбалая Джаррус. Собраться, и правда, было сложно.

— А, да, ресторан, — опять тянет слова. Не хватает только замурчать, как настоящий кот. — Какой ресторан? Дай-ка, — он силился открыть глаза и протянул руку за датападом. Трудно собраться с мыслями, когда тебя расчесывает.. Гера.
Её ладони, скользящие по волосам. Что за фетиш… но нравится же. И плевать. От этого улыбка становится шире.

Он быстро открыл карту, посмотрел ближайшие. Нет. Нет и нет. Нужно что-то особенное и не здесь, подальше. Если им нужно встретиться вечером, пусть это будет нейтральная территория.

— «Нексу» как тебе? — он показал месторасположение на карте. Удобно. Между торговым районом и отелем.

— Только боюсь, что не узнаю тебя.

Он повернулся к ней, не гася улыбки. Видел же детали задания. Задания…

— А у меня тоже будет шоппинг? — наигранно пампезно прошептал Кейнан. — А? Ти-Ти!

Впился в ее губы поцелуем и снова завалил на спину. Ну и платье…
Почти идти голой.

Чтобы не спутать волосы - гладит по затылку, будто действительно зверь. Снова под приятной тяжестью тела Кейнана, снова под его руками, одну из которых перехватывает свободной кистью, не давая двинуться дальше и задрать и без того короткое платье до живота.

— Я думаю, — выдох в губы. Улыбнувшись, целует в колючую бороду. — Но если, — голос ещё не вполне слушается. Будь у них время, то провели бы они его точно не за разработкой плана. — Предложат сбрить.. — а предложат. — Не смей соглашаться.

Легонько сжала коленями его бёдра.

— Это разобьёт мне сердце, — вздохнула, потеревшись кончиком носа о его. — “Нексу”, да, принято.

Прыснула.

— Гранд мофф Вуки.

На этот раз вуки зарычал уже с досадой. Он прекрасно понимал, что не время приставать, но просто не мог удержаться. И ничто, с другой стороны, его не удерживало. Так почему бы и не плюнуть на все, да и не остаться в номере? Например, дело. Кейнан был во многом легкомысленным человеком, но если он подписался на что-то, то очевидно – пойдет до конца.
Им нужно вернуть «Призрак» и снова заняться своими делами. Хотя порой так хочется просто на все наплевать и наслаждаться моментом. Жаль, что не получается сделать так, чтобы время остановилось.

Он сморщил нос, выказывая недовольство и отстранился, натягивая коротенькое женское платье ей на ноги. Да, в таком выйдешь, едва задом вильнешь…

— Слушай, может тебе эти… панталоны надеть под него? — хохотнул. Было бы забавное зрелище. Ну, а почему нет? Учитывая, что тут народ считает шиком, даже нечто подобное можно считать писком высшей моды. Очень тоненьким и очень пронзительным писком, от которого глаза лопаются. Но разве не для этого мода создана?

Он потрогал свою бороду, приводя в порядок короткие волоски. Уж что-что, а Кейнан любит свою бороду и любит за ней ухаживать, каким бы абсурдным это зрелище не выглядело.

— Если я вернусь к тебе с зализанными короткими волосами, полностью бритый… - пауза. Поднял брови, словно заигрывает. - … Бритый везде. Ты в страхе сбежишь от меня?

Снова легко, кратко поцеловал.

— Я обещаю быть волосатым до тех пор, пока ты не станешь носить эти кантинские платья. Будут предлагать подобное, — а они будут, — не смей соглашаться.

— Панталоны - твои разве что, — последним штрихом дочесала волосы и закрепила хвост затасканной резинкой. — Ты без штанов зрелище только для меня и Чоппера. Хотя имперец без них - хорошая агитация.

Налюбовавшись результатом, поднялась. Тоскливо поглядела на валяющиеся, у входа, туфли.

Ох, а ведь она бы рада. Надеть обратно лётный костюм.

— Вряд ли мне дадут выбрать - Ягодки ведь носят всякую мерзоту, — лекку вильнули.

— До встречи, — вернулась к Кейнану и оставила на губах поцелуй. — Да прибудет с тобой Сила.

Это им понадобится.
Удача.

И Сила.

https://i.imgur.com/Qa1zFp9.gif

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу. ©


Встретили Геру у выхода, ждал, как и условлено, аэрокар. Улыбчивая твилека поймала  за руку и втянула в салон. Как и положено “подругам” Синдулла охотно держит планку беседы, настолько бессмысленной, насколько это вообще возможно.
О последних скандалах звёзд в сети ГолоНет, о предстоящем вечере и нарядах, о скачках и погоде. Ещё немного и всё это начнёт выливаться из ушных конусов.

Однако настоящее испытание было впереди, как и ожидалось.
Стоило им покинуть такси и расплатиться с дроидом-извозчиком, Тэйли, как звали розовую твилечку, сменила тон.

— Вы должны быть своими, — говорит она, провожая Геру к высокому, очень ухоженному блоку какого то крупного торгового центра-города. Несмотря на день и свет солнца, на Като-Байт не слишком интенсивного, неон реклам живет, как и голограммы. Яркие, пёстрые - это место близнец Нар-Шадаа. — К сожалению, у нас не так много ресурсов, потому мы максимально собрали все детали и…

Вздох.

— Не так много людей, способных уйти после столь деликатного задания. Я буду вас прикрывать.

Гера ей, отчего-то, верит.

Дальше, кабинет визажиста и тут же, переодевалка. По словам  Тэйли, это один из лучших модельеров Республики - Вьер Вайре. И он знает чем рискует.

— А… — перебили.

— Твоим другом займутся. Имперцы… вхожи в другой круг, — Тейли будто дозирует информацию. — Слишком опасно вас сводить, на случай…

Гера кивает.
Если их поймают, то тоже поодиночке.
Голокрон она, всё таки, взяла.

— А теперь, дорогая, слушайся меня, — человек непреклонен. И убедителен. Кажется, в его жилах течёт немалая толика зелтронской крови, что выдают и повадки, и розоватый отлив кожи и, в конце-концов, странность этой располагающей симпатии.

Вьер шепчет, склонившись к конусу:

— Твоим красивым мальчиком займется моя сестра. Только тс-с, Тейли очень строгая крошка, а я тут военные тайны выдаю, — он смеётся шутке, но не глазами.

Они все - так или иначе, рискуют. Подполье Канто-Байт.

***

— Только боюсь, что не узнаю тебя.

Она сама себя не узнает.
Прошло около пяти часов тщательной подготовки. Подбора наряда, украшений и косметики - настоящей. С запахом… Приятным, не липкой.

Как итог, на Геру из отражения смотрит незнакомая молодая женщина. На лекку нанесена позолота, на губы кармиан, а под бровями - серебро. Серебро же длинного, в пол, струящегося платья подчеркивает изящно вытянутую фигуру и стройные ноги. Горло высокое из лёгкого матового металла, но спина открыта до поясницы, рукавов тоже нет. Поверх ткани платья, по девичьи-маленьким грудям идёт матовая же, под стать горловине, лента. Каблук художник по телу запретил, заменив лодочками на тонкой шнуровке.
Короткие полуперчатки, чёрные, как и обувь, завершают наряд.

— Краска рассчитывается на несколько суток носки, — Тэйли цепляет на лекку браслет. — Но у вас времени мало. Завтра ночью бал, приглашения вам доставят.

Поджимает губы.

— Вас должны заметить. Сегодня. Ох, тебя, дорогая, они не пропустят - не посмеют, — добавил зелтронец.

Ухмыльнулся, придерживая Геру за плечи.

+2

16

совместно с наконец-то приодетой, как женщина Герой

Кейнан никогда не был шопоголиком. Да и редко ходил в такое место как «магазин». Для него их не существовало. Он либо все брал сам, либо через посредников. В последнее время Кейнан только и делал, что крал. Причем без стеснения и угрызений совести. Сейчас же ему предлагали разнообразить свой опыт походами по магазинам.

Сперва это занятие могло показаться пустым, потому что люди, устроившие это прекрасное путешествие могли с легкостью принести всю одежду ему в номер и приказать надеть. Куда бы он делся. У них уж даже своих трусов не осталось. Но нет. И это было наполнено смыслом. Потому что потеряться в толпе и вести разговоры - очень удобно. В магазинах, в шуме, гаме и музыке, разбегающимися в разные стороны на яркие рекламы глазами, меньше всего хочется кого-то слушать. И меньше всего можно услышать что-нибудь важное.

Его сопровождало несколько человек, переодетая охрана. Они, конечно, не были одеты в броню штурмовиков, но делали вид настоящих охранников. Кейнан ощущал себя зажатым в тиски. Ему казалось, словно эти люди тычут ему невидимыми бластерами. Шаг влево. Шаг вправо - расстрел.

Когда они погрузились в толпу, начался разговор.

— Вы в курсе задачи? — спросил один из так называемых помощников дизайнера.

— В курсе.

— Мы выяснили, что поставщик выложил данные на торги. Империя их выиграла. Вы должны завтра явиться на благотворительный вечер и найти продавца. Изъять у него данные.

— Убить его? — резко остановился Кейнан.

— Изъять данные, — процедил молодой человек.

Остальные инструкции Кейнан получил на бегу. У него сложилось впечатление, словно им крутят, как марионеткой. И надеялся, что у Геры дела намного лучше, чем его. Может быть, она даже получает удовольствие. Она же женщина. А женщинам нравится вот это все.
Они подбирали одежду часа три. Это было трудно. То, что нравилось Кейнану автоматически было вышвырнуто в корзину. И он почувствовал себя окончательно безграмотным. И без вкуса. Настроение упало окончательно. Так его никто не дёргал. Он не видел себя во всех этих фраках и красивых костюмах. Не видел, хотя ему нравилось свое отражение.

«Это не я!», вопило его сознание, но он смотрел на себя и поджимал губы. Он не узнает Геру, а Гера… Гера не узнает его.

Потом на него сорвались из-за манер. Не надо кусать губы! Не надо косить взгляды, не надо смотреть из-подо лба! Не надо то, не надо сё!

«Я родился на улице!»

И никто не учил его не кусать губы и не мять пальцы. Во время обучения в Храме на это внимание не обращали.
Но благотворительный вечер требует от него соответственно выглядеть. Как все мужчины там. И вести себя тоже так же.
Это будет трудно… но все с самого начала было не легко.
Эти чертовы наряды слишком шикарны для Кейнана Джарруса. Слишком он выглядит в них хорошо. И это прививает чувство, что никогда больше он подобную одежду не наденет. Не будет этих идеальных швов, не будет мягкой разгляженной ткани. Они снова станут серыми, бедными.

И от этого щемило сердце. Получить то, что скоро заберут…

— Будет лучше, если мы сбреем бороду и…

— Нет! - Крикнул Кейнан уже находясь в кресле парикмахера. — Нет!

— Сейчас модно немного другое и вы…

— Я сказал - нет. Мне нравится моя борода.

— Тогда стрижка. Короткие виски…

— Нет!

Парикмахер не понимал. Так и сказал:

— Мне сказали привести вас в порядок. Я не понимаю…

— А я понимаю! Но волосы не трогайте. Я нравлюсь себе таким.

— В высшем обществе не ходят с короткими хвостиками…

— Заплетите косичку. Не трогайте волосы. Я…

Держа в руках машинку и какую-то баночку застыл на месте.

— Оставь так, Кин, — подала голос девочка - главная тут по оформлению Кейнана - с розовой зелтронской кожей, отвлекаясь от выбора запонок под цвет костюма. — Сделай укладку и прысни пятым парфюмом, пусть местные дамочки потеют от лёгких ферамонов. Да, красавчик? Не имперец, так мужик.

Стоило ли спорить?

***

С Чоппером стоило спорить почти всегда.

— Нет, Чоппер! Я не знаю откуда ты это взял, но я не сделаю её тебе сейчас! — громкий шепот разит тишину длинного коридора, но Чопп непреклонен. Пилипая, он трясёт напряженными от тяжести манипуляторами, между которыми зажата…

— Эта нога от другой модели и… Да знаю я, что нынешняя тоже, дело не в то.. — осеклась, заслышав шаги и споро открыв ключ-картой дверь в номер, затолкала туда Чоппера с краденой ногой.
Аккурат, к приходу консьержа.

— Мисс Льярра?

— Добрый вечер, — давит улыбку. — Я как раз…

— Я вижу.

— Да?

— Да.

Молчание.

— Вы хотели что-то сказать или передать? А то я спешу!

— Нет, мисс.

Щурит глаза, будто надеется, что сейчас Гера рассыпется и… И всё. Нет, всё таки она ему жуть как не нравится.
Что ж. Взаимно.

— Вы… Свободны.

Скользнула в комнату вслед за Чоппером.

— Ты с ума сошёл! Я надеюсь ты вернёшь это туда откуда взял! Но пока ждёшь нас.

Огляделась, главное - завести Чоппера в номер, она сделала. В противном случае конфуз случился бы в том же ресторане. То, что нога - Мало того золотая, ещё и со стразами! -  свеже снятая, сомневаться, к сожалению, не приходится.

— Ладно-ладно. Оставляй. Но пока я не смогу её…

Взгляд упал на столик, вновь прибранный. На вершине аккуратной стопки журналов выделился один.

“Сплетник”.

— .. Поставить.

На обложке нарисован замок, старомодный, древний. Приписка “самые страшные тайны” наталкивает на мысль о жёлтой прессе, однако Гера сунула его в маленькую сумку, к голкрону. Какое-никакое развлечение, если придётся ждать Кейнана.
Что ж.

***

...Что ж, ждать пришлось. Поскольку чётко условить время невозможно, она прошла в зал, через стеклянную трубу коридора. Едва покинув такси, ловит на себе взгляды и внутренне сжимается. Однако отмеряет танцующе мягкий шаг, будто идёт по минному полю.
Так, в общем-то, и есть.

— Льярра Тикан, — распорядитель сверил имя на инфопланшете.

— Да-да! Ваш спутник…

— Прибудет вскорости, — молодой человек поглядел на неё странно, будто сказала что-то не то, но, снисходительно ухмыльнувшись, кивнул.

Хотелось бы. чтобы пораньше…

— Предпочитаете подождать, или…

— Подожду, — потому что ни саррлака не смыслит в чём-то таком. Любой прокол с их стороны сейчас опасен, притом для всех, кто им помогает. Потому лишний раз перестраховаться имеет смысл.

Огромный, светло освещённый атриум не даёт ни малейшего шанса спрятаться. Посередине зала, в оправдание названию, ледяная фигура хищной кошки.

Занял место чуть в стороне, в тени колонны, на скамейке для посетителей, зорко следя за ряжеными гостями. На маленький столик перед ней, принесли чистую воду, и высокий бокал, как бы для пометки ожидания. А Синдулла развернула на коленях номерной журнал. Сплетни-сплетнями, а для поддержания светской беседы с посторонними это важ…

Закрыла.
И, проиграв исконно женскому любопытству, открыла снова.

Одним глазком, ну!

***

В результате одели его в красивый, стройный костюм. Трудно описать его, как нечто выдающееся, однако Кейнан никогда ничего подобного не носил и тем более - не представлял себя в подобной одежде. Безупречный крой, хорошо разглаженная ткань, сидит так, словно шили прямо на нем. И ничего не жмет, ничего не велико. В такой одежде очень просто почувствовать себя  человеком более достойным, нежели ты являешься. В этом и заключалась хитрость. И, смотря на себя в зеркало, Кейнан почти ощущал, как растет его самоуверенность. И вера в то, что своими руками он может добиться чего угодно. Даже стать настоящим имперским офицером.

“Вряд ли подобным образом одеваются офицеры, конечно…” промелькнуло в мыслях, ровно на секунду.

Но его отражение было удивительным. Это не Кейнан Джаррус и не бомжеватый Калеб Дьюм. Этому человеку явно было нужно иное имя. Джион Шеперд. Или как его там звали, этого офицера. Нет, тут не офицер, тут полноценный генерал.

Зауженные ниже колена брюки, которые не бросались в глаза, но выбивали костюм из разряда повседневных. Ботинки типа “дерби”, которые на полке казались если не нелепыми, то точно смешными. Еще и темно-бежевые со шнуровкой на несколько тонов ярче. Но в паре с костюмом это оказалось в точном сочетании, притом в таком стильном, что Кейнан сам никогда бы не додумался подобным образом нарядиться. А выше брюк - острый жилет, на тон теплее основного цвета костюма. Едва поблескивают светлые пуговицы. Из-под жилета не броская, не белая, но серая рубашка, которая не отвлекает внимание от самого костюма. Поверх всего этого - пиджак нараспашку. И никак иначе, сказала стилист. И правда, если застегнуть пиджак, он выглядел глупо большим. Но плечи и рукава на месте, хотя зелтронка не забыла придать вторым вид легкой потрепанности и помятости. На правую руку он ему нацепили наручный компьютер с матовым экраном на белом, классическом, даже большом ремне. Зачем эта дрянь Кейнан не знал. Но пусть будет, если местные любят  побрякушки.

Последней изюминкой в этом костюме стала бабочка. Джаррус никогда бы не подумал о том, что галстуку предпочтет бабочку. Но должен был согласиться - это шло ему ему куда больше, нежели  деловой и очень обязывающий галстук. В дополнение всего костюм был… темно-зеленого цвета. Такого, что: “ подчеркивал цвет  твоих зелёненьких глазок и оттенял каштановый хвостик, красавчик”. В общем, собрано таким образом, чтобы Кейнан представлял собой, по словам своей надсмоторщицы: “готовый и целостный образ, а не придурка-щеголя”. В целом, Кейнану нравилось. Нравилось чувствовать себя… стильно.

Волосы и бороду не тронули. Только привели причёску в божеский вид и прибрали все возникшие в спешке и магазинной погоне петухи. Набрызгали какой-то хренью так, что У Кейнана голова на два кило стала тяжелее, но ни волосинки не выбивается из-под этой невидимой скорлупы.

В таком виде он, как ни странно, и правда, не выделяется из общества Канто и ресторана “Нексу” в частности.  Ресторан же обставлен не классически, на показ богато, но со вкусом. И народу тут не мало. Тем не менее, общая площать не вынуждает дышать через платок от духоты и места достаточно, чтобы найти свободный столик на любом из трёх этажей. Официант, завидев посетителя и выслушав имя, сказал ему, что место уже приготовлено. Кейнан не знал, подкуплен ли мальчишка или же сориентировался по ходу, но было приятно. Столик в отдалении, ближе к балконной части, но не на улице.

—  Я жду одну девушку. Она должна была подойти…

Учитывая, что ожидающих тут дам не так много, все уже приходили парами, вряд ли официант ошибся бы. Он выглядел абсолютным профессионалом и заставлял думать о себе не только как о человеке, который ставит перед тобой тарелку.

— Я могу поискать ее, сэр, — без излишнего подобострастия отозвался прилежно-улыбчивый молодой человек.

Официанты тут шныряли с полными подносами так, словно бы рождены джедаями. Их в Храме не учили такому проворству, которое привычно людям профессии обслуживающего персонала.

То, что тут настоящие живые существа обслуживали других живых существ было особенным плюсом ресторану в условиях, что любую грязную или недостойную работу люди привыкли передавать дроидам.

— Если не трудно…

Официант улыбнулся ему, как дураку. Конечно, не трудно. Он ведь этим зарабатывает себе на чай. И будет только рад побегать без тысячи тарелок на подносе.

— Зеленая твилека. Высокая и худая. И, должно быть, самая красивая здесь.

Он приехал заранее, пока Геры не было. Надо было убедиться в том, что место, где они будут сидеть, точно не попадет под ненужное внимание. И никто не станет там их слушать. Что это не тихое помещение и не слишком громкое. Пока все шло ровно.

- Я без труда найду ее, сэр! Ждите здесь.

Он оставил Кейнана у длинной лестницы, которая скорее напоминала ему лестницу к джедайскому Храму. Разве что блестящего и мягкого ковра у них не было. Но лестница была такой же - словно бы восхождение к самой вершине. Внизу располагался огромный ресторанный холл.

Официант же, мальчишка проворный, быстрый и очень глазастый (иначе здесь нельзя) уже не первый раз брался за подобную работу. Он уже научился искать “нужных людей”, но в этот раз его охватила растерянность. Он не приметил никого, кто откровенно бы кого-нибудь ожидал и выхватывал бы из толпы образ. И сначала не заметил твилеку, которая листала…

Хм.

Очень непристойный журнал.

У колонны на скамье. Но то, что она читала официанта не удивило. А если и удивило, то он никак своей сбивающей вежливостью и дружелюбностью, этого не показал. Подобрался, словно мауз-дроид, прямо к, самой-не-самой, но определённо красивой твилеке.
Всё, как по описанию: тонкая и вытянутая, как стилет. С длинными, блестящими лекку. И несмотря на свою хрупкость, она не выглядит беззаботной и праздной, как многие здешние дамы полусвета. Скорее собранная, будто налаженная струна. И по взгляду и по жестам, когда она вскинула голову, отрывая глаза от явно одолженного из парного номера чтива.

- Кхм, прошу прощения, миледи - он деловито поклонился. - Сэр ждет вас.

И подал ей руку.

+1

17

Совместно с принцем на горошине Кейнаном

Мечи стаканы на стол и прочую посуду! ©


Прежде чем ответить, Гера вспоминает сценки из идиотских фильмов. Хорошо, что он не придал значения тому, как на тон позеленела кожа. Журнал поспешно запихала в сумку и, взяв себя в руки, поднялась, ладони, однако, не подав.

Ожидающим может быть, разумеется, кем угодно. В том числе настоящим имперцем, но едва ли к арестантам так дружелюбны.
Потому, выдавив вполне сносную улыбку, пошла за парнем.

“Сэр” и правда ждёт. И на его лице столько же радости от пребывания тут, сколько и на её.
Кейнана трудно спутать с кем-либо ещё, даже в таком… не плохом, но по-здешнему ярком наряде. На волосах она задерживает долгий взгляд.

Словно их покрыли чем-то, судя по бликам…
Да и в целом, куда больше ему шло то, что пахнет маслом и потом.

— Ваш стол накрыт, вы можете располагаться, — улыбка будто не покидает юного лица, с уже растянутой гримасой.

Поравнявшись с Кейнаном, заученно подала локоть.

—  Рот прикрой, пупсик, — тихо, подтянувшись на носках, губами к уху. Это могло выглядеть и выглядит как вполне соответствующее роли “Ягодки” приветствие. Впрочем, до уха она правда дотронулась, а вот резкий, приторно-горький запах от шевелюры не то чтобы… Надо будет смыть, когда закончат.

***

От удивления Кейнан действительно раскрыл рот. Это будто и не Гера, но в то же время точно она. С ней сделали что-то невероятное, превратили из солдата в королеву. Никаких пошлых кличек, типа “принцессы”, нет.
Такой он ее даже представить не мог. И едва челюсть не роняет на пол, не узнавая образ, но походку, взгляд. Это именно та Гера которую любит. Любой, не только такой. Но как и все мужчины, Кейнану нравится и смотреть на праздничное. А тут есть на что. Сейчас он готов петь ей серенады, насколько он восхищен переменой. Впрочем, по его лицу и взгляду все и так понятно. И это, кажется, Синдуллу смешит.

— Что еще закрыть? —  взял ее под руку и повел вперед. Официант следует чуть впереди, показывая дорогу, но не спешит, чтобы не мешать.
Кейнан сейчас бы точно с Герой не обедать хочет, но ситуация обязывает. К тому же, надо обсудить новости.
Как просто оказалось забыть про войну.

— Ты великолепна, не могу глаз оторвать, — не выдерживает и придержав Геру за талию, целует.  При всех людях, при набитом зале. Ему абсолютно плевать, что подумают и как это укладывается в этикет.

— И всего остального, — прошептал в накрашенные, сладкие губы. И, снова взяв за руку, повел в дальний зал. — Жду не дождусь, когда мы отсюда уйдем.

Заулыбался, сильно ущипнув за ладонь. Чтобы не расслаблялась. И когда официант указал на столик, он добавил тише:

— Я получил пригласительные на завтрашний вечер. И особые указания.

Гера и сама бы рада отсюда убраться поскорее.
Выдвинула стул прежде, чем это сделал Кейнан, чем снова заработала снисходительный взгляд официанта и презрительный, дамы за соседним столом. Зато её спутник пялился на Геру не скрывая.

Проглотила.

Села, потирая ладонь, скорее от нервов, чем дискомфорта джаррусовой ласки.

— Наверное, об этом лучше не здесь, — так же тихо.

Уронила внимание на меню. И решительно пододвинула к Кейнану.
Самое желаемое - уйти сейчас.
Однако необходимость в рауте до сих пор есть.

— Тут как раз прекрасное место, дорогая, — он посмотрел в сторону застывшего в ожидании заказа парня-официанта и понял, что, в общем-то, скрывать им нечего, если говорить очень завуалированно. А если что и прослушивается - то все. И терять им нечего. В гуле множества голосов и живой музыки едва ли уловишь истинный смысл разговора. Так уж устроены общественные заведения. Идеальные места для идеальных преступлений.

Кейнан заглянул в меню. Первым, что его заинтересовало, были цены. Он рассмеялся только потому, что не был обладателем тех денег, на которые гулял. Второе его рассмешили названия блюд. Кто их вообще придумывал! И расшифровка мелким шрифтом как-то не обнадеживала. Столько было непонятных слов и фраз, что Кейнан с трудом мог представить, чего он, в сущности, хочет? Он был голоден, этого не отнимешь, но ни одного (практически) знакомого названия он не встретил. Неловкость пришла именно потому, что человеку его надуманного статуса стоило бы знать, что тут за блюда и как их есть.
Правда, с сервировкой все обстоит куда приятнее! Он знал зачем дополнительные вилки, ложки и тарелки, но это нисколько ему не помогало.

— Я могу тебе алкоголь предложить, — улыбнулся Кейнан одними глазами. — Парень. Что ты посоветуешь?

Типа проверить знания. Только и всего.
Кейнан мельком глядел на Геру.

Гера пожимает плечами. Ничего качественнее блоссомского вина она больше не пробовала и то, сомневалась в подлинности купленного на планете контрабандистов.

— Абракс, — отвечает тот без промедления. И, даже, указывает на планшет-меню. — Лучший сорт, сэр.

Можно подумать, они отличать от худшего.

— А подкрепиться советую арису, и прибавить бламфрукт фаршированный мясом, а также удж’алайи  на десерт.

Каждое блюдо терпеливо отмечает на планшете.

Никаких лишних вопросов о неосведомленности или необходимости пояснять. Учтивость на грани служебной. Видимо так и есть. Гера подозревает, что даже личные предпочтения в любом заведении Като-Бйт строго охраняются и так же легко продаются.

Передёрнула плечами. Но официант истолковал этот жест иначе:

— Миледи?...

— Всё что вы назвали, — утоплёмнно потёрла виски и недовольно, капризно,  глядит на лакея. — Я устала от этих глупых списков! — самой от себя стало тошно, но им действительно нужно от него отвязаться.

— Всё, что желаете, — пометив заказ у себя, удалился. Гера смогла выдохнуть. И, протянув руку, перехватить ладонь Джарруса.

— Тут… Неприятно разделяться, — свернула лекку вокруг шеи. — Значит, завтра.

Кейнан переплел слегка пальцы. Со стороны они, наверное, выглядят как настоящая глупая парочка влюбленных, но Кейнана это нисколько не смущало. Он бы потянулся за новым поцелуем, но стол слишком широкий. Переведя взгляд в сторону, он убедился, что никому до них дела нет. Кроме… кроме многочисленных мужчин, которые косили взгляды на Геру. Кто-то откровенно, кто-то украдкой. Но каждый Кейнан воспринимал, как иглу под рёбра. Вот она - обратная сторона монеты, когда твоя женщина… неземной красоты.

— Покажешь, как скучала, м? — лукавая улыбка. Гера ведь умная Ягодка, она все понимает. — Хорошо без меня провела время?

И, убрав руку, чтобы не придавать этому слишком много внимания, откинулся на спинку своего изящного и довольно удобного стула. Трудно в таком прекрасном месте найти хоть один изъян. Пока не задумываешься над тем, что все это значит, на чем стоит и как строилось, можно быть счастливым слепцом. И Джаррус уже даже не знает, что лучше.

—Завтра, — он чуть отвел глаза, словно эта тема была неприятна ему. — Надо будет как-то подготовиться к этому. Пригласительные у меня. Там будет куча народу, каким-то образом придётся извернуться и узнать детали.

Ничего конкретного, а разговоры вели тут все. И влюбленные, и коллеги за деловым ужином.

— Ты не рада, что наше путешествие быстро заканчивается, Ягодка? — как-то кисло получилось улыбнуться второй раз.

Видимо, лимит улыбок подходил к концу. К большому сожалению.

— Не здесь же, любимый, — эхом возвращает улыбку. Внимание чужих начинает всерьёз утомлять. И тревожить. Обратная сторона узнавания может грозить патом всей, кхм, операции.

Вспомнила кое-что из журнала. Судя по давеча взлетевшим бровям парнишки-провожатого, журнал именно той степени приватности, как ей и показалось.
Однако, “Ягодкам” можно допускать вольности, верно?

Придавив носком левой ноги ступню правой, на край туфли-лодочки, надавила, снимая. И, босой длинной стопой скользнула под край брюк Джарруса.

Как же это там называлось?
“Заставь проголодаться”?

Главное, чтобы он мог думать. Интересно, насколько…

— Справа от нас, — для удобства подалась вперёд, облокотившись о круглый стол. — Тирая Тиррэт Мон Акарм, имперские чиновники из городского совета Корусканта, — скользит по лодыжке, выше к икре, стараясь не слишком задирать ткань. Те, кто доселе пялился, начали стыдливо отводить взгляды, к сущему удовольствию Геры.

— В той стороне чета Мирвар, биты-музыканты, но это нам не интересно.

Закусила губу.
А ведь, это правда, саррлоково приятно!

— Тагур Самард, позади нас, через два стола. Имперский офицер, кажется, по внутреннему обеспечению. Полезно знать, но лучше ему на глаза не попадать. Мало ли решить с тобой беседовать, Жо. А ты так недавно… — выдох.  — Служишь.

Задержалась на выемке между икроножными мышцами.

— Нашего игрока тут, к сожалению нет. Я его узнаю.

Пока ей создавали вид дорогой шлюхи, Гера подробно изучила датапластины со всей необходимой информацией о гостях завтрашнего бала.

— Иммо Моор, хатт. Тоже опасен. Но через него мы можем узнать о “Призраке”, саррлак.

Прикрыла веки.

— Как видишь, детка,  хорошо провела время. И предвкушаю веселье.

Без веселья и тихо закончила Гера. Впрочем, и несчастной в этот момент она себя тоже не ощущает.

Кейнан не слушал, что ему говорят. Точнее, он осознавал, что Гера пересказывает какие-то имена, даже, возможно, она указывает на определенных людей, но он почему-то отключился в этот момент. Может быть, всему вина ее внешний вид и скользящая по ноге женская ступня. Он вынырнул из фантазий только, когда услышал о том, что она предвкушает веселье. И растерялся, потому как вроде бы стоило кивать и соглашаться, а он только закусил губу. Положение спас официант, который принес их любимый, в данный момент, алкоголь. Любимый, потому как Кейнан сейчас не отказался бы хорошенько напиться.

— А мне, значит, выучить твоих предположительных подружек? — наконец заговорил он, подставляя бокал. — Эм, нет, нет, —  остановил официанта, который явно по его мнению увлекся с наливанием напитка в бокал Геры. — Даме не так много. Она быстро пьянеет.

Опять хитрый, насмешливый взгляд. Он пододвинулся ближе к столу. Совсем не потому, что не доставал до стойки с салфетками.

— Ты что… ты что пытаешься меня соблазнить? — улыбнулся одним уголком губ, скосив взгляд. Официант, разлив напиток, поклонился и ушел, заверив, что еда скоро будет готова. Впрочем, они ведь никуда не торопились?

Или все же … торопились?

Кейнан отказался бы от изысканной трапезы перед изысканным ужином в совсем другом стиле. И тот, и другой голод он ощущал вполне осознанно. Ему показалось, что он не видел Геру лет сто. Именно столько ей понадобилось бы, чтобы настолько кардинально измениться.

— Где ты этому научилась? — более того, он не знал, как на это реагировать. Точнее, о том, как ведет себя женщина он знал, а вот как реагировать мужчине… с этим стоило бы разобраться. Наверное. Когда-нибудь.

Пока он чувствовал себя снобом, хотя хотелось чего-то совсем другого.

Запнулась, потому как ожидала иной реакции. Ответа, например, кивка, повторения, но…

— Прости? — наморщила нос, фыркнула в бокал и мотнула лекку. — Это отвлекающий манёвр, — тише, склонившись над столом. — Приватные беседы принято не слушать. И не пялится на шлюх в работе, — подмигнула.

Ногу не убрала - ей и самой приятно и никто лишний не стирает о них глаза.

— А научилась, — улыбнулась.  — Неважно. Можно подумать хитрая наука.

В заветном журнале было ещё много интересного. И не очень. Или слишком.
Неважно.

— Ты в порядке? — перехватила взгляд. — Нужно, чтобы ты запомнил имена, — не ему говорить, как важно правильно лгать и балансировать. Протянув ладонь, дотронулась до щеки.

— И ты недооценваешь даму, — отсалютовала бокалом во второй руке. Запах от напитка, надо отдать должное, потрясающий.

— В номере я… — носками провести невидимую черту выше, почти  колену. — Покажу тебе голофото.

Он тяжело сглотнул. И попробовал алкоголь, чтобы хоть как-то притупить ситуацию. Пойло, и правда, было по высшему классу. То, что надо в нужной ситуации, как говорится. И он опять, как будто бы забыл включить функцию «слушать» в правильный момент, поэтому доходило к нему запоздало. Правда, по его взгляду и ответам с трудом об этом догадаешься.

— Не переживай, я не провалюсь. Я умею притворяться паинькой, — подмигнул. Нет, она явно куда-то клонила и Кейнан почему-то был уверен, что понимает ее неправильно. — Ты что, голонет смотрела, пока тебе платье выбирали?

Снова отпил. Чтобы проглотить неловкость. Да, это в каком-то смысле его смущало. Но это было приятное смущение и Кейнан, если бы Гера сейчас же прекратила, откровенно расстроился бы. Пикантность в ровный вечер, которым они должны были просто обсудить дела внезапно разбавила его яркими красками.

— Какие голофото… — сведя брови спросил Джаррус и оглянулся. Еды пока и не видно, да и остальные, пусть и косили взгляды, кто-то даже улыбнулся украдкой, все же старались не пялиться на его спутницу так откровенно. — На тебя так действует чужое мужское внимание?

Он сказал это тихо. Только слепой не заметил бы, насколько Гера привлекает внимание. И заслуженно. Потому что в зале с трудом найдется хоть кто-нибудь, кто мог бы потягаться с ней в наряде и общем виде. Но Кейнану не смотреть на все это хотелось. Он вовсе не эстет.

— Давай чуть выше, — напряженно прошептал, почти прошипел, надеясь, что это смутит ее в ответ.

На этот раз подумала над своими словами.
Кейнан говорит  о другом. Совсем.
Балбес же, а...

— Выше, я тебе штанину заверну - вот уж точно, мохнатые ноги гранд-моффа Жо-Жо, — от шпильки не удержалась. — Хотя, ты сам едва не предложил мне забрать твои последние брюки, не спроста же?

Снова улыбнулась в бокал. Язык немного вяжет. Вообще, Гера никогда не напивалась и весь алкоголь который пробовала - а он был обычной рилотской брагой - принимала для согрева во время патрулей. А позже - только лёгкое цветочное вино, что не оставляет следов интоксикации.
Сладковатый же напиток очень коварен. Оказался.

— Ж-о, милый, слушай внимательнее, ведь ты должен знать, кто тут плавает. Из редких видов, — отпила ещё немного.

Проклятие.

Ноги не убирала.

Да что с ним?

А со мной?

— Ваш заказ, сэр, миледи, — подносы поставили прямо перед носом, так что приходится отшатнуться и соскользнуть пальцами ноги к щиколотке Кейнана..

Задерживаться официант не стал, уводя за собой дроида-сервировщика.

Гера уронила взгляд на тарелки.

Две?

Неуверенно подняла одну из, и отставила. И у Кейнана две.
Так принято, что ли?

+1

18

совместно с не красавицей Герой

Он посмотрел сначала на Геру, потом на то, что она сделала с тарелками. Интереснее, чем ковыряться в блюде он находил наблюдать за твилекой. Серьезно? Она убрала блюдце из-под миски? В густой жиже что-то плавало и, хотя все это было красиво украшено, Кейнан не торопился пробовать. Желудок тут же свернулся в трубочку, требуя от своего хозяина, чтобы он внес хоть что-нибудь, кроме воды или алкоголя. Но Джаррус все-таки медлил. Предоставил Гере это наслаждение – попробовать первой.

Однако нарушить сервировку не принято. И одна из наблюдающих за ними молодых девушек в компании таких же девушек, хихикнула в кулачок. Он уже давно заметил, что они не сводят с них глаз.
Кейнан потянулся через стол, приподнял миску с густым супом-пюре и поставил блюдце на место, серьезно глянув на твилеку.

— Чего ты рушишь всё. Это, чтобы не проливалось, — указал он на блюдце. — И ты не испортила их золотые скатерти. И да, едят это плоской ложкой. Тут меньше, чем может показаться.

На самом деле, тарелка была очень углубленная, но супа было практически на донышке. Просто чтобы попробовать и не устать наслаждаться вкусом. Наверное, это, и правда, вкусно. Кейнан демонстративно взял крайнюю справа плоскую ложку и показал Гере.

— Наклоняй от себя, — чуть склонил тарелку, зачерпнул супа. Как он и предполагал, едва тронулась тарелка, как стало видно белоснежное дно.

Он не удержался и засмеялся. Блюдо не получилось распробовать, ему больше нравился алкоголь и, хотя не принято запивать суп вином, он все равно сделал  это. Вкус у супа был странный. Чем-то похоже на горох, чем-то на альдераанский корень. И совсем не жирный. Как будто его варили на курином бульоне.
Внутри лежал соленый сухарик какой-то бантовой жилки. Прожевать это было практически невозможно, оно лежало там, чтобы придать вкус. Но Кейнан распробовать так и не смог.

— Паталогически не люблю супы, — пожал плечами Джаррус.

Смотрит с удивлением. То на Кейнана, то на блюда.
Если еда прольётся, то это значит одно - у кого-то кривые руки. Еду вообще нельзя терять или тратить впустую.
Особенно когда её так мало.

Сделала большой глоток сладкого напитка и попробовала суп, повторив за Джаррусом. Так или иначе придётся следовать глупым правилам.

Однако ни капли блюда не уронила мимо. Островатый, пряный - яркий тысячью оттенков, так что Гера, поджав под себя ноги, и стараясь не торопиться, распробовала второй раз и облизнула ложку.

Третью - точно так же - к чему пропадать добру, тем более делает она это осторожно, неторопливо проводя кончиком языка по черенку.

— Он неплох, — С сожалением стукнула о донышко и… облизнула пустую ложку. За спешку стало совестно. Просто оттого, что она такими темпами их с головой выдаст.

Он свою порцию не доел. Не любил супы, хотя этот был очень вкусным. Просто из принципа, хлебать похлебки - это совсем не для Кейнана. Следующим должны были подать мясо. И Джаррус просто надеялся, что там не с фаланг пальца порция, иначе это было бы глупым неуважением к самому мясу.

Мужчина посмотрел на пустую тарелку твилеки и ему совсем не стало смешно. Скорее ее в некотором роде жалко.

— Такая голодная? — первым поддел ее ногу под столом. Она сама завела эту игру, а Джаррус - не из тех людей, которые об этом забывают. — Тебе не надо было пить на голодный желудок.

И, взяв бутылку за горлышко, отодвинул от Синдуллы, подливая себе в пустой бокал.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли воду, — язвительно, но шутливо. Он никогда не видел ее настолько легкомысленной. Но легкомысленной в лёгком и коварном алкоголе. И огоньки в глазах он видел тоже впервые. Веселые, несмотря на шаткую маскировку.

— И не облизывай ложки, — Кейнан легонько стукнул ей по ладони и забрал прибор, поспешно положив в пустую тарелку из-под супа.
Эстет в Кейнане опять вырвался на передний план. Он мог терпеть, когда кто-то из кружки громко хлебает, но когда облизывают ложки, пакетики из-под йогуртов и крышки, это ужасно его раздражало. А сейчас рушит легенду.
Хотя, судя по взглядам окружающих, некоторым это нравилось. Для некоторых подобное выглядит пикантно. Красивая девушка, которая смакует кончик ложки на языке, это, вестимо, выглядит неприлично. И будит фантазию, притом не слишком трезвую. Но другое дело, если на ложке десерт.
А не остатки супа.

Хмельная лёгкость растекается всё скорее, притом вторгаясь даже в вотчину разума, так что от былой собранности остались сущие крохи.
Когда Кейнан её поправил, только фыркает. В другой обстановке она бы трижды подумала и проследила бы других гостей, включая и обращение с посудой.

Ногой, однако, подаётся чуть вперёд, к мужской щиколотке, но не выше.

— Вода уже не поможет, — на остатках, осознает опасную близость опьянения. Плохо, очень плохо. Нужен хороший антитоксин, но где его взять - большой вопрос.

Им нужно…

Отодвинула тарелку.

Им нужно.

— К саррлаку эту дрянь. Я скоро думать не смогу, — морщился. И, сместив взгляд левее плеча Кейнана, застыла.

Высокий твилек с сереневой кожей, стелит уверенный шаг к дальним столам. Туда, куда давеча указывала Гера, называя имперского сановника.

К сожалению, Гера узнает этого сородича.

Тягучий, кислотный гнев обжигает нутро, выпаривая зато и дурной хмель. Хотя бы из головы. Сама не заметила, как сжала, до побледневших костяшек, двузубую вилку.

— Кейнан… — шёпот, почти одними губами.

Поспешно отводит глаза, когда твилек, кажется, оборачивается.
Узнавание - игра для двоих.

— Давай уйдём отсюда, — столовый прибор до сих пор держит. — Срочно. Не оглядывайся.

Кейнан не понял, что случилось. Одно настроение твилеки быстро меняется другим, практически у него на глазах. И, естественно, мужчина теряется в догадках. Мимо прошел какой-то незнакомый твилек, но Гера напряглась вся, словно бы ее обожгли кипятком. И он почувствовал сковывающий ее гнев, точно увидел это в ее уже не слишком трезвом взгляде.

Положив ладонь не ее щеку и заставил смотреть на себя и только на себя. Накрыл свободной кистью герину и нежно улыбнулся:

— Если сбежим сейчас, наведем подозрения, — сквозь улыбку шептал Кейнан.

Доброжелательный тон не скрывал серьезности сказанного. В самом деле, если они сейчас вскочат и побегут, это точно будет выглядеть странно. А они ведь должны быть “своими”. Мало что ли зеленых твилек в галактике водится?

— Остынь, — снова тихий совет. Он знал, каково это - когда тебя узнали, когда тебя узнали не в лучший момент.
Когда не должны были узнать. И Кейнан знал еще и то, что игнорирование фактов в этом случае - лучшая защита.

— Сделай вид, что ты никого не знаешь.

И убрал руку. К ним приближался официант с мясом. И, к радости Джарруса, порция выглядела прилично большой. Хоть как-то можно будет занять себя.
Вопреки его характеру, он не ревновал Геру. Почему-то ему казалось, что сейчас она целиком и полностью принадлежит ему.

— Это твой враг?— Спросил,  вгоняя крепкую вилку в мясо. - Смотри на меня.

И не поднимай глаз.
Делай вид, что ничего не произошло.

— Потерпи до конца вечера.

Есть не хочется, но необходимо. Головы Гера не поднимает и смотрит только на Кейнана. И зеркально повторяет его движения, нож в правой, странная двузубая вилка в левой.

Первый кусок почти глотает, не думая о вкусе и отпивает из бокала.
Лучше опьянение, чем эта злоба.

— Он бывший хозяин моей матери.

Тихо. С осколками в голосе. Кое-что, давно услышанное в детстве, может иметь большое значение.

— Сподвижник Саан.

Громко стукнула ножом по тарелке, разрезав мясо.

— И враг отца. Свободы Рилота.

Вернее, один из множества.
Последние капли сладкой дряни на язык.

Лучше опьянение, чем ненависть.

Он опустил глаза. Словно слышал ее злые мысли, словно чувствовал каждый ее порыв, с каким она резала мясо так искусно, словно под ножом было не убитый зверь.
Убитый враг. Он знает, каково это - смотреть в глаза тем, кого люто ненавидишь. Кейнан ненавидел многих в своей жизни. И он помнил свои руки, когда он убивал Чеима. Ему не за что винить Геру. Ее чувства были ему не чуждыми.
Ей хотелось помочь. Хотелось вырвать ее злобу из нутра и выбросить, как гниющий мусор. Хотелось переключить ее внимание. Потому как еще несколько минут назад он видел, каким огнем могут блестеть ее глаза. Потому как он знал, сколько веселья ей может доставлять все это новое и богатое. И теперь все это испорчено появлением одного лишь твилека. Несправедливо. И он уже его ненавидел.

Нисколько ни меньше.

Он вспомнил, как рассказывала Гера о своей матери. И пусть он не мог почувствовать того же, что ощущала она к своим родителям, пусть он не мог оценить всего того, что возникает между ребенком и матерью, он представлял, насколько тяжело ей даётся старая родовая память.

— Отпусти это, — что еще он мог сказать? Убрал руку с ее руки, будто бы смущенный.

Ей не нужна его поддержка. Вот, что он почувствовал. Он не может ей помочь так, как помог бы человек, который знает, каково ей. И он виноват в этом. Оставалось лишь опустить глаза на мясо и хорошенько разрезать его. Досидеть этот вечер, хоть он и оказался испорчен. И вино в бокале кончается.

— Хватит, — он накрыл ладонью ее бокал, когда она взялась за тонкую ножку и приподняла его над столом. — Если не можешь больше сидеть, имитируй обиду или ссору и выйди. Я выйду за тобой.

Он убрал бокал к себе и горько сглотнул. Он любил мясо. Это было его лучшее блюдо, но разрезав порцию, отложил вилку и нож в сторону, отодвинувшись от Геры и ее некогда волнующей лодыжки.

Аппетита не было.
Ни того, ни другого.
Он снова почувствовал себя виноватым. Словно это его вина, что она встретила тут своего врага.Но он… он хотел бы большего от этого вечера. Вечера, в котором можно было так легко забыть про войну. И, как оказалось, так легко о ней вспомнить.
Он не поднимал на Геру глаз.

Отпусти.
Она и сама сказала бы нечто подобное. Наверное.
Или нет. Потому, что отпускать по-настоящему умеют только джедаи. И даже Калеб Дьюм проиграл эту битву. Что уж говорить о ней.

— Нет, — сглатывает и дрогнув уголком губ, глядит на Кейнана. — Я не побегу от этой твари - ты прав.

Я убью её, когда придёт время. Всё просто.

— Мы останемся. И доедим. Ты ведь… Терпеть не можешь супы, — и, наколов кусок на вилку, подалась через стол вперёд, протягивая бантятину.

Срывается шёпотом:

— И мы уйдём отсюда, как подобает дорогой шлюхе и пустоголовому нобелю, так?

Теперь в глазах Геры ни капли пьяной расслабленности. Так она глядит, когда готова воевать.

***

Однако вечер кончился скорее, чем надеялась Синдулла.
Их визитёр покидает ресторан первым, даже не поглядев на стол, где сидят Гера и Кейнан. Уловив момент она по-змеиному тянется, вновь заставляя посетителей с ближайших столов обратить на себя взгляды.

— Я уста-а-ала, — их запомнят так, как должно. Как подметила связной - у Джарруса чудесное чутьё, ведь именно это место и выбрано для ознакомления с завтрашней публикой. Им даже не пришлось играть перемену планов. — Я не хочу ждать, пока этот идиот принесёт счёт, хочу на воздух, — почерпнуть нотки из ГолоНета? Просто.
Да и играть не особо приходится - от заведения порядком тошнит, пусть еда у них на высшем уровне.

Быть может.

***

...И только в модуле такси Гера смогла выдохнуть. Дроид на месте водителя едва ли что-то пишет. Хотя от настоящих имён всё ещё полезно воздержаться.
Дрожащие плечи она обхватывает руками, ругая себя последними словами, за то, что не может быть хладнокровной. Лучше всего смотреть в лобовое стекло и сливающиеся в одну полосу огни Канто-Байт.
Тем не менее, ладонью ищет руку Кейнана. То, что он рядом - успокаивает.
Хорошо или плохо?

Тот уход из ресторана был похож на побег. Кейнан был рад оставить всё и уйти. Покинуть то место, которое, в принципе, не было таким уж плохим. Официант был хорошим, кухня – по высшему разряду, а публика не так и мешала им ужинать. Но все равно, за все время он не улыбнулся. Съел тот самый кусок бентятины, который ему Гера на вилочке протянула и все. Не хотелось ехать. Хотелось куда-нибудь уйти от этого всего и…

Отпустить. Но это труднее, чем кажется на первый взгляд.

Они ушли так, как подобает шлюхе и богатому имперцу. Но на душе от этого было неприятно жидко. Кейнан даже не улыбнулся с тех пор, как они вышли из-за стола. И Канто-Байт теперь казалось ему местом прескверным. Почему такое – он сам понять не мог. Может быть, он устал. Может быть, снова накатила грусть. Но, подставив руку Гере, он молчаливо довел ее до блестящего закрытого аэрокара такси. Даже аэрокар такой, словно в нем можно было жить. Просторный, теплый и изолировал от внешнего мира. Только огни, врывающиеся в не затонированное переднее стекло напоминали о том, где они все еще находятся.

Он посадил твилеку первой, обошел аэрокрар и сел рядом. Очнулся только тогда, когда она сжала его ладонь. Он опять как будто бы виновато опустил голову.

— Мне бы не хотелось, чтобы все так вышло, — зачем-то сказал он с тяжелым сердцем. — С твоей мамой. С твоей родиной. С твоим отцом.

Зачем все это? Просто слова сами лились, он их не мог контролировать.

— И с этим вечером.

Глубокий вздох, выдающий настроение. Кейнан сжал ее ладонь в ответ, но смотрел все равно в черное стекло окна. Смотрел и не видел. Не замечал ничего, мысленно находясь совершенно в другом месте. В приятном, не самом лучшем «Призраке».

Дома.

Как же хочется домой…

— Мне жалко тратить твою красоту на все это. Мне жаль, что я не могу… видеть ее без всего этого.

Он махнул свободной ладонью и как-то нехорошо усмехнулся.

— И жаль, что вечер закончился. Может быть, захоти мы, все могло бы быть иначе, — Кейнан пожал плечами. — На минутку, другую, просто представить, что мы в ином положении и… притвориться. Я был бы не против. Хотя бы ради того, чтобы ты подольше оставалась вот такой.

Повернулся к ней и улыбнулся. Совсем чуть-чуть.

— Потрясающе красивой.

+2

19

Совместно с этим

Хотелось бы… побольше узнать о влиянии траханья на прогресс общества. ©



Обернулась, встречая взгляд.

Нет. Не плохо.

— Твоей вины уж точно нет в том, что прошлое само пожаловало туда, — протягивает ладонь к губам Кейнана, проводя по чёткой линии.

Застыла подушечками пальцев на щеке.

— Так представь, — улыбка. — Я не против попытаться.

Завтра, быть может, у них не будет шанса. Никто не знает - выживут ли они вообще. Данные добудут, чего бы не стоило, однако сбежать…

Гарантий нет.

— Надо бы заказать ещё того, что меня превращает в полную идиотку. И отвлекает.

Накинуть тень на фиолетовый профиль врага. Забыть, запорошить другим.

— Только… Хорошо бы ничего не порвать.

Почему он всегда в эти моменты ее так внимательно слушает? Как никогда внимательно. Слушает и не слышит. Все то, что она говорит проходит куда-то мимо, единственное, что имело значение – это Гера и ее рука на его лице. Ее попытки намекать ему. Или же не попытки, но Кейнан все понимает по-своему (кто бы сомневался). Оттого, он перехватил ее руку, убрал со своей щеки, подаваясь вперед. Сейчас ему показался критичным этот момент – поцеловать именно теперь, не потом. Как будто бы от этого что-то зависело. Например, это мгновение.

Так крепко и напористо, что твилека невольно подалась назад. Хорошо бы ничего не порвать? К ранкору все эти нежности! К ранкору условности! Ничего не имеет значения. Эта красота, вся Гера, пусть в полумраке такси укрыта тенью – принадлежит ему. Только ему.
Глупо было бы не воспользоваться, не зацепить пальцами, не расстегнуть, повреждая хрупкие замки обруча на шее и стягивать ткань с плеч, будто она мешает. Мешает. Все мешает и Кейнан сам не понял, когда перестал думать о том, что делает. Все схлопнулось в единую секунду. Кейнан  обнимая твилеку за талию одной рукой, второй ничего не стесняясь и уж тем более – не прося разрешения, задирал платье от острой коленки.
И хотелось выплеснуть всё. Как всегда. Выплеснуть на Гере. Чтобы она сделала тоже самое.

Сильно укусил губу, прекращая поцелуй. Открыл глаза и, не разрывая зрительного контакта, погладил по обнаженной спине.

— А если я попытаюсь, то, что? — захрустела ткань под крепкой ладонью. — Это очень красивое платье. Но оно к сарлакку не нужно.

Ткань рвётся громче, верно, по шву. Рвётся тяжело. Так, что Кейнану пришлось приложить усилия, что вылезли легкой морщинкой между бровей.

Облизнула саднящую губу.

Так, действительно, лучше. Так - забывает и не допускает - Кейнан не даёт допустить - ничего лишнего.
Просто они имеют право.

— Тебе придётся, — запустила пятерню на затылок, зарываясь пальцами в волосы, неожиданно мягкие, будто та паршивость, которой их залили, испарилась. Вероятно… — Нести меня, — надавила и сема подалась вперёд, обнимая лекку его плечи. — И скрывать от чужих глаз, — в самые грубы. Дразняще. — Ведь они будут смотреть, — эхом кусает его губу. — На меня.

Где они, зафиксирует ли дроид их прелюдию, вскорости ли прибудут к проклятому отелю, наподобие ситхской гробницы - неважно тоже.
Только одно. Только один.
И - пусть он злится, сливая горечь в страсть. Она сделает тоже самое.

Ему нравится, когда она подается навстречу. Любому бы понравилось. Любому бы понравилось то, что видит сейчас один только Кейнан и он снова ловит себя на мысли о том, что завидует себе самому. Гера такая… о какой он никогда ей не скажет, потому что это останется только при нем. А все остальное она поймет через руки и беседу двух тел. Они ведь привыкли разговаривать вот так.

— Ты шантажируешь меня, — рвёт платье дальше. Распадается дорогой крой, к гаднарку пропадает работа швеи и дизайнера. Под крепким хватом мужчины, который посмотрел на эту красоту и ничего умнее не придумал, кроме как порвать.

И Джаррусу нравится, как Гера играет с ним. Меняет настроение, тон, разговор. Мягкие, теплые лекку ложатся на плечи,  и он заваливает твилеку на длинное сидение, окончательно разрывая платье практически до колен. Носить его уже нельзя, как нельзя и перешить. Но то, что он видит под ним ему нравится намного больше.

Поэтому с наслаждением и полным своеволием он гладит твилекскую шею, грудь, живот.

— Упс, я его испортил, — улыбнулся, шепча практически в самую кожу на шее. — Никто не будет на тебя смотреть.

Кусает, сильно, чтобы вскрикнула. Или, нет. Слишком для Геры. Она никогда не позволит ему добиться своего так просто.

Чтобы хотя бы охнула.

— Кроме меня.

Рывком сдёргивает ненужную ткань, оголяя тело.
Тряпки. Все тряпки. Значение имеет только твилека. Вот такая – не пышная, не фигуристая. Но волнующая. Каждым своим сантиметром.
Кейнан рычит, точно в нем опять проснулся вуки. И больше не хочет целовать, но кусать. Не гладить, но щипать. И как трактовать такой разговор… тел?

Однако даже не охнула. Засмеялась звонко, переливчато. Как смеётся редко.
И не шипит - изгибается под странной, только ей и ему понятной лаской. Знает, что распаляет ещё сильнее, с каждым срывающимся стоическим выдохом.

— Я, — выкидывает тело вперёд, снова целуя и кусая в ответ, за шею, за ухо. Руки за спиной, но исследуют одежду, потому как у него её в достатке. — Тебя просто, — захватив мочку уха зубами, проводит кончиком языка и отпускает резко. — Предупредила.

Ладонями ниже, к брюкам, к границе кожаного ремня и скользнуть пальцами под него, к бёдрам.

Улыбнуться в губы и сжать пальцы, оставляя, пусть неудобно в кисти - прижимает ткань - полосы.
Докинуть чарующего бешенства, не злого, но яркого, собственнического, в глаза. Ещё и ещё.

— Мы почти приехали, — шепчет. Отсюда, с её положения, прекрасно виден навигатор, карта и чутьё пилота не пропускает того, как снизилась скорость. — Сдюжишь дойти до номера?

На самое ухо.

— Слабо?

Он опять рычит. Уши – его слабое место и Гера, кажется, об этом начинает догадываться. Использует любой козырь, только бы не давать ему окончательно взять верх. Но ведь так интереснее, они оба это знают. И оба знают, что продолжительность поездки слишком короткая. Кейнан впервые жалеет о том, что они не стояли в пробках. Или не полетели в объезд. Жалеет о том, что дроид за штурвалом соображает слишком хорошо.

Горячие женские руки, кажется, уносили Кейнана далеко за пределы этого аэрокара. И ему было совсем не стыдно оказаться в таком положении именно здесь. В полутьме, рядом с почти обнаженной Герой, а остатки платья уже лежат где-то там, под сиденьем. Пусть там и остаются. Не их деньги, никто не предупредил их жалеть имущество.
И время.

— Слабо? — Эхом отозвался Кейнан, но не торопился отстраняться. Может они и приехали, но пусть дальше действует Гера. Потому что мужчина, зачастую становится слишком безвольным. И слабым. Но не настолько, чтобы дойти до номера и растерять желание. Его хватит на то, чтобы пешком дойти до этажа сотого. — Без одежды здесь оказалась ты.

Кусает за подбородок, жмется к ладоням, пока аэрокар окончательно не остановился. И в салоне не загорелся тусклый свет, открывая все то безобразие, которое они устроили. Только сейчас Кейнан мог во всей красе рассмотреть…

— Тебе и белье подбирали!? — за резинку оттянул белье на бедрах.

Нда уж. Дизайнеры до конца дизайнеры. Хорошо хоть он оставил за собой права себе трусы выбирать. Но ничего не скажешь – то, что под платьем было ему нравилось больше. 

— Может останемся? — снова целует.
Дроид механическом голосом докладывает о том, что они прибыли в место назначения. И просит покинуть салон.

— Я его вырублю, — смеется сквозь напористый поцелуй Джаррус.

— Ну, уж нет, — цапнула за губу ещё раз. — Я ведь, могу пойти так. Не то чтобы мне нравится, но Ягодке это не сложно.

Поддевает его нос своим:

— … И на Ягодку будут смотреть. Провожать глазами. Может, — прищур глаз. — Захотят украсть. Как тебе это?

В глазах - веселье. Но не то, которое заразительно своим жизнелюбием и радостью завтрашнего дня, а то, которое разделено только на двоих.

— Так что, — возвращает ладонь к затылку, перебирая пряди. — Ваш пиджак сэр, и ваши руки.

Скорчила гримасу.

— Я не знаю, где туфли, — клатч подхватывает за лямку свободной рукой.

— Или… — слегка сжала в руках копну волос. — Всё же слабо, а?

Он повел подбородком, не скрывая улыбки. Эта игра нравилась ему. По крайней мере, все это Кейнан ощущал именно как игру. О том, как это все смотрится со стороны, он, конечно же, сейчас не думал. Вряд ли будет думать потом тоже. Лучше вообще не думать. Или думать о чем-нибудь неприличном. В данный момент.

Путаются мысли. Чем дольше он рядом с Герой, тем сильнее и быстрее его сердцебиение. И что-то знакомое, горячее распускается в груди и спускается вниз, до самых пяток, наливая тело свежими силами. Так просто ощутить себя живым. Так просто все отодвинуть назад. И все свести к образу одной лишь твилеки. И это не просто какая-то там страсть или пошлость. Это что-то более глубокое. Более неосознанное.

— Ладно… — ему не хочется уступать, но она взяла свое. И пусть думает, что может шантажировать его или брать на «слабо». Пусть тешит себя этим. В такие моменты она настолько красивая, что может тешить себя, чем угодно, а он будет поддаваться.
В пределах разумного, конечно. Никто не говорил, что ей принесут мир и Кейнана Джарруса на подносе.

Он с трудом оторвал себя от нее и снял пиджак, протягивая Гере. Дроид опять напомнил ровным механическим голосом, что они приехали и следует покинуть салон. Это начинало Кейнану надоедать.

— Ты меня используешь, — опять поцеловал, опять укусил. Ничего уже удивительного в этом не было. Гера потеряла платье, потеряла туфли, зато наглость… наглость всегда при ней. И это Кейнана, как мужчину, ужасно заводило.

Он открыл эрокар и выбрался на свежий воздух. После душного салона такси, казалось, что его овеяло настоящим океанским бризом. Он торопливо обошел аэрокар и оценил масштаб трагедии. Народу было полно, как и подобает у уважающего себя отеля. Многие выходили, другие спешили в свои номера. Кейнан поддернул ладонью дверь аэрокара и заглянул внутрь.
- Прошу вас – протянул он ей руку.

Запахнув пиджак, выскользнула из модуля, тут же перехватывая протянутую ладонь. Босыми ступнями касаться грязного, хоть и тёплого камня было не слишком приятно. И тут наверное капризы самой Ягодки - Гера могла, при острой необходимости, пробежаться по углям.

Заглянув в глаза Кейнана, улыбается одним уголком губ, и закидывает вторую руку на плечо.

— Смотри, если я стою так, — прогибается и, и без того короткий пиджак, доселе прикрывавший бёдра до середины - как то платье - окончательно задирается до ягодиц. Едва, но этого хватает. Чтобы кто-то да обернулся.

— И правда - смотрят, — фыркнула, — И запомнят не наши лица. Это славно, — даже сейчас сумела оценить ситуацию. Действительно - пусть лучше пялятся на неё. В конечном счёте подобных ей тут водится… Чуть больше бесчисленности.

Он ловит взгляды окружающих. При всем изобилии разнообразной жизни на Канто-Байт, тут трудно найти что-то по-настоящему красивое. То, что блестело бы и без дополнительной огранки.
Прекрасное от природы, пусть и немного странное в своей красоте. Остальные здесь типичные. Надутая грудь, подкачанная задница, нарисованные брови и глаза. Неприличные толстые губы, большие рты и маленькие души. Но людей не обманешь. И во всем этом они замечают что-то настоящее. То, чем Кейнан с ними делиться не мог.

Он махом подхватил ее на руки. Это не входило в его планы, но видимо Гера по-другому не пойдет. Его пиджак, и правда, был просто до критичного короток. И туфли она не потеряла, а просто не хотела искать в аэрокаре. Ягодка напоминала о том, что она все еще держит марку. Забавно на это смотреть.

Гера легкая. Это Кейнан знал прекрасно. Маленькую и легкую он внес ее в отель, привлекая всяческое внимание. Но это только веселило. Народ в самом деле не понимает, что происходит, а они рады его обмануть, этот самый народ.

— Блеснёшь снова голой задницей перед стариком? — серез ступеньку, он поднялся к лифтам.

— Ты тоже в этом отличился, — устроила голову на его груди. Одним лекку гладит щёку Кейнана, от щеки к шее и оттуда к чёткой линии челюсти.

А они вдвоём  - к турболифту.

По крайней мере они достаточно быстрые. И коридор из этажа, на счастье, пуст. Только в номере бесноватым бито их встречает Чоппер.

Они действительно не могли связаться и дроида это нервирует. Как и саму Геру.
Поёрзав на руках Кейнана, дунула ему в бороду.

— Ты меня отпустишь или решишь взять плату за проезд, м?

Наконец-то.

— Кейнан, — сменив гнев на милость, Чоппер откатился с дороги. Ему пришлось пустить прислугу и его снова чуть не выгнали.

— Скоро это закончится, Чопп, — сказала и подумала - себе бы поверить. Однако, чтобы сбить напряжение, свесив руку, сильно хлопнула Джарруса по бедру.

— Вуки?

+2

20

совместно с

Он не торопился отпускать ее. Светлый номер, теплый и какой-то очень уютный. После запущенного, публичного ресторана - прямо отдых для души. Тут можно было без стеснения делать то, что хочется. Без всех этих посторонних глаз, которые преследовали их до самого лифта. И даже там Кейнан не думал ее отпускать. Жаль, что лифт тоже был прозрачный и просто так тут их привычный разврат не разведешь. Терпи до номера, точно так говорили глаза Геры в тот момент.

Но просто так на ноги он ее не отпустил. Тяжело не было, он быстро снял с себя обувь, прошагал глужбе в номер и, потянувшись за новым поцелуем, проговорил твилеке прямо в губы:

— А как ты думаешь? — протяжная улыбка, сильнее прижать к себе. — За все надо платить.

Хлопок по бедру точно разбудил в Кейнане новую волну всепоглощающей страсти. Медленно опустил Геру и прорычал, точно как делал это всегда.
Вуки из него не очень, но он даже пятернёй растрепал собственные волосы. Их бы, потом, вымыть от лака. Длинные тяжелые локоны упали частично на лицо. Кейнан себя не видел, но представлял. И это его смешило.

— Ну же. Плата за проезд…

Тянется к ней, охватывая резко за талию, почти срывает с нее этот нелепый, мужской пиджак, оставляя перед собой едва одетую твилеку. Смотря ей не на лицо. На тело. И вообще не стеснялся своего взгляда. Да. У Геры было на что посмотреть. И он смотрел, хорошо раскрытыми глазами.

— А может это ты обязан компенсацию? — ладони снова у пояса и даже через одежду чувствует жар.
Хороший, нужный.

— За порванное платье? — пальцами к поясу - за пояс. Одной - под рубашку к животу, вторую, за ткань брюк. И обоими, провести по коже ногтями. Сильно, чтобы почувствовал.

Зашипел?

— За чужие взгляды?... — что для бывшего джедая подобные эмоции? Однако ясно одно - Кейнан, как и она, живут ими именно в такие моменты. Не меньше. Не мягче.

Без уступок, до определённого момента.

Растягивает губы в улыбке, подаваясь вверх на носках.

— Платы не будет… Как тебе такое? — сильнее давит ногтями.

Гореть так гореть.

Не может ничего сказать, потому что в такие моменты она, кажется сдавливает пальцами его горло. Не дает сказать совсем не потому, что говорит сама. Не дает сказать – умаляет желание говорить. И если издавать звуки, так другие.

Кейнан видит по ее лицу – она добивается чего-то. Что ж, если она хочет реакции – получит. Он зашипел, точно предвидя, что сейчас она взяла этот раунд, но ведь у них впереди целая эстафета? Вот там Кейнан и отыграется. Если у него получится. Потому что в таком положении он все чаще чувствует себя сладко поверженным. Но нет. Так просто победу он ей в руки не отдаст. Иначе расслабится.

— Я считаю, что это… — сглотнул, отводя подбородок. Сам не понимая, но подается навстречу. Телесно просит большего, но не говорит об этом. Не взглядом, ни словами. — Несправедливо. А мы боремся за справедливость, разве нет?

Руками зацепляет резинку бюста, но не лишает последней одежды. Нет, потому что Кейнан сам играет с собой. И это нравится ему, разжигает новый огонь. Бросает вызов – сколько ты так простоишь? На краю, когда голова кружится и ветер несет то в одну сторону, то в другую? И чем дольше стоишь, тем ярче будет полет.

— Платье было не такое уж и красивое, — тяжело даются слова, но он все равно говорит, тянется к губам, но не целует, говорит в них, застыв ровно в миллиметрах. Чувствует чужое дыхание, морщит нос, ощущая ногти на своей коже. Женские руки. Что может быть прекраснее?

— А за внимание, которое ты привлекала к себе, — проглотил ком, укусил за нижнюю губу и коротко, но порывисто целует. — Страдал я.

— Так значит, вина снова на мне, а, Джаррус? — вдыхает его запах. Родной и, да, любимый из. Гера всегда трепетно относилась к этому своему чувству.

— И не на извинения ли ты намекаешь? — занятно, если их накроют в таком состоянии - они будут способны дать отпор? На краю сознания стучит молоточек осторожности. Негромко, не надоедливо.

Впилась ногтями сильнее, как он хотел, мазнув с силой вверх и поперёк напряженного живота, выскальзывает из объятий.. По ковру ступать мягко. И Гера умеет ходить так, что не слышно ни звука. Особенно тут.

Она толком не запомнила ни картинки. ни описания - смотреть со стороны на соитие, даже на глазированных страницах, было… неприятно. Подметила только основное, лишний раз убедившись, что, в общем-то, права.

Только…

Взгляд на мгновение падает к мягкому поясу халата, аккуратно сложенному на краю кровати. Взяв атласную полоску, обернулась к Кейнану.

Тонуть так тонуть.

— Испытание? И с наградой обмана не будет, — сохранять серьёзное лицо и выдерживать дебильный тон всё сложнее, потому она фыркает в кулак. — Ягодки не лгут.

Кейнан осторожно ступал за ней. Как обычно идут ведомые люди, но этот холод после того, как Гера убрала руки – он невыносим. Еще немного и он точно сдастся ей на милость. Однако эта готовность нигде не сквозит – ни в речи, ни во взгляде. Джаррус улыбается. Протяжно и медленно, как умеет, чтобы растянуть момент. Выдает глазами – он ведется на игру и принимает правила, пусть они продиктованы не им.
Но они давно уже приняли за истину. Она оба знают, что могут вести. Сегодня он отдает власть в руки Геры. И власть, и себя самого. Только вот она медлит. И забирать заслуженный приз не торопится. Словно смакует сладкое вино. То, которое они пили в ресторане.

— Что собираешься испытывать? — идет за ней, в два раза медленнее, чем она уходит от него. Если бы хотел, давно бы предъявил права на свое. Но ему интересно, потому как чувствует – в этой голове что-то родилось. Даст ей шанс реализовать задуманное. Часто ли такое случается?

— Меня и мою терпимость? — сделал решительный шаг, резко сокращая расстояние между ними.

В голове играет то, что принадлежит только ему. Но так хочется поделиться с ней. И эта необходимость единения (не только телесного) жмет на самую грудь, как вампа тяжелой лапой. Это не просто голод, это жажда, от которой можно умереть. Не перегореть. Вовсе нет. Умрешь скорее. Все внутри мается, как животное, которое жутко соскучилось по хозяину.

— Твоё терпение, — шепчет на ухо, для удобства — чтобы сравнять рост. — вставая на кровать и, приобняв Кейнана за плечи, заставляет повернуться спиной. — Тебя, — осторожно перевязывает струящейся полоской ткани глаза - не затягивая слишком сильно, но так, чтобы не мог подглядеть.

— Твоё упрямство… — вторым поясом сводит ладонь к ладони, за спину же. Уже на узел крепче, потому как повредить тут не может точно.

— Есть такая игра, — прижимается щекой к его щеке. — Одному нужно ловить, другому… Уворачиваться.

Лёгкий поцелуй в висок.

— Но ты всегда ловишь. А теперь не сможешь, — кусает за мочку.

Им обоим нравится борьба. И это даже не прелюдия, которая принята. Даже Гере о том известно.
И борьба им понравится.

Ему кажется, что она шутит. И ничего не говорит, когда принимается завязывать Джаррусу глаза, а он их еще и покорно прикрывает. Интересно, ничего не скажешь. Он как-то напряженно (но напряжение это было приятным) хохотнул. Лишь для вида повертел головой, прекрасно понимая, что его демонстрация ничего не изменит. Темнота накрывает его и становится еще более интригующе. Он не просто слышит ее, он ее чувствует и ничего больше. Чувствует ее руки на своих кистях, чувствует ее дыхание рядом с ухом и шеей, остальное ему приходится представлять. Пожалуй, это главное, что дарит его положение слепого и связанного – представление.

Но в душе почему-то рождается сомнение, подозрение. Совершенно нормальное в условиях той жизни, которую они ведут – она ведь может его обмануть. Это же Гера. Она очень любит различные сюрпризы выбрасывать. И ожидать от нее можно было чего угодно.

— То есть, ты заранее решила, что победила? — он повернул слегка голову в то направление, где ощущал ее сильнее. — Я ничего не вижу. Это… травмоопасно.

Заулыбался. Пожалуй, единственное, что может травмироваться в данном случае – это его самоуверенность. Сейчас она могла делать с ним все, что захочет, а он не смог бы ее остановить. И только сейчас Кейнан признавал, что и не хотел бы.

— Ты хорошо проверила узел? — Подергал руками. Хорошо повязала. — Гера… кто тебе вообще о таком рассказал?

Фантазия у нее была хорошей, но он не верил в совпадения. Не верил и в то, что она сама догадалась о том, что на самом деле нравится мужчинам. И по какой причине…

— Не важно, что мне рассказало, — сделала акцент, спрыгивая с кровати и  обойдя упрямого Кейнана. Что ж.

— И да - я победила. А нет? — он любит и не любит, когда его дразнят. А ей нравится дразнить. И провоцировать. Вот так.

Или…

Расстегнула лиф и кинула себе под ноги. Шаг, и прижаться к Кейнану, крепко, чтобы ощущал биение сердца.

Так.

— А ты, — снова назад. — Не умеешь освобождать руки, — помнит же?

Хлопнула по бедру, как у входа и вновь обходит по дуге, стараясь не издать ни звука, даже дыханием.

— Это даже полезно, как думаешь? Маленькая тренировка. Сдюжишь, Джаррус? — из-за спины. И, задрав рубашку, царапнула по рёбрам.

Он ощущает ее биение сердца, но в этом нет ничего романтичного, потому что он предпочитает не сердцебиение слушать, а ощущать прикосновение оголенной женской груди. И это заставляет его пытаться высвобождать руки. Касания Геры мало. Нужно больше. Но больше не получится, потому как руки просто так из узла не вынешь - надо отдать Гере должное. Остается только делать шаг к ней навстречу, опускать голову, будто бы искать поцелуя. И ничего. Она снова оказывается проворнее.

— А это очень справедливо! — закусив губу, сказал Кейнан. — Завязать мне глаза и попытаться убежать.

Это несправедливо, но весело. Она-то чувствует себя прекрасно, она чувствует, что в любой момент может изменить положение в свою пользу. У Кейнана сложился план.

— Тренировка? — протянул он, словно бы смаковал. — Если я когда-нибудь ослепну, я вспомню об этом.

Сейчас это кажется шуткой. Он резко повернулся, она царапнула его по ребрам. А он все еще в одежде и раздеть себя у него нет никакой возможности. Подвигал плечами, будто бы ему что-то мешает - например, одежда. Когда хочется, чтобы кожа прикасалась к коже. А мужское тело требует близости, абсолютно разной. От понимания того, что Гера где-то рядом, кровь кипела и перекачивалась в два раза быстрее.

Сделал неясный шаг, развернувшись к ней (предположительно, а всё, что ему сейчас оставалось - это предполагать), но наткнулся болезненно на низкий полог кровати и зашипел, чуть поджав ногу. Чудом ему удалось удержаться на ногах и не рухнуть.

— Поймать тебя с завязанными руками? Найти, будучи слепым? — улыбаясь, водит головой из стороны в сторону, честно пытаясь установить, где она точно находится. Но чувствует себя круглый дураком. А ей, должно быть, смешно. И ее довольную улыбку он представлял слишком хорошо.
Даже лучше, чем оголенную грудь.

— Ты можешь победить только устанавливая невозможные правила! — опять хохотнул, видом показывая, что согласен. — Согласен на всё. Если у меня получится, ты…

Задумался, ровно на секунду.

— Расскажешь, откуда черпаешь идеи.

— О, так Кейнан Джаррус сдаётся!  — снова рядом и по одной расстёгивает магнитные пуговицы. — Или нет?... — распахнув полы рубашки, целует в грудь и, мазнув губами вдоль, кусает у одного из многочисленных шрамов.

— Расскажу, — кончиками пальцев щекочет живот смещая ладонь ниже. — Если ты победишь.

Улыбается. Именно так, как он себе представил.

—  Но, ты не победишь.

Обходит и снова шлепок. Чтобы резко развернулся.
И в момент Гера уже с другой стороны.

— Ату! — шлепок. Лекку хищно вихляют, как у заигравшейся лот-кошки.

— Или проси пощады…

И вновь не там.

— Кейнан Джаррус не сдается никогда, — сквозь шипение отвечал Кейнан. И прекрасно понимает - еще немного и точно сдастся, хотя никогда не признается.
Кейнан никогда не испытывал ничего подобного к другой женщине. И был уверен, что не испытает никогда. Для него существовала только Гера, чувства к которой он не променял бы ни на что в этой галактике. И она доказывала, что достойна этого.

Но уходила каждый раз, когда он пытался понять, где та находится. Ускользала и делала это так тихо, с границей настоящей кошки - так ходят твилеки.

— Пощады? — приятный хлопок, он резко повернулся, опять дернул предательски плечами, выдавая желание высвободить руки. Кружился, присматриваясь к темноте сомкнутых век. Но открыв глаза не видел так же ничего.

Эта тьма не была пугающей. Волнующей скорее. В этой темноте он пытался найти ее образ, услышать ее мягкий шаг и предугадать, опередить. В этом состояла его победа?

Но пальцами, незаметно для Геры, он пытается развязать предательский узел, отделяющий его от победы.

— Подойди ближе, — шаг навстречу. Она где-то там, он не слышит, не видит, но чувствует. Где-то там. И только повязка не выдает, как он ищет взглядом в непроглядной тьме. — И, может быть, я буду готов сдаться.

И снова игра. Она любит обманывать, он - тоже.
Еще ближе. Она там. Он словно слышит ее учащенное сердцебиение и как в улыбке она делает тяжелый выдох. Знает. Там. Еще один шаг. Тепло ощущает физически. Не ошибся, но и не победил. Руки все еще заняты узлом.
Резко поймал ее губы своими. Но ей слишком легко высвободиться. Слишком легко разорвать контакт. Посему - каждое мгновение дорогое.

+2

21

Совместно с Жаррусом (не в этом смысле)

... у любви, не терпящей оскорблений, - острые клыки и мертвая хватка. Какой бы породы она ни была, любовь. ©



Поцелуй ловит с восхищением.
Именно то, что нужно, но мало. Он, ведь, ещё не достаточно раззадорен. Хотя его глаз не видит, судить можно только по порыву, да упрямству.

— Куда уж ближе, — разорвав контакт, ныряет за спину, но и проводит лекку по ощутимой под тонкой тканью линии позвонка. — Я тебе не верю - не так просят милости.

Танцующе бесшумно огибает. Ущипнув, с силой, за бедро тут же показалась слева от Кейнана, повторяя затравку.

И ещё раз за спину, уже быстрее, прибавляя шаг с каждым новым разом: удар, тычок, зажать кожу слева, царапнуть по животу. Не давать ему расслабиться.

И себе - тоже.

— Не слышу мольбы!

Ждет, ищет, потом снова ждет. И каждый раз его чувства перебивает здравый смысл. Кажется, вот-вот он поймет, как действовать, как она снова касается его. И одно прикосновение дарит массу эмоций. Держать вот так – на коротком поводке, а он ощущает собственное напряжение, не может спрятать улыбки. По его лицу, пусть глаза завязаны, можно судить – ему это нравится. И то, как она ведет, и то, что она говорит.
Кейнан обещает, что готов сдаться, но он в шаге от победы. Пальцы перебирают ленту на запястьях. Он не дает ей отвлечься от себя, снова и снова вынуждает играть с ним. Ей это нравится, ему – еще больше. И теплые лекку он прекрасно отличает от острых ногтей, которые то и дело оставляют едва заметные царапины на коже. Охотница.

— Я растерял все слова! — засмеялся он. Еще немного, огонь точно достанет неба. Рычит, а рычание переходит в прерывистое, натяжное шипение, выдающее растущее возбуждение. Абсолютно разное. И завязка на глазах не мешает видеть картин, которые даёт раззадоренное близостью сознание. Ему это нужно. Прямо сейчас…

И она ускользает. Все так же смеется и танцует. Опять двигает плечами, уже намного резче, почти агрессивно, пытаясь выдернуть кисти. Повернул за ней голову, точно на протяжный запах. Он слышит ее шаги. Еще секунда…

И точно не сможет выдержать. Если бы только не был уверен в своей победе, то точно стал бы молить о пощаде. Но нет. Секунда, вторая. Она играет, он – терпит. И резко выдергивает ладони из узелка, который его стараниями ослаб. Повязку с глаз не срывает – это дань ее попытке победить. Поймал. Не за руку, за бедра, резко повернул к себе, собственническим жестом прижал так тесно, что ей даже не пошевелиться, только руками, головой, да лекку.

Хотел бы он сказать язвительность. Раззадорить ее в ответ, заставить досадливо исправлять ошибку, но, кажется, она довела до черты, потому как теряя голову, он съедает ее поцелуем, таким, что не вздохнуть лишний раз. Не отвернуться. Одной рукой скользя по обнаженной спине, стискивая кожу между лопаток, еще выше, забираясь на шею и сжимая позвонки между пальцами. И тут же расслабить ладонь, за затылок прижать к себе сильнее. Целовать так, чтобы устала.
И чтобы на выдохе поймать сквозящую дрожь.

Поцелуй до боли не пугает, напротив, ещё сильнее ей хочется раскалить угли ярче. Прижаться плотнее, ногтями прочертить алое от пояса по бокам и завершить узор на спине, поверх старых шрамов - одной пятернёй, другой, к поясу и ниже, к каменным мышцам бёдер.

Дышать трудно, но Гере и не нужно.

Сжать зубы, потому что начинает сводить челюсть, укусить за язык, за губу - за губу до крови, так что в полноте ощущает её вкус.

Лекку ложатся за плечи.
А голову всё никак не отвести, сильная хватка на шее и затылке. Болезненно морщится и давит ногтями на кожу, с силой, не скупясь.

Победил?  Ну уж нет…

Ему нравится ее реакция. Ему нравится, как она разрывает поцелуй, это заставляет кровь закипать еще больше. Ему нравится не смотреть на нее, но видеть там, в темноте закрытых век. И представлять. Такой, какой она была, без преувеличения. Пожалуй, это был лучший комплимент.

Он зашипел, после - зарычал. Укушенная губа и язык садило, но это приятная боль. Боль, которой не хватало Кейнану. Гера будто бы знала, что ему надо. Чего он хочет в данный момент.

Дай мне, потребовал он телесно, не высказывая ни одного слова. Дай мне то, чего я прошу. Всю себя. Без остатка.

Он крепко схватил ее за бедра, сжал ягодицы. Никакой нежности, это время прошло. Теперь ему нужно нечто большее.
Толкнул на постель. Сильно. Но не дал даже поднять корпуса, как накрыл собой. Поцеловать не в губы — куда придется. В шею, в острую ключицу, далее - в небольшую, горячую грудь. Остановиться, дать больше внимания, заставить охнуть. Нет, не побежден, но перехватил инициативу. Победа ни за кем. Но борьба продолжается каждую секунду.

Оставляя мокрые дорожки на теле, спустился к мягкому животу, руками скользит по телу, словно изучает. Кейнан же слепой, а слепые все открывают для себя через прикосновения. Но прикосновения могут дать больше. Им обоим.

Ниже. Еще ниже, на самый край. Так, чтобы довести до края. Она думала, что ведет? Всегда недооценивала его. Глупая. И ужасно желанная.

Горячее женское тело сдерживается, но природу не обманешь. Он чувствовал ее отклик. И почти слышал ее мысли, которых Синдулла стеснялась. Если бы не закрытые глаза, он увидел бы не румянец?

Зубами подцепить край нижнего белья. Зубами стащить вниз, и покрыть поцелуями внутреннюю сторону бедер. Развести на страсть. Поделиться своим огнем. Пусть горит. Сгорает. Тлеет.
В совершенно неприличной, но логичной ласке. Ни одна женщина не может быть к ней безразличной. И Кейнан ничего не стесняется, обхватив ее бедра руками.
Прижать к себе ближе, не дать двигаться. Ну и что? Кто победит?
Кто подаст голос первым?

Именно поэтому ей нравится доводить до края, чтобы заставлять его раскрываться, выпустить пар.
На инстинкте чувствует необходимость.

Однако и собственное упрямство велико - не сдаться слишком рано. Заставить его быть еще напористее.
Потому, сдерживает стон, только сминает в кулаки простыни.
Потому, глубоко и шумно дышит.
Потому извивается, в такт поцелуям, сильно прогибая спину.

— Калеб, — только в горячем шепоте срывается это имя, которое здешние стены слышать не должны.
Выкидывает корпус вверх и вцепляется ногтями в спину, поверх шрамов и недавних полос добавляет новые - по лопаткам, по шее к затылку, запускает руки в волосы. К щекам, перехватив в ладони лицо.

Красивый.
Её.

У них, верно, у обоих, взгляд полон хмелем гораздо более крепким, нежели то, что дают для забвения в кантинах.

Это имя больше не отдает раздражением, когда его называет Она. Это имя перестало быть ненавистным только когда его так стала звать Гера.  И никогда не просто так. Всегда именно в тот момент, когда хотела достучаться до него. И у нее всегда получалось.

Получилось и в этот раз. Ему нравится, как звучит его собственное имя и хочется слышать его вновь. Никто больше его не звал так. Никто не знал его так. Таким.

Жар распаляется, будто бы добавляют масло для разжигания - ее ногти под его кожей, это добавляет страсти, будто бы еще есть куда. И ее ладони на его лице заставляют его снова целовать, глубоко, проникновенно. Гладит по бедрам, прижимая к себе. Слишком много на нем одежды, чтобы ощутить горячее единение. Как надо.

Отстранил корпус, но через плотную ткань завязки ничего не видит. Просто чувствует. И тянет за собой, тянет улыбку, тяжело выдыхая. Не уступила. Хотя могла бы и это было бы не стыдно - пропустить этот раунд. Ничего. Он может нечто большее. Только позволь…

Поднимает ее с холодной кровати, смятых простыней.

— Я пытался, — хрипло, уже не заговорить нормально. Пытался, а она не сдалась. И ладно бы, мог видеть лицо. Но не видит ничего.

— Вызов принят.

Снова гладит по лекку, почти массирует их ладонью, нажимая на мягкую кожу. Все такое знакомое, что восторг берет за душу.

Его. Идеальная.

А она его видит. Улыбается, сквозь глубокий выдох, когда руки Кейнана мнут лекку.

— Я не сомневалась, — в тон, хрипло. Кисти к плечам, резко разводя полы мешающей рубашки.

Подалась вперёд, опускаясь едва не на колени Кейнану

— Какова цена? — шепчет в губы Дразня расстоянием в какой-то миллиметр. А ладонью ведёт к животу, к поясу, зацепляет пальцами пряжку ремня, оттянув до щелчка. И снова кончики ногтей едва царапают кожу чуть ниже границы ткани.

Будто в предвкушении.

Ну.

— Ату, — нравится, что он видит ее не видя. Чувствует.

Сильнее надавить.

Ату.

Нет ничего прекраснее ее рук. И то, как она распоряжается ими на нем. Но все-таки чувствует неуверенность. Ее пальцы у его пояса, он гладит женский локоть, широко улыбается, выдавая томный выдох. Чувствуешь, насколько горячо, Гера Синдулла? И как кровь превращается в лаву.

— Смелее…— будто бы управляет ее ладонью, ниже. Ему этого не хватает, он просто готов сгореть, не стоит ли воспользоваться случаем, м?

Сжал локоть в своей ладони. Нет длинных ногтей, но он все равно старается сильно царапнуть. Пусть почувствует. Второй ладонью с бедра поднял до лица, гладит по скуле, по уголку рта, приоткрывает пальцами губы и целует. Все на ощупь. Все изучать руками.

— Или боишься? — шепчет в губы. Так же в миллиметре. — Оо… нет, я знаю.

Кистью скользит по ее руке. Святое. Заклинательное. Ниже.

— Стесняешься, — сладко ядовито.

Под его пальцами локоть приятно саднит и в касаниях к лицу невольно послушно следует жестам ослеплённого Джарруса.

— Нет, — лжет, потому что да. Даже в той близости, что их связывает, еще не решается быть смелее. И уж тем более не знает, как поступают ягодки из журналов.

Однако движение продолжила, решительно, шумно выдыхая.
Свободную ладонь сжимает на спине, не умаляя хвата и силы.
Как-то сердито сводит брови, лишь на мгновение разомкнув веки:

— Замолчи, —  целует, так крепко как может и настойчиво, действительно, заглушая глупое стеснение.

Не при нем. Не ей.

Он прекрасно понимает, что говорит ее поцелуй. Его это тешит.

Стесняется.

И это может быть его победой, но ведь он мужчина. Он не воспользуется слабостью женщины. Особенно этой.

Кусает губу, не разрывая поцелуя. Но и не отпускает ее руку, заставляя снять с себя не нужные, уже ставшие тесными брюки. Навалиться на нее прямо на полу, прижать к мягкому паласу, который мог сравниться с мягкостью самого лучшего матраса на их корабле. А тут всего лишь подстилка.

Из-за кровати не видно входа. И ничего не видно за повязкой, но Кейнан пытается отключиться и не думать. Не докрутила Гера. Он все еще может рассуждать.

Облизнул ее губы, запустил руку между бедер, распаляя и без того горячую твилеку. Но этого мало.

— Ну, кто ведет? — опять этот тон, улыбка. — Я победил даже с закрытыми глазами.

Не дает ответить, впивается губами в шею, кусает почти до крови. Ладонью щекотать по интимным местам, дразнить. И разрывать ласку, вытягиваясь на полной руке над ней.

— Я все еще одет, Ягодка…

Он знает что делать, а она никогда толком не запомнила, считая это чем-то само собой разумеющимся. Не важным настолько и подчиненному инстинктам.

Теперь и правда - проигрывала.

Сцепляя зубы, на грани держит стон и разум, но вопреки желанию сдаться, играет извечное упрямство и желание доказать. Ему.

Воспользовавшись паузой, поднимает корпус и перехватывает мужскую кисть, отводя к внешней стороне бедра. Но - не разбивая контакт с кожей.

— Опять, — говорит в губы. — Ты болтаешь.

Ещё сильнее вперёд, вынуждая его - желая вынудить - выпрямить спину.

— Исправить? — в эту игру могут играть двое.

Отпустить руку, и перехватить ткань и, одновременно, напирая. Укусить за шею, так же, как он, с силой, и поцелуями спуститься к ключицам, к груди, пальцами стягивая рубашку.
Самым кончиком языка коснуться шрама на плече и от него в точности также отсчитывает каждый следующий, к животу.
Лекку, словно змеи, танцуют за спиной.
Как продолжение узора.

+1

22

Совместно с твилекой

Не зря считается, что мужчина слабее женщины. И быстрее сдается воле своего тела, нежели слушается разума. И сейчас, когда он ощущал Геру вот так, ему больше не хотелось бороться. Практически сломлена защита, осталось только добить. Контрольный выстрел. Да только ей никогда не хватит смелости. И, пожалуй, фантазии. От этого Кейнану становится потешно. Она пыталась и ей казалось, что у нее выходит. А ему хотелось поддаваться.

Громко охнул. Она убрала его руку, а он в ответ – сильнее стиснул ее бедро, словно бы упрямством отвечая на ее попытку диктовать. Зашипел, чуть морща лицо в гримасе сдерживаемого наслаждения. Оно может большее, да только… да только что? И все же при всем ее опыте – неопытная.

Это тешит.

В чем-то он все равно первый. Это заставляло улыбаться практически хищно. И не стеснять себя в телесном позыве, в отклике. Напрячь живот и не выдержать, завалиться на спину, потому что разряд тока бьет по оголенным нервам яркой страстью. Резко, как собственник, дернуть крепкую твилеку на себя.

— Исправить, — податливо. Хват руками, шипение сквозь упрямо стиснутые зубы, тянуть на себя, к себе, не дать отстраниться от разгоряченной кожи.
Ему это нравится слишком сильно, чтобы лишать себя подобных чувств. 

—  Если… не слабо.

И правда, говорить тяжело.
Но он болтает. Чтобы разозлить ее.

Только одно мгновение смотрит в его лицо. Ухмыльнулась.
Он злит, она разозлится.

— Вызов принят, — тихо. Укусила за руку, сильно: Отпусти.

И продолжает путь поцелуями.
Это, не так уж сложно.
Конечном итоге, она много наблюдала.

Сжимает зубы на животе, и ещё ниже. Царапает по следу, пока пальцы не сомкнулись на ткани, уже не рубашки.

Не сложно.
Не стыдно.
В наготе нет ничего зазорного, ровно как и в страсти.

Кусает за бедро. И чуть ближе к горячей коже паха. Так - чтобы почувствовал.

Не стыдно.
И пошлости в этом чуть.

Ему казалось, что он держит ситуацию под контролем, но пора признаться, что это не так. И с каждым еще более жарким поцелуем на теле, Кейнан ощущал как медленно уходит гулять разум, оставляя одну лишь страсть. И хотеть бесстыдства - еще большего. Мужчине не зазорно желать отключения от реальности.

Он не скажет. Но она почти победила. И себя. И его. Вот такая маленькая война посреди любви.

Стиснул зубы, но не может, давит не вздох, но стон. И если бы не упрямство, не подумал бы даже заглушать вполне вписывающиеся в ситуацию звуки.
Податься бедрами ближе, в темноте закрытых век вспыхивает яркими красками захватывающая страсть.

О нет, Гера Синдулла. Теперь уж ты точно не имеешь права остановиться. И он напряженно гладит ее по голове, будто хвалит.

Раз. Два. Три.

И кандалы сорваны. Кейнан Джаррус проиграл.   В этом поражении растворился весь. Забыл, кто он такой. Помнил лишь Геру. И если это величайший джедайский грех, ему нравится быть грешником. И вместе с иными звуками давить протяжное имя. Запретное в этих стенах.

Сила! Он готов душу продать за эти губы. И эту ласку. Принимайте капитуляцию. И делайте с ним что угодно.

Раз. Два. Три.

Оставив последние отметины-следы на горячей коже, поднимается обратно, к лицу, размечая от живота до груди вехами поцелуев, укусов и линий от ногтей.

Он пахнет ей - она им.

Звериная ласка рвётся наружу и Гера не хочет остановиться. Такой, с затуманенным, потемневшим взглядом, он ещё красивее.
То, что в нём пугало при первой их встрече, сейчас невозможно ценно.

Кусает за шею, за мочку - особенно сильно - за губу, до крови. И, выждав удар сердца, слизывает алую крупную каплю.

— Gu’ante…

Когтями, по рёбрам. Теперь не щадя.
Он тоже не должен.

А он и не думает о пощаде. Потому что страсть бьет через край. Ему нужна Гера, она нужна ему вся и терпеть это страшное лишение ее тепла, ее тела, ее женской ласки больше никаких сил нет. Он тянет ее за бедра на себя, заставляя расположиться сверху. Ладно, это пальма победы, бери ее и наслаждайся, Гера.

Он не видит ее, но видит одновременно. Ее образ в Силе, наполненный красным теплом, нет, жаром. Кейнану хочется выпить ее всю. И руки блуждают по груди, спускаются к животу, требуют - бери и не жалей ни о чем.

Ни о чем.

Калеб Дьюм. Только она может говорить о нем так. Только она имеет право произносить это имя. То, что всегда было неотъемлемой частью его, теперь Гера стала той же частью. И он готов разменять весь мир на то, чтобы этот миг никогда не кончался. Телесное единение. Когда мужчина и женщина становятся единым организмом, делят смежные чувства. Только вряд ли Гера настолько затуманена, как он. Вряд ли так же потеряла голову. А он звериной хваткой обхватывает ее тело обеими руками и прижимается, резко вскинув корпус. Не жалеть сил на движения бедрами, не жалеть эмоций и голоса.

В Кейнане горела страстная агрессия. Он сжимал до боли, хлопал по ягодицам, подгонял, словно от этого зависит нечто большее, нежели приземленный оргазм. Губы блуждали по шее. Он был слегка нежен, потому что не мог иначе, челюсть затекла. Но руки выдавали колкую страсть. И все его тело было резким.
Будто бы женщине и не нужна никакая нежность.

Он хотел поглотить ее всю. И не жалел себя. И не жалел ее. Оставить синяки, царапины, сильные укусы. И вынуждать отвечать ему стонами.
Только пусть попробует сдерживаться или молчать. Она победила, но ведь он заслужил утешительный приз?

Гера не сдерживает. Ни стона, ни шипения, ни собственного голоса. Только на ухо жарким шёпотом летит его имя. Настоящее. Того, кем Кейнан всегда был. И этот кто-то - не трус и не дезертир, кем себя заклеймил Кейнан Джаррус.

Пальцы оставляют борозды, кровавые и просто алые, раздраженной кожи, по спине. Зубы оставляли отметки такие же яркие, какие отмечал на её тебе Калеб Дьюм.

Лекку обвивают шею, мешая глотать, мешая снова и снова сделать лишний вдох.
Эта мелкая, приятная боль в сопровождении, от шлепков и укусов - ничто по сравнению с тем, что происходило между ними.
Быть может - в последний раз. Синдулла, как и её человек - привыкли ходить по лезвию и знают, что пропасть - она рядом. Только оступись. А с рассеченными ступнями это ох как просто.

— Люблю, — вырывается вместо имени, тихо и громко.

Вслепую находит его губы. Уже не ясно, чей привкус крови дразнит язык -  они давно связали себя ею. Не важно - чей запах у каждого - они всегда, теперь и навеки - едины.
Не так заключаются союзы, но так они должны рождаться.

В огне, в крови и в смерти, разделенных на две души.

Так.

Подобно стали.

***

Ему уже не страшно. Не страшно выпускать зверя внутри себя, он ничего не контролирует, но знает, что этот зверь не сделает Гере ничего плохого. Она уже является неотъемлемой частью него.

И это “люблю” ласкает звук ничем не меньше, чем тело ласкают женские руки. Ему хочется ответить, да он ничего сказать не может, только выдает хриплый стон, в очередной раз, затыкая ее новым поцелуем. И от физического упражнения (какому нет равного) выступила испарина. И волосы слипались, ворошились, закручивались крепкими локонами между длинными твилекскими пальцами.
Повязка с глаз начала спадать, практически спала до самого носа, но Джаррус не открыл глаз. Эта темнота стала спасительной, она удерживала его от шага за черту, в пропасть, оттягивала конец этого бешеного танца.

Ему казалось, открой глаза и взгляни сейчас на Геру, он точно сойдет с ума. Насколько напряглись мышцы и как закипала кровь. Кейнану не было жаль сойти с ума. Но не теперь, не сейчас.
Пусть волна поднимается выше.

Но давая паузу и ей, и себе, он опрокинул ее на спину, прижимая к жесткому ковру. Чувствует ее мысли - она на грани. Морально и физически. Весь мир разрушается за окном, а они не могут надышаться друг другом.
Откровенно втягивая ее запах, языком проводя мокрую тропинку по знакомому телу. И встречаться взглядом. Опьяненным страстью.
Поглотить ее всю невозможно, но он попытается.

— Неужели? — широкая улыбка. Его голос выдает напряженность. Тяжелым шепотом, словно после долгой пробежки. Но такая физкультура закаляет куда лучше. — Я люблю тебя. Гера Синдулла.

Никакая она не Ягодка.
Это Гера. Его твилека с длинными, мягкими зелеными лекку, которыми она постоянно виляет, будто бы разговаривает. С ее огромными светлыми глазами, с ее строгим взглядом и ангельским голосом. Его твилека.

Никакая не Ягодка.

Напасть с новой силой. С новой страстью.
Им не нужны дрова, чтобы подогревать огонь. Достаточно просто дуть на него.

Гера добавляет силы и без того яркому костру.
Сжимая колени на крепких бёдрах, сцепляя пальцы на мокрой, от испарины, спине, ощущая неровность шрамов и надавливая на ссадины от ногтей.

— Неужели что, — тихо, эхом стелится вопрос.

Лекку касается затылка, шеи, давит настойчиво, как будто если бы привлекала его руками.
Кончиком языка ведёт по солёной щеке, линии скулы.
Пока он может говорить — мало жара.

— Мой.

Никогда ещё не озвучила этого.

На выдохе вырывается предательский стон – он явно проиграл. И проиграть был рад, даже если она сейчас задерет подбородок. И, приложив руку на ее поясницу, заставляет прогнуться назад, утыкаясь лицом в ключицы и грудь.
Она говорит «мой», а он эхом отвечает, не слышно…

Моя.

Этот разговор без слов. Почему это всегда вылезает именно в такие моменты? Не это ли хотела сказать природа, создавая мужчину и женщину? Слишком много вопросов. Не нужных. Голова должна быть пустой. И он дергает ее за бедра. Сильно, на себя, выводя, срывая струну. И себе, и ей. Перехватить ход маленькой битвы, хотя он знает, чем все закончится. Он знает, с чего все началось.
Он проиграет. А она, мягкой лот-кошкой, ляжет на его грудь. Теплая и ужасно родная. А пока этого не случилось, его не нежности кружат голову ему самому. И он уже, не помня ничего, подается лишь на те позывы, которые диктует тело и то, что тело в данный момент хочет. Дорваться. Сорвать не только струны, но и голос.
И себе, и ей.

Кусать мягкие места. Ее не слышно. Но Кейнан прекрасно знает, как надо сделать, чтобы она перестала упрямиться.
Ускориться до такого, что не вздохнуть, будто бы в долгом поцелуе. И не иметь возможности набрать воздуха, чтобы говорить. Но общаться через взаимные перекликивания стонов. Что может быть лучше? Лучше, чем женщина в руках. Женщина, которая сама, будто бы кошка, просит мужской ласки.

Да, Кейнан сто крат может быть проигравшим, если она позволит еще. Продолжить эту пляску. И забыться в ней.
Он просит.
Просит забыться в нем.

Это не страшно.

Укусы останутся завтра. Послезавтра. Останутся алые отметины на коже.
Но каждый раз, когда он докручивает, кажется что…

Недостаточно.

Сквозь стиснутые зубы. Рычит сквозь страсть. Заглядывает в глаза. Агрессивной мольбой. Сердце рвется не меньше, чем низ живота и набухшие горячей кровью вены на руках. Сердце рвется быть ближе. Куда уж? Быть ближе даже в Силе уже невозможно.

+1

23

Совместно с покладистым Кейнаном

Я рисую по стенам твой профиль –
Это сердце прятать негде.
Мы одной боли, одной крови

И, к тому же, в одной секте,
Тех, кто мог спасти этот мир. ©



Отвечает. Не выдохом, не стоном, криком, который душит в жёстком поцелуе.
Кусая собственные губы, когда воедино мешается боль и истома.

Откидывается назад, проводя ногтями по рукам, оставляя полосы.

Сдаться?

Нет, но он достоин того, чтобы было вот так. Чтобы чувствовал под руками её такой.

Твоя

В порыве подаётся корпусом выше - тело к телу, жар к жару - как было. Где ритм сердец запаздывает за ритмом тел.

Она его не жалеет, просто добивает. А Кейнан поддается. Бери всего. Таким, какой есть. С головой, которая унеслась далеко, с сознанием, которое блуждает где-то в области ее тела. Крепкого, но худого. Жилистого, мускулистого. Такого тела нет больше ни у кого. И пусть сто раз уже выучили его руки эти изгибы, пусть пальцы проложили тысячу тропинок к самым щекотливым, нежным местам, он все равно каждый раз прикасается к ней, как в первый. Потому что Гера никогда не бывала одинаковой.
Она всегда новая.

— Люблю, — на издыхании. Он жмурит глаза, потому что не в силах сдерживаться. И свою истому больше держать не может. Пока еще не заиграл колокольчик будильник, предвещая рассвет. Пока еще не началась иная стадия их задания. Они вместе. Никакая сила не может их оторвать друг от друга.

А толстые стены отеля хорошо скрывают громкие звуки. Ему нравится, когда она кричит. По своей натуре молчаливая Гера в эти моменты раскрывается, как бутон, как цветок, который в остальное время прячет свою красоту. И он видит это. Ощущает.

Только он. Никто больше. Никому больше не дозволено это видеть. Это чувствовать и слышать. Только с ним она может быть такой.
Настоящей. Оголенной. И телесно, и душевно.

И так стало жарко, что он чувствовал только, как пот бежит по телу, катится с лба. Все еще ссадит на шрамах на спине. Все еще немного больно. Но эта боль стынет по сравнению с закружившим экстазом, в котором он как будто бы и не заметил собственных звуков. Повинуясь движению тела. Своего и ее.

Но застывая, не размыкать объятий. Не прекращать поцелуев. И не разрывать расстояния. Перехватывать ее руками, словно какой спасательный круг, будучи на водной глади над страшной глубиной. Хвататься, словно ничего больше в этом мире нет.

— Т-тебя.

Яркие эмоции не проходят, не уходит никуда колкий, проникновенный экстаз. Не спадает насыщенная атмосфера, полная Силы. Так, что даже подушки парят над койкой.

Сдавливает ее кожу, опять жмурясь. Не восстановить дыхания, не вернуть сердечный ритм. Никак не найти сорванную крышу.

— Что ты наделала, Гера Синдулла.

Она тоже не может разорвать близость, спрятав лицо на шее, горячей и мокрой. От него остро пахнет потом, остатками одеколона и… им самим.
Улыбается и прикусывает кожу, чуть оттягивая на себя.
Ласково на грани.

Поднимает взгляд.

— Я знаю, — шёпот оттого что в полный голос сейчас почти кощунство.

Протянув ладонь, ведёт по щеке к клину бороды. Точечно касаясь подушечками пальцев к губам.

Красивый.
Сильный.

Но это - молча. Тишина священна.
Только слева от двери в ванную доносятся глухие звуки, будто от голопроектора. Несколько секунд и она засмеялась, скрадывая смех в крепкое плечо.

— Кажется, Чоппер нашел вторую комнату, — сильно кусает за мочку и губами к уху:

— Мы спали в гостевой, гранд-мофф?

Она серьезно? Еще после этого может говорить? Кейнана ударило как молотком - не докрутил. Не до того, чтобы она свалилась без сил. Не такой ты, получается, хороший любовник, Кейнан Джаррус, каким казаться хочешь.

Но при всем этом Кейнан чувствует себя прекрасно. Именно тем котом, которого приласкали и хорошенько потрепали в любви. Он широко улыбается и не открывает глаза, будто бы открой он их сейчас - мгновенье растает и Гера исчезнет. Он и правда порой думал, что все это затянутый сон. И боялся проснуться. Вот в такие моменты.

Не понимал, чем заслужил такую благодать. Ощущать это взаимно. Жить этим. И пусть сначала он боялся этой силы, она не оставила ему выбора - ворвалась в жизнь.

— Я не могу… — проглотил сухой комок. Горло болело, оно пересохло. — Говорить.

Это не преувеличение. Ему трудно говорить, как тогда, на Татуине, только в десять раз больше. Почему? Да банально не может собрать адекватность в кулак, все разбито вдребезги, после волны страсти.

— Мне плевать, где с тобой спать, — чистая правда. И слова падали, как тяжелые камни, но он старался и в то же время стараться не хотел. — На крыше, на улице, в гостиной.

Рядом с ней многое не имело значение, но разве он скажет ей об этом? Самые большие чувства сакральны.
Он не отстранял ее. Пусть сама. Пусть правит этой ладьей. Добилась же чего хотела, пожинай плоды.

Гера тоже не торопится отпускать и не хочет. Потому крепче прижимается, будто и без того им не тесно. Громко вдыхает его запах.

— Мне тоже, — тихо.

Ладонью зарылась во влажные волосы, пальцами перебирая тяжёлые пряди.

— Ts-s-s… — почти певуче. — Ты лучший, — не повысив голоса, просто выдох. — Самый… — лилек. Охотник.

Ей хочется ещё продлить мгновение этого единения. Чувствовать его в себе.

— Не отпускай, — заклинанием. Наверное, почти традиция.

Он улыбается. Никогда бы не подумал, что будет так приятно это слышать. Простое, обыденное «не отпускай».

Не отпущу.
Ни за что.

Ни к кому. Вырвать из нее корни других мужчин, убедить себя в том, что он первый и последний. Их связывает больше, чем горячий секс. Древняя традиция диких твилеков, Сила. Любовь, какую не все могут понять. И не все поймут.

Он гордится ей. Герой. Ее красотой - восхищается. И пусть взгляд затуманен, задурманен, в нем все равно открытая любовь, какую не заметишь каждый день.

— Сила… — причитает он, ощущая ее дыхание на своей коже. Гладит по бедрам, по ягодицам. Сжимает мягкие мышцы, не желая разделяться. Чужое тепло теперь ощущается немного по-другому. Оно разливается по всему телу. Женское тепло. Ее истома. Уже не так горячо, как в страсти. Умиротворенно спокойно.

— Как мне хорошо с тобой, — он переводит руку к ней на плечи, гладит ключицу и грудь, целует шею. И всего, ранкор, мало.

Мало ее. Надо больше.

Он тянется к ней ближе.

— Не поверишь, на второй круг… — тяжело выдохнул - у меня нет сил.
Горький смех. А так хотелось бы.

Гера зеркалит улыбку, и гладит его щёку. Руку из копны волос не убрала.

— У нас их много, — кончиком лекку очертила линию губ. — Впереди.

Подалась вперёд, чтобы на мгновение видеть его сверху, а после опуститься губами к груди, к плечу. Отняв ладошку от лица, дразнить лаской по животу.

И устроить голову напротив сердца. Ритм успокаивает. Как и  сама его, Кейнана, близость.

Смежив веки, дрогнула уголком рта.

— Gu’ante..

+2

24

Совместно и невыносимой Герой

Он уснул не сразу. Обычно после секса его тянет есть и спать, как всех нормальных людей, но сейчас ему спать не хотелось. Он лежал с закрытыми глазами, чувствуя мерное дыхание Геры. Он точно установил по дыханию и движению закрытых век, когда она уснула. Когда отключилась от реальности и ее тело стало тяжелым. Он крепко стиснул ее в объятиях, хотя лежать было, не уснувши, не удобно. Кейнан из-за всех сил искал момент поймать хотя бы дрёму. Считал, потом пытался очистить мысли. Как учила Депа. Полностью ни о чем не думать. Но у него не получалось. То и дело в мыслях возникало пережитое. Ресторан, взгляд Геры на незнакомого твилека, сведённые брови.
И протяжные стоны, оставшиеся навсегда в этих стенах.

В конце концов, накинув на них обоих съехавшее с постели одеяло, он, наконец, уснул. Как есть.
Без подушек.

Сон поглотил его, а Кейнан вовсе и не заметил. Еще тяжелее было понять, где сон, а где реальность. Сны ему снились крайне редко, джедаев учили заглушать сновидения, ложиться спать с чистыми мыслями и свободной головой. Опустился в мир запутанных и душных кошмаров.
Первые картины он даже не запомнил. Они пролетели перед внутренним взором, как подготовка к самому главному. Кейнан не чувствовал, как остывает его тело, но в реальности, будучи закутанным в одеяле и рядом с теплой Герой, он замерзал. Ерзал. Его знобило и горло раздирает кашель.

А потом вспыхнули иные картины.
И иной голос.

Кейнан не мог его узнать. Он не принадлежал ни одному человеку, которого он знал. Загробный, далекий. И злой.
Он был всюду. И нигде. Витал в их удушливо-красивом номере и в их неприглядном корабле. В их постелях, между ними, он был внутри Кейнана и он никак не мог скрыться, убежать или избавиться от него.

Этот голос был частью него. Его.

Калеб Дьюм…

Тянуть «Дьюм», долго, словно бы философично, задумчиво. Будто эта фамилия действительно что-то значит. Или значила когда-то. Пусть Кейнан трижды убеждал себя, что это имя предано забвению, он не мог забыть о себе самом. И вздрагивал.

Дьюм…

Он хотел крикнуть ему уйти, но не смог даже разомкнуть губы. Слова застряли в глотке.

Меня зовут Кейнан. Калеб Дьюм был трусом и слабаком…

Убей его.

Опять вздрогнул. И там, во сне. И тут, в номере. Рядом с Герой, которую ужасающе перестал ощущать. И эта пустота захватывала его, как пасть хищного, но беззубого животного.

Убей его, если он слаб.

Нет. Он не был слабаком. И вместо черного ветра он услышал собственный крик. Мальчишки, который сорвав ноги и колени бежал по мокрому густому лесу. От гибели. К…

Гибели.
Дьюм.

Вздрогнул вновь. Он видел фигуру перед собой. Кто это? Голый череп, обернутый в черную кожу, торчащие из головы рожки. Забрак. Красные узоры на лице отдают бликами. Он ринулся вперед, но красный огонь перекрыл дорогу.
Кейнан вскрикнул. В обеих плоскостях реальности. От жуткой, пронизывающей боли.

Что ты будешь делать, если погибнешь?

Закрыл лицо руками, упал на колени. Все горит и больно поднять веки.

Подул холодный ветер. Черные небеса. Он не видел их. Лишь чувствовал. И расходящаяся в разные стороны волны горячего воздуха.

Что будешь делать?

Крик. Такой, от какого сводит глотку. Ужас застилал разум. Поглощенный огнем и дымом. Он не мог пошевелиться, только кричать.

Как позаботишься о ней, если умрешь?
Дьюм…

Гера умеет спать чутко. Порой она крепко обнимает Кейнана, если чувствует, что ему тревожно - там. Пусть от её ласки гасят грёз. По крайней мере Гера неизменно делила это с ним.
Сейчас же…

Она проснулась от неясного страха, колючего, липкого.
Не за себя.

А потом Кейнан закричал и Гера окончательно выбилась из мути дрёмы.

— Кейнан...— едва уловимые движения век выдают активную фазу сна. Гера наклонилась к его лицу.

Нужно забрать.

— Кейнан, — ладонь к щеке. На лбу испарина, словно у него лихорадка. Достаточно, чтобы по-настоящему испугаться.

Второй вскрик заставил её перехватить его за плечи - так крепко его держать не должно!

— Кейнан, проснись! — почти умоляюще.

Где-то позади завозился Чоппер, покидая открытое помещение. Попытался сканировать с ног, поскольку место для сна они выбрали не совсем удачное. Гера махнула астромеху:

— Медпак должен быть в баре, Чоппер, — если не выйдет его разбудить, придётся прибегнуть к стимулятору.
Что-то подсказывало, что его необходимо выдернуть из той паутины. Гера же продолжает трясти, гладить по щекам - докричаться.

— Это сон...

Плотно, к уху, будто поможет.

— Калеб.

Дьюм.

Не прогнать, не выгнать, не спрятаться. Не спастись. От смерти, которая расходится по телу горячим жжением. Что это? Он горит. Весь горит и ничего не может с этим поделать. И от этого хочется кричать, но он больше не может. Заглох, будто бы старый двигатель и только может, что хрипеть.

Вырваться из рук. Холодных, как когтистая лапа вампы. Нечто схватило его за плечи и когти впились под кожу холодными иглами. Спасло ли это от внутреннего пламени? И ужаса, который сжирает душу?

Поддайся, Дьюм. И станет проще.
Станет легче.

— Нет, — резкое. Мотнул головой, будто бы более не хотел видеть. Ничего и не видит. Зажмурился, упал. Снова разбив колени. И так больно, кровь бежит до ступней. Но не так, как было.

Жив?
Смерти нет.

Неровное, сорванное дыхание. Страх, преследующий, словно хищник свою жертву в открытом поле.

Будто бы…

Волк на охоте.

Не убежать. Он накинется. Сомкнет свои зубы на горячей шее. Он чувствует себя лот-котом, который безумно хочет жить. И понимает, что смерть неминуема. Но оно, что бы то ни было, смеется над ним. Издевается. Кейнан практически слышит этот скрипучий смех.

Так похожий на смех Императора.

Это всего лишь сон. Слишком реальный, чтобы быть просто сном.
Темнота. Передышка. Он думал, что все прошло. Ему дали выдохнуть, проглотить стоящий в горле комок. Его зовут, но он не знает, откуда исходит этот звук. Чувствует, нежели слышит знакомый голос. Но никак не может вспомнить, кому он принадлежит.
И сорванное: “Кейнан!” .

Взрыв. И боль. Какую не описать словами.

Что ты будешь делать, если умрешь?

— Смирюсь.

Пропало. Растворилось. Усмехнулось. В этом вопросе нет правильного ответа.
“Кейнан!”

Сорванный голос. Резкий бросок. Словно металлический шарик ему в лицо. Гера.
Никакая боль не сравнится с той, что испытывал он.
Или испытает.
Если его будет вечно пожирать огонь - это ничто. Ничто по сравнению…

Если умрет она?

Сорванное. Брошенное. Умоляющее.

Кейнан!

Не успел. Не смог.

Порванная струна. Красивая нота переродилась в безумный хор. Резанула по нервам. Пальцы соскользнули с клавиш. Фальшив не инструмент. И не музыкант.

Погоня. Усталость. Отчаяние.
Загнанная. Напуганная.
Одинокая.

Неестественная нота. Так не должно быть. С клавиш сорвалась рука. И сердце защемило так, будто бы он вот-вот умрет.

Но лучше бы умер. Вместе с ней.

Что будешь делать, если она умрет?
— Отпущу.

Не отпускай.

Всего лишь сон…
А он никак не может проснуться.

— Кейнан! — не слышит. Только мотается голова и тремор ощутим в каждой мышце. Это похоже на приступ….

Срывает зубами протянутый Чоппером инъектор стма, но в вену не попасть, последний рывок едва не стоил неверной разметки. Потому с досадой кидает шприц в сторону.

Не так.

— С ним всё будет в порядке, Чоппп, — хочет верить себе, хочет чтобы это оказалось правдой.

Обнимает мужчину так сильно, будто держит над пропастью.
Над дном.

— Держись.

Глубоким, чёрным, где нет света, ни пути.

— Я не дам тебе утонуть, Калеб Дьюм, слышишь? — горячо шепчет на ухо. Потому что этот сон не скинуть тычками. Отчего знает - тут властно нечто иное. Сила, трижды проклятая Сила.

— Держись за меня, — прижимает губы ко лбу. — Я тебя выведу. Прошу…

Сжалась, сильно-сильно, словно и вправду пыталась вытащить из поломанного льда тонущего. Удержать. Не вытащить - верно.

Потому, что она не Дэпа Билаба. Не Эйла Секура и не Кит Фисто.
Они - могли бы.

Если бы…

— Держись…

Держись над пропастью. И Кейнан держится. Сам не зная почему и каким образом. Но чувства срываются вниз, как камни на обрыве.

Первый. Второй. Опустошение.

Даже боли больше нет. И на чистом поле рисует рука черными красками. Некрасивый пейзаж.

Кокпит корабля, который никогда не забыть.
Что ты будешь делать, если она умрет?

— Не отпущу.

Закрыл глаза. Ибо…

Смерти нет.

Все лекции уходят из головы. Он чист. И не было прошлого, нет и будущего. Нет Депы, нет Храма, нет Кровавого Приказа. Нет Великого Предательства. Нет Забвения. Нет Императора. И этой жизни нет. Калеб Дьюм не существовал. Кейнана Джарруса никогда не было.

Была лишь Сила. А на ней… Черной краской рисуют узоры. Не длинный, но здесь, во сне, бесконечные коридоры «Призрака». И если мира не было, тогда что это? Если Кейнана не было, тогда кто он?

Шаг. Он отдается эхом. Где голос, который резал уши? Он выпил его до дна. И Кейнан чувствовал себя уставшим, как никогда. Он не идет, но шатается по коридору корабля, на ощупь, по стенам.

Он не видит.
Не видит.

Белый мир. И черная жизнь. И черные чернила – предчувствие чего-то ужасного. Запах едких красок. Возня на корабле. Он устал. И подкашиваются ноги. Никто больше не зовет его. Но когда-то это место было наполнено смехом.

Детским?

Нет. Он смутно помнит. И ничего не может разобрать. Выпит. Он хочет уйти в свой темный угол и закрыться. Цепкие когтистые лапы тянут на себя.

Живые силы.
Уйти. Сдаться.

Калеб Дьюм был трусом. И умер в тот день.

Открыл дверь в свою каюту. И приглушенный свет разрезает изнуряющую слепоту. Это его кровать, но на ней совсем не он. Чужой человек, отчего-то напоминающий ему себя. Но это не он. Они, конечно же, знакомы.

И Кейнан пытается вспомнить имя.
Имя, которое поклялся забыть.

С ним Гера. Красивая, элегантная, изящная. Такую он со стороны ее никогда не видел. Но обессиленно Кейнан опускает руки. Она не с ним. С другим. Раздетая до гола, неприличная, пошлая… уродливая? Поворачивает к нему лицо, такое надменное, что у Кейнана выпадает из рук последнее – тяга к жизни. Надменность выдает усмешку. Он не нужен ей. И целует она другого мужчину, и в руках она другого мужчины. А тот поворачивает голову.

Вэлл.

И вместо бессилия его окатывает гнев. Гера смеется, будто бы на лице Кейнана появилось что-то смешное. И Вэлл смеется вместе с ней. Они смеются, потому что они победили. Потому, что Кейнана Джаррус…

Слабак.

И никогда не был достоин этой женщины. И все, что он заслужил – взаимный обман. Вот такой. Похабный. Грязный. Горячая злость согревает его душу. Там, где холодно. Теперь, когда его сотрясает, но совсем не в ознобе, но в гневе.

Что ты будешь делать, если она уйдет?

Гера смеется.

— Ты не мужчина, Кейнан Джаррус. Ты никогда не был мужчиной. Ты трус, предатель, дезертир. Я никогда не полюбила бы такого, как ты. Посмотри на себя. Жалкое зрелище. Волосатая обезьяна.

Он сжимает кулак. Это не просто предательство. Нечто большее. Он делает шаг, второй.

Вэлл смеется куда громче:

— Она заслуживает большего. Лучшего. Уходи. Ты не нужен.

По-хозяйски.
Теперь он капитан этого корабля. И этой женщины. А она, как тука, ластится на его груди, гладит чужие щеки, чужую шею. С той же нежностью, которая когда-то принадлежала только Кейнану.

Не отпустит.
Не. Отпустит.

Животный гнев. Злость. Аффект. Он разорвал расстояние. Схватил ее за шею.

Широко распахнуть глаза.
Реальность и сон поменялась местами, но его чувства невозможно сдержать. Он уже не в каюте «Призрака», но в их номере. И Гера не с Вэллом, а с ним. Он держит сильно, позволяя только дышать. Одним волевым движением он приткнул ее к краю кровати, стукнув спиной о крепкий каркас.

Глаза, полные ненависти.

Ненавижу.
За все. Ненавижу.

По-настоящему. Страшно. И холодно. Но если отпустить гнев, он замерзнет. А она заслуживает…
Только смерти.
— Ненавижу, — сквозь стиснутые зубы. — И тебя, и его.

Голос дрожит.
И весь он.

Сначала он, казалось, успокоился. Перестал метаться. Всё это время не отпускала, позволив себе подняться над ним на вытянутой руке в последнюю секунду.

Кейнан открыл глаза. Распахнул, словно вынырнул с глубины.

— К… — Гера не успевает сообразить, что нужно оттолкнуться. Подальше, потому что эти глаза не принадлежат Калебу Дьюму. Быть может, одной из ипостесей того Кейнана Джарруса, какм он мог бы стать.

Нервно сглатывает. На боль в лопатках Гера даже не обращает внимания, не отпуская чужого взгляда.

В последний момент, из последних сил, вскидывает ладонь, когда Чоппер за плечом Кейнана, выставив искрящие манипуляторы поднялся на репульсоре - змечает на переферии.

Нет, не надо.
Чоппер, нет.

Чоппер остановился.

Ладонь падает на ковёр.

Взгляда не отводит ни на миг.

— Кейнан...— нельзя бояться.Не сейчас.

Она обещала не дать ему утонуть.
А перед ней именно Кейнан. Её Дьюм.
И другой. Страшный. Тёмный.

Не отводить. Глаз.

Протянуть руку, кончиками пальцев касаясь щеки, горячей, покрытой испариной.

Бешенство. Злость. Ненависть.
Всё это действительно легко прочесть.

Я. Не дам. Тебе. Утонуть.

Чтобы с ним не происходило.

Что бы с тобой не случилось.

Не отпускай. Нас.

Как зверь, он чувствует ее страх. Но не видит его в ее глазах. Он видит не безрассудную смелость. Он видит смирение, принятие. Он видит… надежду. И это нисколько не отрезвляет его. Пальцы слегка разжались.
Он не думает.
Это не Кейнан… кто-то, должно быть совершенно другой.

Она предаст тебя. Как и все они.
Как твой Мастер.
Как Джаннус.
Окадайя.

Дать секунды продышаться и приткнуть снова. Кейнан сжал зубы. Его затрясло от нахлынувшей боли и злости. Почему он так зол на нее?

Она никогда не забудет его.

Почему этот голос не уходит. Он сжимает вторую руку, оставляя ее горло. И морщится, словно пытается справиться с чувствами.

Невозможно.
Невозможно.

Ненавидит. Буря пришла незаметно. Буря накрыла с головой. Замахнуться кулаком и ударить рядом в каркас кровати. Сильно. Костяшки кулака заныли.

— За что! — шипение сквозь стиснутые зубы. В глазах отчаяние, злость, боль.
Удар, туда же, второй, более сильный. Почему ему нравится идея причинить ей боль?

Почему это единственное…

Что поможет тебе.

Отчаянно хватает пальцами свободной руки ворс, словно это сколько-нибудь поможет.
Но продолжает смотреть. Держаться за взгляд. Только вот ничего не меняется.

Когда он скидывает с горла кисть, Гера душит раздирающий горло кашель.
Она до сих пор не расслабляет внимания и не трогает собственную шею.

Удар слева.
Она только вздрогнула.

— Калеб, — хрипло. Слова царапают когтями.

Второй, по другую сторону. Втягивает шумно воздух.

Третий - будет не в кровать.

— Кровь, — коснулась его кисти. Снова, кончиками пальцев собственной. — У тебя.

Не отводить. Глаз.

Не отпускать.

— Позволь мне. Помочь.

Так уговаривают хищника, видя как он готовит новой прыжок.

— Gu’ante.

Его это дергает, словно током. Любимый. Как она может говорить такое после того, что он видел? Ее с Вэллом. После того, что они делали у него на глазах?Пошло.

Неприлично. Грязно.

Он чувствует себя ужасно. Он зол. Ему больно. Он любит ее. И ненавидит.

Не понимает.
Что сильнее.

Его подбородок дрожит.

Помоги мне.

Не может сказать. Он вскочил на ноги, натянул первую одежду, что нашел. Хотелось что-то разбить.

Кулаки. Лица. Стены.

Она заслуживает смерти.

Зверь не он. И этот зверь не имеет над ним власти. Гера не напугана, но он чувствует ее страх.

—Ты боишься! — рявкнул он. — Потому что…

Застыл.

Потому что? Это приснилось ему? Почему он зол? Почему они боится? Почему этот голос не хочет утихнуть? Мастер не успела дать ему ответы на эти вопросы. Она лишь сказала, что после этого становится…

— Холодно, — тихо. Он присел у ближайшего угла. Закрыл голову руками. Тело морозило так, словно он без движения простоял на холоде час или два.

—Мне так холодно. Гера.

Почему?

Мастер ушла. И не дала ему последний урок.

Она не рассказала ему о том, как бороться с Тьмой. Лишь о том, что она такое.

Дьюм.

Затихающее. Уходящее. Горькое.
Скрипучий смех.

Ты умрешь, Дьюм.

В огне и холоде.

Она умрет. Одна. Беспомощная.

Что ты будешь делать?

Звенящая тишина.

+1

25

Совместно с Кейнаном, которого вылечат.

https://i.imgur.com/ljLUMPS.gif

Как море загорается от взмаха крыльев,
Ночь бледна и мертвенна от белых птиц.

Дай ему терпения, когда навылет,
Дай ему прощенья, если меж ключиц. ©


Она не шевелится до тех пор, пока он, будто запертый, мечется по комнате. Зорко следит за каждым движением. Чоппер, выкрав момент, встал перед Герой, не угрожая, но и не убирая манипуляторов, которые могут стать грозным оружием.

Астротеху невдомёк - захоти Кейнан и на месте старого дроида будет металлолом.
Захоти Кейнан…

Гера медленно встаёт на ноги, едва только поморщившись от крика.

Боится, верно. Только не за себя. Куда страшнее будет то, если одержимость не оставит Джарруса. Дьюма.
Когда-то у неё хватило сомнительной смелости обманом лишить жизней бешеных вонскров Чеима и чуть - его самого.
Смогла бы повторить в этот раз? С ним?

Нет — потому, что обещала...

— Кейнан, — тихо, невозможно повысить голос хоть на октаву.

… Обещала не дать ему утонуть.
И не только поэтому.

Он натурально дрожит, словно в тёплой, надышанной комнате Хот.
Кейнан осел так резко, словно из него враз выкачали все силы. Не ожидая больше ни секунды, оказалась рядом с ним, больно врезавшись коленями в пол. Лекку свернулись на собственной шее - знает, что едва ли не осталось следов. И - что их нельзя видеть Кейнану.
Не пока.

Сцепила кольцо рук на широких плечах, прижимаясь всем телом и ощущая дрожь. Нечто, сродни лихорадке, быть может.

— Я рядом, — целует в висок, легко, нежно. Потому что сейчас он должен понять одно.

— Я не отпущу, — свистящим шёпотом. Видеть его таким так же больно, как тогда, в колодках и палачом за спиной. — Держись за меня.

Шептать, оставлять мягкие касания губами - согревать.

— Кейнан Джаррус, — целует в веки.

— Калеб  Дьюм, — выдыхает ко лбу.

— Gu’ante, — эхом к губам.

Депа Биллаба ушла. Потому что джедаи не говорят о смерти. Потому, что они никогда не признавали ее реальность. Но Депа Биллаба умерла. Как хотите. Для Кейнана Депа закончилась и забрала с собой все ответы, оставила юношу одного ворочаться в своих страхах. Она не научила его бороться.

Калеб привил себе любовь к разным сражениям. Кроме того сражения, где он сражается
Сам за себя.

Закрыл глаза, словно бы в ее пальцах было спасительное тепло. Но его не было и Кейнан откровенно замерзал, стуча зубами и тремор поражает все конечности.

Он потянулся к ней, обнимая. Так, будто бы ничего не было.
Будто бы это был не он.
Но правда в другом.

Это всегда я.
Или часть меня.

— Включи… включи обогреватель, — просит, не говоря “пожалуйста”. Он тянет ладонью к себе край отброшенного одеяла. Сладкий сон в объятиях любимой женщины превратился в кошмар.

Для него.
И для нее.

Кейнан чувствует вину. И закрывается.
Пожалуй, есть в его маленьком внутреннем мире двери, которые не должны быть открыты Гере. За ними тьма. И холод. За ними необъяснимое. Скрипучий скрежет голоса. Не ласковая жесткость объятий. И каменные сердца.
Клыки, которым нужна не вода, но кровь.

Отвернулся, отвергая ее ласковые ладони, ее близость. Потому что не так все должно быть…

— Не так, — шепот, совершенно бессвязный. Он разговаривал сам с собой. Как тогда, в те времена, когда у него никого не было.
Но тогда тот холод не казался таким страшным. Тогда у него не было ничего, чем холод мог бы завладеть.
Чего лишить.
Неужели, и правда, великое счастье - не иметь ничего? И не быть жертвой. Не быть целью.
Великое счастье не любить. Не быть любимым.
И не бояться. Ни за себя, ни за кого бы то ни было.
Может быть, великое. Но очень недостижимое. И зря Кейнан думал об этом, обретя то, от чего ни за что не откажется. И пусть чувства зарыты под слоем заставшего за ночь льда,что-то оставалось.

Что-то там. Пульсирующее, горячее. Раненное.
Он закутался в одеяло, поджал колени к себе. Как ребенок, который обижен сам собою или тем, с чем совладать не мог. Но в ребенке жива не детская гордость.

— Не смотри на меня… — тихая просьба. — Вот так. Не надо смотреть.

А он на нее не смотрит вовсе.

Чопп подъехал сзади, Гера лишь бросает взгляд за плечо. Аптечка.

—  Не нужно пока, но будь рядом, —  астротех согласно пиликнул, разделив расстояние так, чтобы в случае чего…

Защитить меня.

Не годится.

— Чоппер, я позову, нам нужно… поговорить, — неохотно и медленно железный преданный друг удалился к дверному проёму.

Однако - не дальше. Хорошо.

—  Нет, — уже Кейнану.  Ломает брови к переносице и упрямо перехватывает его за плечи. —  Я буду смотреть, слышишь?

Слышит, но слушать не хочет.

—  Ты должен мне сказать, —  поджимает губы. Как трудно и тесно лезть в чужую душу. Но иначе она не сможет. Не простит себе малодушия остаться в стороне. Да и нет даже мысли о таком. — … Что произошло.

— Посмотри на меня, Кейнан, —  уже более твёрдо, хотя голос всё ещё режет слух скрипом наждачки. —  Неужели ты возомнил, что я тебя оставлю?

—  А ещё ты забрал всё одеяло, —  дрогнул уголком губ. — Я жду. И смотрю.

И, действительно - смотрит.

—  Пожалуйста.

Он не может смотреть, ему больно смотреть на нее. Потому, что он чувствует груз вины, но никак не может сформулировать извинение. Со словами “прости” у Кейнана всегда было плохо, особенно в те моменты, когда он действительно в чем-то виноват.
В особенности, виноват в том, что ему не хватает сил…

— Не хватает сил сдерживать эту… растущую тьму внутри меня, — он словно воды набрал в рот и говори, почти не расцепляя нормально челюсти.

Ему холодно. Он обхватил себя руками, выдавая собственную дрожь. Чем может помочь ему Гера?
Чем…

Что будешь делать, если умрешь ты?

— Я видел много вещей, — опять отвернулся. Сложно говорить, когда она смотрит.
Смотрит так.

Будто бы все пониманиет.
Будто бы…

Она никогда не сможет понять. Далекая от сумрака нераскрытых вопросов. Ей это чуждо. Сила и вся эта мистика вокруг нее. Но объяснить простыми словами это невозможно, как и упростить значение всего, что это значит. Это нельзя заткнуть пробкой, вставить кляп. Нельзя забыть, нельзя забить, нельзя отложить в дальний ящик.
Нельзя сказать себе “это всего лишь сон”. Но Гера может говорить так.
Может, потому что не понимает.
И Кейнан не был уверен, стоит ли ей объяснять.
Не напугает ли это ее.
Или…
Его?

— Это не важно, — махнул он рукой под одеялом и еще больше зарылся в не спасительное тепло.

Потому что этот холод - он внутри. И никакие пледы, никакие перины не спасут его. Ничто не спасет.

Никто не спасет.

Кейнан закрыл глаза. Тяжелый выдох.

— Я слышу голос. Каждый джедай слышит его. Но я не джедай. Мой учитель… ушла. Она не объяснила, как с этим справляться. Как бороться…

Что будешь делать?

— С темной стороной, — внимательный взгляд.

Его желание уйти глубоко, в пещеры где сам и мёрзнет, подталкивает гнев. Только усилием воли лекку остаются у шеи, прикрывая синяки.

— Это важно, — удар на втором слове. — Всё, что касается тебя, — хрипло, но вкрадчиво, — Мне важно.

Пододвигается ближе и отвоевывает часть одеяла. Не потому что холодно ей, а потому что его нельзя оставлять одного даже так. Физически.

— Расскажи мне об этом, — ближе. Почти нсильно обнимает поверх его рук.

Калеб Дьюм.
Не Кайнан Джаррус.

— Я хочу знать всё, — поворачивается так, чтобы видеть глаза. — Я хочу понять. И помочь.

Доля секунды - молчит.

— Я не дам тебе утонуть, Калеб.

Тяжелый выдох. Зажмурил глаза, словно они у него болят. Болят, все еще ломит, словно его, и правда, опалили реально. Всё в том сне было реальным, поэтому Кейнан понимал, что это не было сном. Это было… нечто другое, чему он не мог подобрать название. Он не успел долистать свой юнглингский словарь.

Он вырос слишком быстро. Война научила его другим понятиям. Те он оставил позади, чтобы никогда не возвращаться к ним. Но жизнь и Сила хотят по-другому. А Кейнан не может приспособиться. Калеб же… Калеб же боится.

Потому что он трус.
ТРУС.

Снова вздох. Чем он может ответить? Каков ответ будет достойным? Он никогда не победит зверя.
Потому что победить зверя, все равно, что разрушить себя. Он знает лишь одно – вступи в схватку, он проиграет. И зверь получит то, что пытается. Этот урок он успел усвоить. Не давать Тьме проникать ближе, останавливать ее у ступней, как холодную тень.

Светить. Светить собой.
Искать в себе…
Не существующий Свет.

— Я ушел от Силы не только потому, что боялся, что меня вычислят, — признание бывает болезненным, особенно, если это нечто личное.

Он не был уверен, что она поймет. Но если она хочет слышать, пусть слушает. Это трудно объяснить, но он попытается. Не упрощая. И ничего не скрывая.

— Не только потому, что хотел забыть о том, кем являюсь, — открыл глаза, посмотрел на свои руки.

Бесполезные руки. Они нужны только для физической работы, потому что ни к чему больше не пригодны.

— Я никогда не смогу стать джедаем. Я знал это. Я знал это, когда… когда учитель умерла, — погибла лучше сказать, но он не говорит. Для всех прочих она «ушла». Покинула их, слилась с Силой. Но стоило ли оно всей той боли, что она испытала в последние минуты своей жизни? И той боли, которую Кейнан испытывает на протяжении всей своей?

Не было уже в этой галактике мудрецов-магистров, которые дали бы какие-нибудь даже пространные ответы.

— Я отвернулся от этого. Я жил, не доставая меча. Не дотрагиваясь к голокрону. Я никогда больше не использовал Силу. До тех пор, пока… пока не случился обвал на Синде.

Нельзя упрекать себя за то, что пытался спасти свою жизнь. И жизнь тех, кто был тебе дорог. Но Кейнан понимал, что это стало начало конца. Теперь он четко осознавал, где перо снова коснулось бумаги.

— Я могу использовать ее. И не могу ее контролировать. Учитель не научила меня. Но Сила… чем чаще используешь ее, тем сильнее становишься, — перевел на Геру взгляд.

Просто пойми меня…
Просто попытайся понять.

— Чем сильнее становишься, тем, — сжал кулак. — больше хочешь. Она растет. И однажды ты понимаешь, что слишком слаб, чтобы контролировать ее. И тогда приходит помощь.

Опять проглотил горькой ком.

— Темная Сторона. Отринуть сомнения. Принять свою боль. Превратить слабость в силу. И все, что тебя разрушает, начинает строить. Все, что терзало – становится оружием.

Стиснул зубы. Дрожащая челюсть начинала утихать. Но холод никуда не девался.

— Гнев. Обида. Месть. Ярость. Ревность. Страх. Боль. Любовь. Все это ведет к Темной Стороне. Она искушает. Она… проникает в самую душу. Она предлагает тебе испытать боль и избавиться от нее – подписать кровью контракт. Продать душу. Выпустить тварь, что каждый день, — часто заморгал, ощущая, как злость на самого себя разогревает застывшие вены, как вина становится колкой, будто бы по затекшим конечностям побежала кровь. — Грызет тебя изнутри.

Потер ладонями лицо. Уставшее, бледное лицо.

— Я никогда не смогу справиться с этим. Я не джедай, Гера. Не надо видеть во мне джедая. Я разъеба… — заикнулся. — раздолбай. Я не Калеб Дьюм. Я не хочу им быть. Я потерял свой путь. Поэтому Темная Сторона здесь. Она всегда будет здесь.

Потому что она часть тебя.
Может быть…
Большая?

Опять закрыл глаза.

- Но очнувшись, мы чувствуем лишь холод. И опустошение. Она уходит, забрав всё.

Лишь потому что ты.
Не нашел в себе сил…
Смелости.
Принять то, что она могла тебе дать.

— Она дает многое. Но если ты не берешь ничего – она забирает всё.

Тянет ладонь к его лицу, поворачивая к себе. Чтобы не выворачивать шею самой. Покачала головой.

— Я люблю не джедая. И не мота с Горса, — отводит большой палец, скользя от щеки к уголку губ. — Я люблю человека, который умеет быть сильным, которому не плевать на других. Который умеет защищать и жертвовать. Калеб Дьюм. Кейнан Джаррус, — второй кистью зарылась в волосы, в привычном жесте. — Это всё ты. Один человек. Тебя. Я выбрала тебя.

Пальцами по губам, повторяя очертание. Всё-таки он ещё сущий мальчишка. В такие моменты это особенно видно. Но он сможет вырасти над собой. Она поможет.

— Ты сильный. Ты смог справится сейчас, иначе… — грустно улыбнулась. — Но ведь я рядом? Верно? Значит ты можешь побороть это в себе. И не смей говорить - нет. Для того, чтобы бороться не обязательно быть джедаем.

Подавшись вперёд, прижалась лбом к его лбу.

— Я рядом. Я всегда буду рядом. И никогда. слышишь, никогда тебя не предам, — сейчас легко видеть его глаза. До, кажется, самого дна. — А ты - меня. Я просто знаю.

На этот раз улыбка другая. Редкая. Нежная, какую видели только двое - Кейнан Джаррус да Калеб Дьюм.
Они оба.
Они один.

— Ты воин. Посмотри на меня и увидишь тоже самое.

+2

26

Совместно с Герой королевой восстания

Он улыбнулся. Уголком губ. Он хотел верить в то, что она говорит. Он хотел верить в то, что она говорит – истинная правда. Ему хотелось просто забыть обо всем и верить ей. Идти за ней.

На войну, на гибель. В огонь. За неё и для неё. Но Кейнан лишь прикрывет глаза. Своими словами она не только ласкала и согревала, она делала больно.

— Ты ошибаешься, — мягкий тон.

Даже о том, что она ошибается он говорит мягко. Тянет к ней руки, беря за ладонь, за кисть.
В ней есть Свет.

Он в ней только и живет. Никто больше не умеет так светить. Кейнан знает, Гера – настоящий лидер. И она может повести за собой кого угодно. Но она не может идти по этому пути вместе с ним. Он будет вынужден многое пережить один. Она лишь сделает вид, что рядом. Но по-настоящему никогда не будет.
Однако он никогда не скажет ей об этом.

А остальное рассудит Сила.

— Я не могу быть Калебом. Его имя. И его жизнь. Под запретом.

Не только потому, что он так решит. Потому, что порой галактика бывает слишком маленькой даже для одного человека.

— Император никогда не остановится. Он будет искать любого, кто связан с наследием, которое он старается уничтожить, — опустил подбородок.

Почему, озвучив это, ему становится так не по себе? Он – часть наследия, которое не имеет право на существование. Он не может жить. Он не должен жить. Так выйдет ли, что однажды судьба возьмет свое? Уничтожит Калеба Дьюма, потому что он не должен был избежать участи всех джедаев в тот день?

За удачу порой приходится платить очень высоко.

— А ты, ты… ты не воин, Гера, — он внимательно рассматривал ее глаза, словно мог найти там что-то новое для себя. — Ты – повстанец.

Сжал ее руку. Притянул к себе в одеяло, обнял, убирая лекку с ее шеи.

— Не надо делать вид, что этого нет, — почти накрыл собой, словно бы пытался от чего-то защитить. И заметил, как медленно и нерешительно выглядывает из-за высокой спинки кровати Чоппер.

Он боится за хозяйку.

— Гера.

Гладит по шее.

— Мне надо сказать тебе кое-что…

— Называйся хоть Жо-Жо, суть не изменится: тут и тут,  — дотронулась пальцем до лба и перевела кисть к сердцу - насколько для тривиального жеста. Почти голокиношного. Но искреннего.

Лекку легко поддались рукам человека, мягко погладив его ладони.

— Император поглотит всё, как и его Империя. Это… — банально. — Неестественно.

Прижалась к нему, подавшись навстречу. Тепло к теплу. Теперь его не трясло.
Опустила руки, обнимая за пояс. И снова прощупывая рытвины шрамов.Знакомых. Страшных и памятных.
После этого всего…. Он не имеет права сомневаться.

— Я слушаю, — целует в плечо. Дышит его запахом.

Она больше не даст ему замёрзнуть. Или - снова помешает. Так или иначе.

Ее близость делает с ним какие-то странные вещи. Можно их назвать даже невероятными.

— Я никогда ничего не испытывал подобного, — тяжело улыбнулся.
Гладит по плечам, словно бы нерешительно, но спускается ниже к лопаткам. Нерешительность, да, именно она, сквозит во всех его движениях, даже в голосе.
Заслужил ли он, чтобы его целовали? Заслужил ли поддержки? Понимания? Никто не ответит на эти вопросы. Никто никогда не ответит тебе на твои вопросы, Калеб Дьюм, смирись.

Если будешь молчать – тем более. Но он не говорит. Глушит в себе слова. Видно – он хотел сказать совсем не то, но иное пусть останется в ином.

— Я чувствую тебя, — и это не те слова. Но ему показалось необходимым сказать это сейчас. — Буквально. Всю. И что бы ни случилось…

Гладит снова по шее, касаясь отметин, которые остались совсем не от процесса горячей любви. От холодной ненависти. И Кейнана передергивает при мысли, что он мог ей причинить зло. Вот так – не чувствуя даже вины или совестливости. Задушить. Своими руками. Существо, на котором сосредоточено все его существование. Пусть это кажется таким глупым кому-то другому.

— Можно я… тебя поцелую?

Он не может не спросить.
Видя отметины крепких пальцев.
Там, где сжималась, сужалась ее жизнь.
И тянулась его. Другая.
Не может без разрешения. Кейнан Джаррус бывает галантным.

Она тоже чувствует. Может быть - наверняка - иначе. Но этого достаточно, чтобы знать, что сказать в следующий момент или - что скажет он.
Удивительно.
Оказывается любить - это не ярмо и не помеха делу, как ей казалось когда-то. Это тандем.

Гладит его в ответ и даже ни за что - просто. Её силы сейчас хватит на двоих.

— Я тоже, — эхом улыбка.

Подхватывает вторую фразу, легко:

— … Я буду рядом, — она будет рядом. Что бы не случилось.

— Да, — он смотрит на шею, Гера - в глаза Кейнана-Дьюма. Вина растворится и будет искуплена, так или иначе.

Ловит его лицо в ладони.

Пауза. Не может просто наброситься. Потому что всегда нужно насладиться моментом. Моментом, когда стоишь у самого края.
Он все еще чувствует себя виноватым. Но его стремление к ней – не только способ извиниться. Необходимость. Как в воде или в воздухе. Необходимость. Прямо сейчас.
В данную минуту. Быть с ней.

Поэтому он целует ее как умеет – без остатка. И в этом поцелуе, помимо уже привычной, но всегда немного новой страсти – все-таки извинение. И попытка через поцелуй донести то, на что не хватает смелости сказать. Так легче, она поймет.
А для слов придет свое время.

Кейнан больше не жалеет сил. Не жалеет себя, не жалеет ее. И этот номер. И если внутренний мир так много раз переворачивается с ног на голову, то и все вокруг подчиняется душевному хаосу. Им не хватает этого… бардака, в котором они живут каждый день.

Все идеальное должно быть стерто. Идеальная одежда – порвана. Идеальный образ – опорочен. И в этот раз не она была хозяйкой положения, но Кейнан. Забыв обо всем предъявил права.
Моя и это не обсуждается.
Голос боится любви. Голос боится страсти. Он крадется тихо, когда становится спокойно. Но пока этого не стало – есть время.
Зверь боится тепла. И света.
А в Гере этого было предостаточно. Тепло он ощущал физически. И прилично, и неприлично.
Свет он чувствовал иначе. И закрывая глаза, будучи с ней он никогда не видел тьмы.

Гера не скупится отдавать ему страсть, жар и первенство. Здесь оно не нужно.

Его.

Её.

И когда сходит девятый вал, вокруг остаётся хаос. Хаос ничто. Не пугает давно.
Главное, они. Прижавшись так тесно, что трудно дышать, даже во сне невозможно отпустить, расслабиться.

— Люблю, — шепчет в губы. Когда сон забирает те крохи сознания, едва улыбается.

— Aiha, — трётся щекой о грудь и снова оставляет мокрый след поцелуя. — Эйха, значит “любимая”, на языке моего народа.

Тишина.

— Только ты имеешь право на это имя для меня.

Хрипит горлом, а горло это болит. Завтра, верно, ещё сильнее.
Ничего.
Заснуть, наконец, это не мешает.

***

Утро застало их...голодом.
Первое, о чём подумала Гера, распахнув глаза.
Судя по боевому голосу диктора из головидео, сейчас почти полдень.

Лениво потянулась и легонько похлопала Кейнана по животу.

— Скоро ждать гостей.

Вздох.

— И самим быть гостями...

Она выдернула его из сна без сновидений, из такого, который сейчас Кейнану казался спасительным. Потому что второй раз видеть сны он не был готов.
Хотелось есть. Сейчас он съел бы целую банту, но ток под кожей никуда не делся.

Джаррус выглядел довольным, как никогда. Будто бы в это утро-полдень не было никаких дел и можно было просто поваляться в постели. В ужасно мягкой. Такой, к какой ни позвоночник не привык, ни голова. Многочисленные подушки разбросаны по комнате, а затылок на одной единственной. Да и вообще они устроили такой хаос, словно не любовью занимались, а дрались. Куча безделушек со столом валяются на полу, какие-то даже как-то странно далеко от своего бывшего места обитания. Покосившиеся рамы на стенах с голо-картинами - свидетельства того, что если у стены не что-нибудь совершали, то в нее точно что-нибудь бросали. Опрокинутые стулья, отодвинутый журнальный стол.

Кейнан потянул руки вперед, хрустя затекшими позвонками на шее. Локти и кисти хрустели тоже. Как и все десять пальцев. Хлопки по животу заставили его слегка согнуться, натянуть одеяло  до подбородка и отвернуться со спины на левый бок, рассыпая волосы по подушке. Молчаливый протест.

— Прими его сама, — проворчал Джаррус, не открывая глаз.

Сейчас мало было способов его поднять. Потому что спать хотелось просто невероятно. К тому же, ни тело, ни мысли еще не пришли в порядок. Ради часов дрёмы он даже был готов терпеть голод.

Мерное дыхание выдавало, что он засыпал снова. Это великолепное чувство не сравнимо ни с какими иными чувствами. Кейнана совершенно не заботило, что у них масса дел и сегодня вечером им предстоит выполнить довольно сложное задание. Найти иголку в стоге сена. И не упустить свой шанс. Когда хочется настолько сильно спать, любые заботы кажутся не значительными.
И всем можно пренебречь.

Гера с несколько секунд разглядывает Кейнана. Занятное это чувство - едва ли не умиляться на вид своего любовника, и при рациональном обдумывании - полностью дурацкое. Однако  - решительно плевать, что тым думает рациональная Гера.
Да даже ей подспудно всё нравится.

Наклонившись, целует в висок. Нормально тёплый. Не горячий. Глубоко вдохнув чужой запах, отстранилась и соскользнула с низкой кровати, тут же отпихивая ногой упавшую настольную лампу. Похоже в целости только та часть номера, где обосновался Чопп.

В ванной она осмотрела шею - синяки налились ещё больше и к утру появились желтоватые пятна. Не сильный, но отёк. Хорошо не гортани, а только поверхностный. Остаётся надеяться, что наряд закроет безобразие. А впрочем, едва ли кого-то удивит вид побитой шлюхи.
Только противно подыгрывать здешним ублюдкам.

Кривится отражению.

Такие роли Гера никогда не любила, хотя не сказать что её карьера Фалкрама была такой уж насыщенной. Скорее уж задание подобного толка впервые. Наблюдать - одно. Даже проникать в самую пасть ранкора. На Канто-Байт же очень сложно спрятаться.

Звонок в дверь. Наконец-то их извещают о визите, вынудил вернуться обратно наскоро ополоснув лицо - краска действительно сохранились, ровно как и золотистая и серебряное напыление на лекку и теле, как и обещал корускантский революционер.

Накинув халат но не сильно запахивая - играть, так до конца. У девиц с ягодными именами отсутствует понятие стеснения, - отжимает кнопку входа и пластина освобождает проём.

Консьерж стоит как обычно, в чопорно приветственной позе. Позади него изящная репульсорная тележка, а на ней четыре коробки: две широкие и две поменьше.
Всё должно быть оформлено как покупки, доставленные адресату. Потому Гера послушно приложила палец к рукояти телеги, помечая статус доставки.

— Спасибо, — протянула особенно “и”, да улыбнулась, пропуская молчаливого слугу внутрь. Тот не скупился на взгляды, особенно задержавшись на шее.

Что это в его глазах - одобрение? Жалко, нельзя выстрелить.
Сереть.

— Господин спит? Я хотел бы с ним поговорить, — Гера надула губы. С едва заметными ранками. Не забыть обработать бактой - кольнуло напоминание от едва заметной боли.

— Я не хочу его будить. Он этого не любит.

То, что “господин” по всей видимости умеет доказывать недовольство, видно на живом примере.

— Однако,  я бы настоял. Это срочно, — теперь в его тоне нет и грамма той былой почтительности. Она для него… нет, даже не обслуга. Так.

Рабыня, верно? Но произносить этого нельзя.

— И я не думаю, что господину понравится, что вы решаете степень важности его дел, — “вы” почти выплевывает.

Дёрнув плечами, мягко направилась к кровати. Шаг в шаг, так что прекрасно знает, куда именно сейчас пялит глаза старик пока она идёт и когда наклоняется, неприлично, чтобы растолкать Кейнана.

Касаясь уха, шепчет:

— Подыграй мне, Жо-жо. Ты очень не любишь гостей. И побудки.

Сквозь сон он слышал, что кто-то пришел. Недовольный и наигранно писклявый голосок Геры. Но окончательно понял он, что случилось, когда он нагнулась к нему и прошептала “подыграй”. Не то, чтобы Кейнан с пробуждения был готов играть во что-то, но ситуация просто не оставляла им выбора.

За что вообще им на голову свалился этот старый, надоедливый человек! Они бы хорошо провели время и без него.

Он вздохнул и открыл глаза, приподнимаясь на локте и поворачиваясь к Гере. Ее вид немного… пугал? И если бы он не знал, что почти все засосы получены совсем не в насилии, а в любви, то на ум пришли бы совсем не слишком веселые  мысли. Тем более, что для многих даже такое в страсти - признак домашнего насилия.

— Ну чего опять? — кисло выбросил он, потирая глаза. На самом деле Кейнан проснулся, но делал вид очень сонного человека, для которого пробуждение - это целая мука смертная. — До банкета еще херова туча времени, неужели нельзя хоть раз не будить меня? Знаете сколько спят солдаты на службе?

Он выругался, подползая к краю постели и спуская ноги на теплый пол. На самом деле, он привык к тому, что пол холодный. На корабле не было дополнительного обогрева для полов.
И совершенно не смущаясь наготы, потянулся, расправляя плечи и спину.

— Эй, ты, — кинул он взгяд на Геру. Его самого передернуло от такого обращения к ней. Меньше всего ему хотелось эйкать ей или играть в избалованного имперца, который нежился в постели со шлюхой. — Прикройся.

Потом перевел взгляд из-подо лба на консьержа. Который выглядел настоящей меловой стеной. Бесчувственной и деловитой.

— Я слушаю вашу безумно важную информацию.

+1

27

Совместно с Кейнаном золотой ногой Чоппера

— Судьба благосклонна к людям вашего склада ума. А нам, неудачникам, надо лишь вовремя ухватиться за плащ чужой удачи.
Джеймс подумал, что это самое вежливое и изысканное "дуракам везет", какое он слышал за всю свою жизнь. ©


Запахнув халат, всё с той же грацией встала на ноги, отходя на приличное расстояние от мужчин. Чуткий твилекский слух и без того позволяет уловить всю беседу:

— Господин, — консьерж смерил Геру долгим, пытливым взглядом. — Боюсь вас разочаровать, но ваша, — откровенно морщится, словно речь о ком-то неприятном. — Спутница не та, за кого себя выдаёт.

Замолчал, ожидая реакции. И, вытащил из нагрудного кармана небольшой инфокуб.

— Позвольте покажу, — для наглядности использовал ручной планшет, как и у многих .закреплённый на рукаве. Голоизображение Геры с Чоппером, махающим бликующей ногой подрагивает.

— Это мало чего доказывает, — понизил тон. — Потому я не стал обращаться в службу безопасности.

Придвинулся, снова кося на тви’леку, только что вышедшую из комнаты в соседнюю.

— Однако я настоятельно рекомендую вам поговорить с вашей… Спутницей. В наше время самые искусные мошенники носят...подобные маски.

Отключив планшет, положил инфокуб на столик, рядом со входом и выжидательно уставился на Кейнана. Нагота “господина” его нисколько не смущает.

А у Кейнана и правда болела голова. Вдобавок пухла от подобного бреда. Местный слуга состажем, конечно же, мужчина очень внимательный и наблюдательный, а Гера не понравилась ему с первой минуты. И он попал в точку, Гера совсем не та, за кого себя выдает. Но вот незадача, ведь его «господин» тоже не такой, как он думает. И Кейнану надо было выдохнуть, что он не стал присматриваться к имперскому офицеру, а только обратил внимание на его шлюху, иначе их миссия давно бы была раскрыта, но…

Джаррус не знал, как реагировать. Как реагируют на это нормальные, настоящие имперские офицеры? Принято ли у них верить всякой чепухе, которая реального ничего не доказывает? Все это время, пока старик показывал Кейнану запись, он думал над этим. А не над тем, откуда Чоппер взял…

— Это что, золотая нога? — сдвинул брови.

И кашлянул в кулак.
Потер лицо снова, выдавая какое-то грудное рычание.

— Вы разбудили меня для того, чтобы сказать о том, что эта девица шпионит за мной? — он поднял на него взгляд, полный раздражения. Это не шутка, Кейнан понял сразу. Видимо, для консьержа это важно, а раз так… от него просто так не избавишься. — Да вы издеваетесь надо мной, как вас там!

Встал, пытаясь найти хоть какую-нибудь одежду. Почему-то ему стало неловко из-за своей наготы. Хотя бы потому, что он как-то не привык, что его в таком виде кто-то наблюдает еще.

— Ну давайте поговорим с ней, — Кейнан свистнул так, что свист больше был похож на погонку скота. — Ти-Ти, радость моя, подойди сюда! У этого милого человека есть кое-что, а у меня появилась пара вопросов.

Он сам не знал, как распутывать этот клубок, но явно как-то надо.

— Святой Император! — Вздохнул, Кейнан, закутывая себя в нечто наподобие халата. Ох, как он ненавидел халаты. — Да посмотрите на нее. Какая из нее шпионка. Она даже считать не умеет.

Как они, в самом деле, это терпят? От кого бы то ни было?
Гера мысленно представила стрельбища и вернулась в точности так же эффектно, как и ушла.Если кое-как запахнуть низ, то верх халата сползает с одного плеча, едва не полностью открывая левую грудь, по девичьи-маленькую.

Ти-Ти вопросительно глядит на своего патрона. И переводит взгляд на инфокуб.
Многозначительно улыбается.

— Красивая штучка. Это подарок?

Лекку чуть ли не знаком вопроса сворачиваются.

— Дешёвый на вид… Обычное стекло с пропайкой, — кривит нос и топает ногой. Ткань съезжает ещё сильнее.

Кейнан перевел взгляд на слугу. Вызывающий, гордый взгляд. Этот старик должен понять, что не имеет право манипулировать или шантажировать имперца, даже если этот имперец полный кретин.
Или более, чем кретин.

Он выхватил куб из рук консьержа и кинул Гере, прекрасно понимая, что она поймает. Даже если придется оголиться из-за этого.

— Знаете ли вы, господин, что бывает за попытку шантажа имперского чиновника? — чуть повысил голос, чтобы консьерж не отвлекался. — А ты, моё солнце и звезды, что бывает за предательство имперского чиновника?

От взгляда, который он кинул на них обоих у некоторых пошла бы кровь в обратную сторону. Кейнан честно не знал, как это вырулить, но ведь в искусстве притворяться и врать пока ему никто не уступил. Иначе он бы и выжить не смог.
Разберемся по ходу.

Старик поджимает губы чуть ли не до полного их отсутствия.
Гера же ловит инфокуб, крепко зафиксировав между ладоней. И пока глаза человека невольно обращаются к груди, Синдулла незаметно убрала банк памяти в карман.

Пронесло. И их счастье, что человек проникся долей симпатии к юному идиоту.

— Прошу извинить меня господин. Я не хотел вас оскорбить.

Как-то злобно зыркает на как то враз поникшую Ягодку, словно предвкушая, что ей, по крайней мере, не сойдёт с рук провинность.
Гере стало противно и отчаянно захотелось вернуть увесистый кусок стекла в лоб визитёру, но вместо этого приходится изображать страх. Выбрав в памяти момент, когда Кейнан мог не найти себя, вышло, как надеется. вполне натурально.

— Я вас оставлю. Ваш груз….

Чоппер сообразил затащить коробки. И туповато пропиликал стандартную фразу, стандартного старья.
Консьерж на секунду зедержался вниманием на астротехе.

Чоппер-Чоппер...

— Удачного вам дня, сэр.

Склонив голову, покинул номер. Кажется, будто нервно.
И кажется не кажется.

Медленно выдохнула.

У них и впрямь меньше недели…

Он помрачнел сразу же, как только вышел консьерж. Не выдохнул, но проглотил вставший в горле камень. Это было тонко. Доказательств того, что у Гера шпионит за ним у консьержа не было, но Чоппер со своей ногой, да и Гера со своим недосмотром за ним, могли подвести всё под черту. И пусть это выглядит, как за уши притянутая попытка докопаться, они сейчас попали в очень непростое положение. Если он хорошенько не притворится, тень сомнения падет и на него. Пока он своим шалопайством и легкомысленностью вызвал в консьерже отцовскую заботу. И этим можно было воспользоваться.

— Выброси это, — рыкнул Кейнан, потирая переносицу. Утро уже было испорчено, тут ничего не попишешь. — И… Сила. Кто надоумил Чоппа украсть ногу? Откуда она вообще у него? Чо-о-оп!? Иди-ка сюда.

Он заходил по комнате, отпинывая то, что лежало на пути. Все, что они оставили тут после своего недавнего… акта любви. Жаль, что ощущение тепла и расслабленности безвозвратно утеряны. И назад нырять в постель уже не хотелось. Желудок же предательски сворачивался в трубочку.

— Чоппер, верни ногу, — серьезным, отечески произнёс Джаррус, глядя вниз на это заносчивое ведро с самомнением какого-нибудь чагрианина. — Куда ты ее спрятал? Ты вообще понимаешь, в какое ты нас положение поставил?!

Он обернулся резко к Гере:

— А ты почему это безобразие у него не отняла!?

Чужое раздражение уж не как не способствует повышению собственного настроения, да и понижению общей нервозности, однако на выпад Кейнана только досадливо морщится:

— Инфокуб надо проверить, мало ли что он ещё успеть записать, — массирует виски, забыв напрочь о своём виде. — Вряд ли он узнал много, Чопп прекрати!

Зато дроид решил перехватить эстафету Кейнана, выдавая на бинарном обоим: и за то что оставляли его в одиночку отбиваться от прислуги и местных дроидов — тут ещё вопрос, кто первым начал. — и за то, что он попросил переставить ему ногу, но до сих пор…

И конечно же просьбу показать проигнорировал.

— Почему не отняла, Кейнан? — скривила гримасу, развернувшись к Кейнану. — И как по-твоему, это выглядело бы менее идиотически?! Я пыталась! — всплеснула руками.

Чоппер с новым пылом заорал, что не отдаст.
Гера театрально показала на астротеха.

— И не смей говорить, что это моё воспитание, — проворчала. — Я не учила его воровать.

И бить других астротехов. И калечить.

Проходя мимо Джарруса к коробкам, всё таки ловит пятернёй за сгиб локтя.

— Закажи еду. У нас ещё много времени, а я умираю с голоду.

Подглядела на его волосы.

— И надо бы смыть эту дрянь, а то выглядишь как вуки после шокера.

Кейнан тяжело вздохнул. Он помотал головой и забрал у нее инфокуб, с силой разбив его об стену. Так будет наверняка лучше. Любопытство Геры в последний раз завело их далеко в задницу. И лучше бы подобного не повторять. Уничтожить улики и ранкор с ними, если там было что-то важное.

—  Неважно, что в нем было, — пожал он плечами, откидывая подальше остальные вещи. Вообще, неплохо было бы тут прибраться, на корабле они проводили генеральную уборку самостоятельно, но тут для этого были специальные служащие.

Как-то снова стало непривычно, за то, что Кейнан своими руками принялся двигать тяжелый журнальный стол на место и возвращать все те безделушки, которые вроде бы были еще сегодня ночью на нём.

— Сейчас надо закончить задание и улететь отсюда прежде, чем какой-нибудь старый маразматик нас не вычислил, — а он говорил, что вообще-то плохой разведчик? Врать Кейнан умел, но лишь в том случае, если его жизнь обязывает. А тут задание не пойми на кого, и это, кстати, тоже еще одна тема серьезно поговорить обо всем. Но точно не в этом месте. А то мало ли, где еще понапиханы тут инфокубы консьержа.

— И найти “Призрак”, — он не сразу решился это сказать, но едва язык тронул больную тему, как Кейнан повесил голову.

Им некуда пока возвращаться. Это факт. Другой корабль им не был нужен, хотя если благодарный заказчик все-таки не скупится и что-нибудь им выдаст, они не станут отказываться. Только потому, что вынуждает ситуация.

— Мы даже не знаем, перекуплен он или нет. Ранкор, — прошипел досадливо Кейнан, беря в руки датапад и листая все услуги, которые отель может им предложить. Наспех нашел заказ еды в номер и стал опять листать кучу непонятных слов, пытаясь машинально найти хоть что-нибудь, представление о чем он имеет хотя бы близкое. Или что кажется более-менее надежным. — Слишком мы всем этим увлеклись.

Почти со злостью потыкал позиции меню.

— Думаю, что завтрак в полдень их не смутит, — и кинул датапластину на помятую просто до некуда постель. Мягкая простынь, которая стала почти одеялом поглотила планшет.

Он потрогал свои застывшие волосы и сделал такое лицо, словно опустил руку в дерьмо банты.

— Ладно, пойду приму душ.

Никакого настроения.
Но резко остановился прямо перед Чоппером.

— А с тобой мы разговор не закончили, грязный воришка, — стоило ли наставничать дроиду, у которого все равно свои микросхемы под определенную манеру поведения написаны? Воспитывать машину в общем-то бесполезно, но Кейнан все равно был почти уверен, что все это - дурное воспитание Геры. Или ее очень яркий пример.

— Верните ногу назад, — строго сказал он Гере. — Или… или спрячьте ее. Я не знаю, заройте!

Недовольно махнул рукой в стиле: “с меня хватит!” и помотал головой.

— Не хочу знать, что ты сделал с этим расчлененным бедолагой, но ты дождешься и посажу тебя на цепь в дальней комнате. Понял меня?

Посмотрел косо на Геру.

— Это всё твое воспитание.

Повторил.

Громко скрипнула зубами. Иногда - в такие моменты - он становится шааком. Можно подумать, что она  меньше него думает о предстоящем фарсе!
Вот только на карту поставлено слишком много.
Даже больше, чем корабль.

— Не трогай эту несчастную мебель, — и вот эта егочистоплюйская привычка сейчас только утомляет. — В платье неудобно, — язвит в спину.

Призрак без хорошего декодера им не отследить. А хороший декодер они могут достать за круглую сумму. И только.

— Коды они перебить не смогут, взломать систему защиты - тоже. Так что сменить “Призраку” хозяина задача не простая. Уж о кое-чём я позаботилась, — отвернулась, раздражённо вихляя головными хвостами.

— Это фсё твоё фоспита-ание, — перездрзнивает в тон, даже тембра.

Фыркнув, кинула вдогонку подушку.

— Чопп, осторожнее, ни то подхватим синдром Старого Пердуна. Хотя понять не могу кто его покусал, м? — вопросительно глянула на дроида. Тот не растерялся с ответом.

— Нет, не наш милый сторож с камерами.

+2

28

Совместно с не золотой ногой Чоппера и Герой Синдуллой

Он поймал подушку спиной и остановился. Ему нравилось, когда Гера порой вела себя, как ребенок, а не как слишком быстро выросшая дама в погонах, однако теперь его это скорее раздражало, нежели веселило. Тем более, что теперь надо думать головой и времени у них реально мало. После всех этих неприятных разговоров со служащими, Кейнану в два раза меньше хочется купаться в этой роскоши. Он наелся до отвала.

Взял подушку с пола и кинул в твилеку обратно.

— Ты идешь со мной или будешь так ходить? — Кивнул он ей. Краска на теле не стерлась, и он очень сомневается, что даже вода тут поможет, даже горячая, но тем не менее видеть ее вот такой… распущенной не хотелось более не минуты.
Вернуть ей ее затасканный костюм и штурвал «Призрака» в руки – будет просто прекрасно. Так хотелось очутиться мгновенно в той среде, к которой Джаррус уже успел привыкнуть.

— Ты сама прекрасно знаешь, что даже выполни мы это задание, нам не хватит денег, чтобы выкупить корабль, — это была не претензия, хотя сказано довольно напряженно. Кейнан прошел в ванную, осмотрел душевую. Она была огромной. Как будто реально для вуки делали. Или для двух вуки. — Куда мы пойдем, когда все это закончится? Умолять твоего хатта вернуть нам наш единственный дом?

Скинул халат, ступил за бортик и открыл воду. Настолько горячую, что сначала ему самому непривычно стало, но расправив плечи, Джаррус подался навстречу струе. Это успокаивало. И словно распаривало мысли. Он становился мягче. Буквально.

— Нам надо прикрыть тыл. Кто бы ни был этот богатый повстанец, его не будет заботить, что мы будем делать после выполнения задания. То, что мы нарвались на все это – чистая случайность.

Вода как будто бы застревала в волосах, что только вчера были довольно покладистыми и крепкими. Сейчас они ломались и сбивались в ком где-то в области шеи. Кейнан понял, что мало того, что не промоет их, так еще и не расчешет. Так, получается, это придется сбривать?

На всю ванную команту раздался тяжелый вздох.

Мысленно поморщилась.

— Мне не нужен другой корабль. И “Призрак” вернётся, чего бы то, — пора говорить “нам”, верно? — Нам не стоило. Даже если…

Фыркает.

— Придётся объявить войну всем хаттам.

Разумеется, выбить адрес покупателя они смогут и гера не первый день думала как это провернуть, включая и покупку декодера.

— То, что мы нарвались, моя вина, но повторять каждый раз как всё летить в жопу саррклака вовсе не обязательно, — сбросив свой халат рядом с его, подошла сзади. Всё таки, она вряд ли вскорости привыкнет к белым червям шрамов на спине Кейнана. Сколько бы не приходилось наблюдать.

Это тоже…

Не сейчас.

— Ты так только запутаешь, — подтягиваясь на носках, перехватила тяжелые пряди. И немедленно отметила глазами нужные баночки с мылом. Пока же ловко распутывает колтуны, как можно осторожнее. Конечно, не помешала бы табуретка…

— Я знаю в лица и по именам тех, кого нам следует опасаться. После душа я покажу ещё раз.

Проводит пальцами по вискам, стягивая к себе выбившиеся прядки, невольно прижимаясь  животом и корпусом к Джаррусу. Улыбнулась.

Они справятся.

Кейнан фыркает, почти отбрасывает идею кого-либо уложить в памяти. Потому что прекрасно знает, что у него ужасная память на лица. Тем более, когда терпение начинает подходить к концу, убраться отсюда хотелось как можно скорее. Лимит наслаждения роскошным подарком судьбы для повстанца, желающего остаться неизвестным, довольно краток.

— Я все равно не запомню, — легкий мах кистью.

Ему нравится ее приближение и думать о том, что Гера вот так близко - совершенно без одежды. Но прогресс в отношениях, говорят, это когда можешь смотреть на наготу своего партнера совершенно спокойно. Так вот, Кейнан не мог смотреть на наготу Геры спокойно. В нем все еще играла совсем не спокойная страсть. Он ничего не мог с собой поделать и, в принципе, не очень-то и хотел.

Посему старался не смотреть. Проваляться еще половину дня им было попросту невозможно. И запрещено.

— Может быть, стоит как раз-таки напоминать о том, что мы в жопе сарлакка? — улыбнулся он уголком губ. — Говорят, так быстрее приходит осознание необходимости решения своих проблем.

Хмыкнул, как будто бы усмехнулся. Им надо решить, что делать с кораблем. И, вздохнув, понимая, что под умелыми пальцами Геры он просто не может злиться или оставаться раздраженным, он отдал ей в очередной пальму победы над его эмоциональным состоянием. Миллион кредитов стоит некто, кто может одним движением унести весь негатив. Одним движением пальцев по волосам.

— Меня это напрягает, — признался он совершенно честно.— Я боюсь…

И это тоже некоторое признание. Не всегда Кейнан мог просто так, словами, сказать, что его что-то грызет.

— ...Что мы никогда не найдем концов. И не вернем себе “Призрак”. Или пройдет слишком много времени.

Он говорил о корабле, совсем не о том, что оставил там, на борту. Если даже меч нашли, то уже продали. И, пожалуй, это означало только одно - конец его наследию. И тому, что он бережно хранил, хотя и ненавидел себя за это.
Было ли ему легче?

— Нет, — она сама не может быть уверенной, но говорит так, будто знает. Они найдут. Найдут корабль и смогут вырваться из этой паутины живыми. Просто обязаны. Гера всегда доводила свою работу до конца. Кейнан же каждый раз умеет чётко видеть ситуацию.

Кто, если не они.

— Слишком много времени не пройдёт… — движения мягкие, ласкающие.

Успокойся…

Капнув на ладонь жидкий, пахучий парфюмом, шампунь, массирующими нажимами вспенила по всей длине, стараясь не делать больно.

— Давай помнить, но загодя построим путь побега. Из… Отсюда.
Наклонила голову и, остановившись, обвила рукой с мыльной ладошкой, пояс мужчины.

— Кроме всего мне выдали инструкции здания, где будет приём. Пути отступления мы должны продумать заранее.

Задумалась, машинально чертя указательным пальцем невидимые узоры на крепком животе.

— Модуль такси. Они не защищены и их просто взломать. На посадочной площадке их будет предостаточно. Вопрос лишь в том, откуда туда придётся бежать. Где живёт наша цель.

Закусила губу.

— Чопп нас подстрахует. И сможет перехватить сигнал.

Чоппер и будет их извозчиком.

— Мы приготовим себе такси заранее.

Кейнан нахмурился. Слегка. У него возникали вопросу по ходу. Но казалось, будто бы Гера уверена в своем плане. И была абсолютно права - такси взломать проще простого, именно поэтому для такси закупаются самые дешевые спидеры. Потому что угон огромен. Но такси еще и самые ненадежные. Их могут в любой момент перехватить. Чаще всего модели такси связаны с центральным офисом и оттуда легко перехватить управление. Тогда им точно влетит по самое не балуй.

— Нужно придумать что-нибудь. Вирус. Чтобы не вторглись в систему.
А для этого нужен человек. Дроид или шифровщик не подойдет.

— Нет, — помотал намыленной головой. Ему приятно. Но он никак не может освободить разум и просто наслаждаться мгновением. Правда вторая рука Синдуллы у него на животе довершила свое.

Он опять набрал полную грудь воздуха и попытался успокоиться. Она пытается говорить мягко. Не хочет давить. А Кейнан чувствует не ее давление, но своё.

— Убежим пешком. Можно снять спидер. На несколько часов. Денег же у нас море?

Опять усмехнулся. Море денег, все для того, чтобы они завершили задание. И получили чуточку веселья, как и положено. Только вот выглядит это все совсем не смешно.

— А там спрыгнем где-нибудь.

Он выдумывал схему. Гера права, все усложняется тем, что они не знают, где живет их цель. Но вот…

Кейнана осенило. Он расправил плечи, резко повернулся к Гере, не давая ей закончить массировать голову и расправлять скомканный клок волос в мыле.

— Надо пустить информацию! — его глаза загорелись, как обычно бывало тогда, когда ему в голову приходила просто железно крутая идея. Впрочем, не всегда она оказывалась действенной или же реально такой уж крутой, но Джаррус был хотя бы сейчас уверен в том, что думает, будто бы успех их обязательно ждет.

— Что… что ему нужно взять с собой информацию. Ну. Потом я прикинусь покупателем, мы отойдем куда-нибудь, ты меня подстрахуешь. Заберу информацию и мы прямо с вечера драпанем. Мы же знаем, где будет проходить это собрание анонимных благотворителей?

И закивал, точно уверенный, что Гера примет его план.

— Пригоним спидер к… не знаю, куда-нибудь.

Отвел взгляд, опять погружаясь в размышления. В такие моменты Кейнан как будто бы становился сам не своим. Забывая о том, что они как бы обсуждают это в душе. И рядом с ним совершенно обнаженная Гера. Правда руки его об этом не забыли и он обнимает ее по-хозяйски за талию, спускаясь до ягодиц.

— Слушай, кто вообще заказчик? — вдруг пришло ему в голову. — Нам надо быть уверенными в том, что нам заплатят. Хотя бы… как-то. Или подберут. Или еще чего-нибудь. Мы рискуем головами просто так?

И уже неважно, что эта информация может стоить многим влиятельным личностям жизни. Или сделать их государственными изменниками. Кейнана не это заботило. Не жизни каких-то там сильных мира сего, которые не позаботились о том, чтобы их деятельности не засветилась настолько, что на них можно было собрать досье. Сейчас его больше интересовало, насколько их спина прикрыта. Ведь у всех этих сенаторов и “важнейших” явно было время. А вот у Геры и Кейнана в заварушке времени не будет.

— Сбежать не так трудно, — тихо подвел Джаррус, так и не поднимая глаз на твилеку. — Только вот куда нам бежать?

+2

29

Совместно с мокрым Джаррусом

Никогда не надо жаловаться на трудности. Придет время и расставит все на свои места. Если вчера что-то казалось подвигом, вчерашний подвиг - жалкий лепет на фоне злобы дня сегодняшнего. ©



В такие моменты она его любит особенно - когда он подхватывает нить её мыслей, раскручивая моток.
В эти мгновения и сама Гера напрочь забыла о пикантности ситуации - их общее положение не располагает к легким мыслям. Однако биение сердца рядом, как метроном, успокаивает.

— Мы должны передать пластину с данными информатору, но в трёх прыжках от этой системы.

Качает головой. Кончики лекку запаздывают за скорым движением, вихляя медленно, будто в некоторой прострации.

— Боюсь, весь план эвакуации отдали нам на откуп. Никаких инструкций, кроме того, что нам необходимо уйти или уничтожить данные.

Болезненно морщится.

— Я не знаю кто. Но, я слышала об одном человеке, который был не последним при… Республике, — оглянулась, словно так может увидеть прослушку. Хех.

— Мы угоним корабль, — там должна быть стоянка…

Поджав губы, решительно глядит на Кейнана.

— Дешифратор купим сейчас. Оформишь на имя того, чью форму ты носишь. Я уверена что Империя простит ему любые чудачества, — ведь можно не гадать, что стало с настоящим Жо-Жо. — У нас есть план помещения и зоны торгов. Только успеть нужно раньше. Раньше чем выставят и…

Горько усмехнулась.

— Мы обязаны заинтересовать ублюдка. Любой ценой, — ладонь, до этого прижатая к груди Кейнана, сжимается в кулак.

— Повернись, я смою пену и я покажу тебе голограмму. Стоянка кораблей рядом - ведь местной публике нужно себя показать.

Оттягивает уголок рта в мрачной усмешке.

— Это происходит даже не на небоскрёбе. Достаточно близкое к земле строение. И, — щелкнула пальцами. — К морю.

С хорошим кораблем они смогут пройти по дру, хотя бы тот участок, который контролируется спутниками.
Оставила его Гера всего на минуту, забрав из комнаты одну из датапластин. Благо душевая предназначалась для деловых людей и просмотр документов в режиме без сети наличествует в удобном доступе, в стене, в отдалении куда не попадает вода, но можно без труда дотянуться.

Кейнан согласно закивал. Это то, что объединяет их не только в постели - в страсти, но в обычное время. Они думали одной головой, они умели планировать, умели действовать сообща. Их команда была маленькой, всего двое, но сколько они могли, успей спланировать всё, как следует. Еще с самой Синды и до сих пор. Кейнан и Гера умели полностью доверять друг другу.
А в перестрелке они оба прекрасно знали, что могут положиться друг на друга. Кейнан уверен, что Гера всегда постоит за себя, а она - что Кейнан всегда знает, что делает. И нынешняя ситуация - вовсе не очередная проверка их навыков, но еще одна возможность их продемонстрировать.

Он послушно повернулся и опустил чуть голову, чтобы Гере было удобнее. Разница в росте все равно давала о себе знать и ей приходилось тянуться.
Он внимательно рассматривал голограмму, которой не была страшна повышенная влажность. Пальцами крутил парковку, думал над тем, что торопливо ему диктовала Гера.

— Хм… да, ты права. Найди среди гостей чей-нибудь корабль. Здесь мы ошибаться не можем. Я придумаю, как добраться до него.

Не просит верить ему, в него. Знает - она верит. И у каждого тут свое место, своя сфера деятельности.

— И чтобы ни случилось, — а можно было представить абсолютно разные сценарии. — Я не уйду без тебя.

Она будет идти первой. Всегда. Сначала она - потом он. Повернул голову, чувствуя, как тяжелая пена спускается по телу вниз, смываются остатки бальзама и колтуны в волосах распутываются сами по себе, будто бы волшебство какое.

Беги! Я прямо за тобой!

Кейнан улыбнулся. Ласково, протяжно.
— Иди сюда, — за щеку, шею, к себе. Поймать ее губы своими в поцелуе. Ну как упустить момент? Если все сложилось так хорошо.
И если бы ни звонок в номер, если бы ни ранкорова еда, которую он заказал ранее, они бы точно не выбрались из этого душа.
Но звонок разбудил. Заставил прикусить себя самого и оторваться от ее лица. И тела.

Он не уйдёт без неё - она без него.
Задание - цель и конечный побег уже не кажутся разбитым пазлом, но цельной картиной.

— Нам осталось около девяти часов, — проводит ладонями по мокрым волосам. — Только по-настоящему темно тут, как я успела заметить, не бывает, — огни неона такие же яркие, как светило.
Не на руку…

Но от ласки не уходит. В общем-то она только с виде держится лучше. И почти до победного не ставит выше разума потребности вполне низменные.
Не в их случае.
Потому тоже с сожалением выходит из-под струй, скидывая на руку два полотенца, одно кидает Кейнану.
Впереди кропотливая подготовка.

На счастье, еду приводит дроид. дежурно поблагодарив за перевод по счёту, оставляет маленькую репульсорную тележку с несколькими - несколькими? - тарелками в номере.

Гера с сомнением открыла одну из и с удивлением признала в двух аккуратных квадратах обычный, но для себя редкий, бисквит. Однажды доводилось пробовать, однако сладкое  всегда дешевле заменять фруктами или заменителем. Или пайком с глюкозой.
В крайнем случае  - сахаром, который на “Призраке” каждый раз подозрительно быстро кончался.

Молча сдвинула на условно обозначенную самой же сторону столы Кейнана. Так показалось правильным.
Как и разделить следующее блюдо ровно пополам - неизвестную рыбу от которой пахнет невероятно. И с досадой обнаружить парное блюдо.
Впрочем, это решилось легко, в голове Геры. Два равно половина и полторы. Не в свою сторону.

+2

30

Совместно с Герой, которая не умеет носить платья

Кейнан спешно обмотался полотенцем, другим вытер мокрые волосы. Становилось немного зябко на самом деле и он прежде, чем выйти, еще раз проверил температуру в помещении. Вроде бы была в норме, но он все равно замерзал.
К тому времени уже привезли еду и Гера распоряжалась ей как хотела. Точнее, она думала, что тут все еще работает ее излюбленное правило дележки. На самом деле, даже в условиях жестокого дефицита, Кейнан терпеть не мог, когда Гера принималась делить пищу. Это еще раз напоминало о том, что они или нищие или глупые. Джаррус лучше перетерпит голод (при всем том, что голод редко когда у него проходит, даже наевшись до отвала), чем будет есть из тарелки Синдуллы. И лишний раз вспоминая о ее худобе, ему единственное, чего хотелось - это хорошенько ее накормить. Так, чтобы она сказала, что больше не хочет, чтобы объелась. Раз в своей жизни.

Не заслужили они хотя бы этого? Полный желудок и теплая постель.

Открыв тарелки, он осмотрел завтрак. Может быть, для кого-нибудь это и считалось завтраком, а Кейнан только поморщился. Из всего принесенного он выделил для себя фруктовый салат, которого было от силы грамм сто, прекрасный, ароматный каф, да кучку бисквита. Все прочее входящее в завтрак у него никакого желания есть не вызывало. Поэтому переваленная в его тарелку рыба быстро оказалась обратно в тарелке Геры. Вместе с его порцией.

— Не люблю рыбу, — коротко бросил он. — Тем более - паренную. Ешь. Тебе нужно.

Паренные вещи или сваренные он ел в исключительных случаях, отдавая предпочтения пище жареной и запеченной.

— И хватит перекладывать мне, я наемся, — рухнул рядом, наливая себе и ей каф. — Держи.

Пополам разрезал бисквит и на маленьком блюде из-под кафа протянул кусочек Гере.

— Попробуй.

Слегка улыбнулся. Его любовь к сахару могла перебить только любовь к мясу, но обычно они стояли на одной ступеньке. Разве что сахар был для Кейнана так же необходим, как, скажем, вода или воздух.

— И не отнекивайся. Я не отстану, пока ты все это не съешь.

Гера лишь качает головой. С такой порцией ей не справиться, да и проку есть такую гору? Чтобы не быть в состоянии работать?

Привычка оставаться голодной чуть больше, чем наполовину, не делась заде за время их совместных рейсов. И она уже уяснила вечное желание Кейнана её докармливать.
Порой - во вред себе.

— Тебе нужно больше, — мрачно возразила, но, всё же, потыкала вилкой в мягкое красное филе. На вкус оно оказалось куда лучше чем вся та озёрная или речная рыба, которую доводилось пробовать прежде.

Подогнув под себя ноги, Гера ест медленно, больше внимания уделяя плану, который снова и снова прокручивает в голове. Взгляд на стену и ломает к переносице брови.

Постучала вилкой по тарелке.

Машинально отхватывая то солоноватое, то куски сладкого теста, незаметно для себя увлеклась процессом еды,  останавливая себя только услием воли.

— Чопп, проиграй запись архива с Воурумом Дево, — освежить в памяти лицо, подметить жесты и, возможно, привычки.

Астротех запустил запись, загодя оставленную в памяти. За последние пол часа Чоппер намеренно не замечал Кейнана, нарочно вставая на пути, так что гере приходилось его отодвигать.

Дерганное изображение давало им рассмотреть лощеного, полноватого человека с острой бородкой и цепким взглядом карих глаз. Он активно жестикулирует, то и дело хватая с проплывающих подносов высокие бокалы.
Звука, к сожалению, нет…

— Кажется, он любит выпить, — пригубила каф. — Возьмём на заметку. Если удасться его напоить… — досадливый тихий вздох, когда мазнула зубчиками прибора по пустой посуде, где лежала порция сладкого. И рыбы почти не осталось.
Резко отбрасывает вилку.

— Нет, так нельзя.

Сердито зыркнула на Кейнана.

— Ты ведь знал, что не ешь рыбу, тогда зачем столько? Я не голодаю.
Врёт, конечно. Даже сейчас не то чтобы было достаточно.

Рассматривая неприятного человека на голограмме, Кейнан ловил себя на мысли, что он уже ему  не нравится. И не только потому, что занимается продажей всякой информации. Каждый живет так, как считает нужным. Просто какой-то вот он некрасивый, неприятный тип. Вызывает отвращение. Острые черты лица, эта козья бородка, этот цепкий взгляд - всё говорило против него.

Джаррус закончил с завтраком, как раз допивая последние крохи кафа. Эту дрянь он мог пить бесконечно. И одного чайничка ему явно было мало. Настоящий. Не то, что вся эта заварная лабуда, которую продавали под видом кафа.

— Эй! — возмущённо парировал Кейнан. — Что за претензии? Ешь спокойно. Я не ем рыбу и не хочу рыбу. И вообще есть не очень хочу.

Глупо это, потому что еды у них было в достатке, но эти разговоры о том, кто что не доел все равно почему-то возникают. Привычка жить на мели никуда не делась и могла сейчас сдать их с потрохами.
И серьезно нахмурив брови, он долго посмотрел на Геру.

— Я не голоден, понятно?

Отвернулся с очень недовольным видом. Ему всегда не нравилось, когда она заводила шарманку. Наверное, ее одолевают те же чувства, когда на ровном месте скандалить начинает он, но тем не менее, сейчас ее попытка упрекнуть его в заботе несправедлива.

— И начнем готовиться к вечеру.

Он встал, потрогал подсыхающие волосы. Надо привести себя в порядок и выглядеть на вечере представительно. Впервые он решил заглянуть в коробки, которые привез утром консьерж. Должно быть, там новые наряды. Первым он достал мужскую рубашку. Самую обыкновенную. Слегка разглядел шов. Как обычно - безупречный.

— Если я говорю есть, значит ты ешь. Я не голодаю. И всегда найду, чем набить желудок. Не надо спорить об этом впредь.

Он бросил рубашку на кровать, достал из коробки мужские туфли. Ничего особенного он в них не нашел. Кроме того, что они сильно отличались от тех, что он уже носил.

— В казино мы можем подзаработать. Должны. Чтобы выбраться из этой дыры, — тем временем рассуждал Кейнан. — Все деньги оставим и выкупим “Призрак”.

Тяжелый вздох. Этот вариант событий ему пришел не сразу.

— А пока есть средства нашего “хозяина”... мы можем купить шифратор и пробить корабль. Пока у нас есть время.

Не смотрел на Геру, делал вид, что занят разглядыванием новых шмоток. На самом деле был просто очень глубоко погружен в размышления. Не самые лучшие. Воровать у человека, который спонсировал всю эту операцию - не очень хорошо, но разве у них есть выбор?

— Потом его не будет, надо закрыть тылы.

+3


Вы здесь » Star Wars: an Old Hope » Империя Палпатина и Новая Республика » Игра с нулевой суммой (10.5 ДБЯ)